Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

В один день, в одно воскресенье мы вспоминаем и жен–мироносиц, и Иосифа Аримафейского, и Никодима. Жены–мироносицы остались до конца свидетелями, верными своему Господу: они были и на Голгофе, когда все ученики разбежались, они были и у гроба, они были среди первых, кто увидел Господа живым. А Иосиф с Никодимом скрывали свою веру, скрывали свою надежду. Они эту веру тайно хранили в своем сердце, потому что оба были людьми знатными, известными, членами высшего совета, и, боясь мнения своих соработников, знакомых, они приходили к Господу тайно… Вот эти — тайно, а эти — явно, и Господь их всех соединяет в сегодняшнем празднике.

Вы все помните, как пришел Никодим ко Христу ночью! Ночью пришел, чтобы никто его не видел. Так бывает, что и к нам приходят люди, боясь мнения других: приходят потихоньку, тайком, когда в храме нет службы, потому что сердце их просит правды Божией. И Господь Иисус не упрекнул Никодима, не сказал ему: «Что ж ты пришел ко Мне таясь, крадучись ночью?!»

Потому что Он видел его сердце и видел, что не всякий человек в состоянии открыто исповедовать свою веру. Да и вера–то была самая малая, как бы самая зачаточная, потому что он пришел Его спросить: «Как жить? Как достигнуть Царства Божия?» А Господь сказал: «Кто не родится второй раз, кто не родится свыше, тот не может увидеть Царствия Божия»[74].

Эти слова — замечательные, важные для всех нас, мы должны приложить к себе, потому что Господь и нам говорит: «Кто не родился свыше, кто хотя бы однажды не почувствовал себя чадом Божиим, не почувствовал прикосновения благодати Господней, тот еще не вошел в Царство Небесное».

Родиться снова! Снова обновиться! — какое это счастье, какое обещание!

А Иосиф Аримафейский, быть может, и вообще не приходил, а только жил в тайной надежде, что наступит Царство Божие и что Иисус Назарянин — благовестник этого Царства. А потом все рухнуло, все надежды улетучились, все оказалось не таким, как думалось. И вместо Царства Божия были суд, Лобное место и смерть Иисуса на кресте.

Конечно, в это время уже ни Иосиф, ни Никодим, ни женщины из Галилеи, которых мы потом стали называть мироносицами, уже ни на что не надеялись; у них не осталось ни веры, ни надежды.

Но у них осталась любовь. Любовь к Учителю, Который в их глазах все равно оставался прекрасным, хотя Он и умер и никакое обетование не исполнилось, хотя Он не смог Себя защитить от врагов и, казалось бы, торжествовали неправедные судьи; торжествовали лжецы, клеветники, бесчестные палачи, недостойные архиереи — вот кто торжествовал в то время. И можно было ожидать, что вот эти люди, Никодим, Иосиф, женщины, должны были сказать в душе своей: «Да, это была ошибка: мы напрасно пошли за Иисусом; Он Самобманывался и вот умер, и нету больше никакой надежды. Торжествует неправда, торжествует зло, торжествуют насилие, ложь, зависть, клевета». И по–своему они были бы правы. Но все–таки они так не подумали и не сказали. Почему? Потому что сердце им подсказывало что–то, чего они не могли понять и выразить! Зачем они пошли на могилу?! Зачем Иосиф и Никодим снимали тело Господа? У них было только одно обоснование, одна причина: человеческая верность и человеческая любовь.

Больше ничего не осталось, только похоронить Его. И вот тогда–то Иосиф Аримафейский оставил свой страх! Прежде, когда Господь открыто проповедовал и можно было надеяться еще на Его торжество, он таился; а тут, когда Господь остался бездыханным трупом на кресте среди преступников, — вот тогда Иосиф осмелился пойти к Пилату и сказать: «Позволь мне похоронить Иисуса Назарянина». А казненных преступников бросали в общую яму, в братскую могилу. Пилат удивился: «Прошло мало времени, он уже умер?» «Умер», — сказал офицер. И Пилат разрешил[75].

Тогда Иосиф с Никодимом, купив по обычаю ароматов, миро и неся их в сосудах, сняли тело Господа с креста в печали. Не в простой печали, а в глубоком отчаянии! Потому что, когда мы хороним человека, мы думаем о его бессмертии, мы думаем о том, что встретимся, а они не только хоронили человека — они хоронили свои надежды. И камень, которым закрыли двери гроба, как бы «заваливал» их надежды на пришествие Царства Божия. Потому что Иисус обещал, и обещанное не исполнилось, говорил, и слова Его не сбылись.

Они все хотели сделать так, как полагалось по обычаю. Но время уже подходило, солнце уже садилось, и нельзя было довести обряд до конца — все тело полностью помазать миром. И женщины, видя все это, — они стояли вдали, не осмеливаясь приблизиться, — видя, как хоронят тело Господа, решили, что пройдет день субботний, когда нельзя ничего делать и ничего покупать, и тогда они придут и закончат обряд погребения. Так все и разошлись.

И потом пришли они, неся свое миро, пришли в слезах, пришли все с тем же отчаянием, так же без надежды, так же без веры, но только с любовью. И вот им–то первым явился Господь — победитель смерти. Мы не знаем, явился ли Он Иосифу и Никодиму наверно, явился, потому что мы знаем: Он явился пятистам братьям, собравшимся вместе, и конечно, среди них были Иосиф и Никодим.

И они стали свидетелями. Они сохранили верность и любовь! И Господь дал им веру и оправдание их надежды. Это для нас большой человеческий урок, урок, данный Господом.

Аминь.

2 мая 1988 г.