а. Богословие спасения у святителя Афанасия

Вопрос об όμοούσιος для святителя Афанасия прежде всего был вопросом христологическим. Здесь речь идет о Спасении человека. Если Сын Божий не единосущен Отцу, то наше Спасение призрачно, так как Спасение означает, что человеческое тварное естество соединено с Богом. «Божье Слово вочеловечилось, чтобы мы обожились; Оно явило Себя телесно, чтобы мы приобрели себе понятие о невидимом Отце; Оно претерпело поругание от людей, чтобы мы наследовали бессмертие»[134].

б. Воплощенное Слово

В самом центре троичного умозрения святителя Афанасия лежит богословие воплощенного Логоса. Тварь живет через приобщение к Слову Божью. Здесь следует сделать общее замечание относительно развития троичного богословия святителя Афанасия. Оно характеризует доктринальное развитие IV века и, по всей вероятности, от него и зависит. Первый период вероучительного подвига святителя Афанасия находится целиком под знаком защиты учения о Божественности Логоса и утверждения полноты Спасения, данного в Воплощении. Характерно, что в большом диптихе святителя Афанасия, включающем трактаты «Против язычников» и «О Воплощении Слова Божьего», речь никогда не идет о Духе Святом. Все творческое и искупительное дело Божие совершается при посредничестве Воплощенного Слова, истинного Образа Отца. Следовало бы, не жалея места, привести последние главы трактата «Против язычников», где святитель Афанасий дивным образом воспевает величие и премудрость Логоса в дни творения (§ 40–47). Все это излагается вкратце в первой главе трактата «О Воплощении», прежде чем автор переходит к богословию Воплощения и Спасения: «Ибо Слово, распростершись всюду, и горе и долу, и в глубину и в широту, горе — в творении, долу — в вочеловечении, в глубину — во аде, в широту же — в мире, все наполнило ведением о Боге»[135].

Итак, Слово выше творения, совечно Отцу и происходит не из воли Отца, но из Его сущности. Для святителя Афанасия термин ούσνα является синонимом термина ύπόστασις. Каппадокийцы установят новое значение слов, определив ύπόστασις как то, что присуще каждому Лицу, а ούσι'α как то, что является общим Им Троим.

Все создано Словом, — беспрестанно утверждает святитель Афанасий. Воплощается Тот же Творящий Логос, предлагая смерти приманку смертного тела. Смерть на нее набрасывается и попадает на Слово Жизни, Которое ее уничтожает[136]. Итак, обожение является следствием Воплощения. Человек обоживается Божеством Слова в Иисусе Христе. «Отныне плоть более не земная, но она причастна Слову (букв. — ословлена), посредством Слова, Которое ради нас стало плотью»[137].

Святитель Афанасий проводит различие между «быть Образом» и «быть по образу». Он употребляет выражение «быть Образом», только говоря о Христе. Только Христос — неизменный Образ Отчий, человек же создан по Образу, согласно Образу и причастен Образу. Образ Божий коренится в самой глубине Тайны человека. Образ Божий означает первичное присутствие Христа в человеке с самого его рождения. Грех является искажением Образа. Образ означает:

1) трансцендентность Божественного Логоса по отношению к твари;

2) участие творения в Божественной жизни через посредничество Слова.

в. Дар Святого Духа

Пневматология святителя Афанасия развивается главным образом после 359 года. Отвечая на ересь духоборчества, он перенес на Святого Духа апологию Сына. В частности, в его «Письмах к Серапиону» он развивает мысль о том, что либо Дух — тварь и нет Троицы, так как Троица не может быть суммой Божества (Отца и Сына) и твари (Святого Духа), либо Бог троичен и Дух единосущен Отцу.

Дух есть помазание и печать, подаваемый верующим в крещальном оглашении. Само воплощенное Слово сообщает дар Духа. Если же Дух почивает на Спасителе, то это ради «нашего освящения, чтоб мы причастились Его помазания»[138]. Именно в Духе человек воспроизводит Образ Сына, Он вызывает в нас желание уподобления Ему: «Быв по существу тварями, не соделались бы сынами, если бы не прияли Духа Сына, Сына сущего по естеству и истинного. Поэтому, чтобы совершилось сие, Слово стало плотью, да соделает человека способным к приятию в себя Божества»[139].

Троичная перспектива спасения у святителя Афанасия развивается исходя из конфликта с духоборцами: «Единое есть освящение, совершенное от Отца через Сына в Духе Святом»[140]. «Поскольку Отец есть свет, и Сын — сияние Его… то и в Сыне можно усматривать Духа, Которым мы просвещены… И еще, поскольку Отец есть источник, а Сын называется рекою, то о нас говорится, что мы напоены Духом (1 Кор 12:13). Напоенные же Духом, пием мы Христа. «Пияху бо от духовного последующего камене. Камень же бе Христос» (1 Кор 10:4)[141]. Итак, все Божественое Домостроительство в мире троично: «Отец творит все Словом в Духе Святом. Так соблюдается единство Троицы»[142].

Все же, святитель Афанасий никогда явно не называет Святого Духа Богом. Это впервые прозвучит только у святителя Григория Богослова. Троичные славословия, содержащиеся в «Пасхальных посланиях» святителя Афанасия, указывают нам на эволюцию его троичного восприятия: начиная с Домостроительства («слава Отцу через Сына»), он приходит к прославлению Святого Духа наряду с Отцом — в формуле, которая станет всеобщей: «Слава Отцу через Сына в Духе Святом». В этом — интересная особенность, показывающая углубление и созревание его троичного и пневматологического мышления.