Бог, знающий все прежде бытия его, предызображая прежде основания мира таинство домостроительства Своего во плоти, посредством звезд изобразил на небе крест, на земле же Самого Себя (представил) в создании Адама, который, по слову блаженного Павла, есть образ будущего. Ибо должно было, чтобы (сшедший) с неба (был изображен) на земле, а (происшедший) от земли был изображен на небе, чтобы созерцание (того и другого) показывало, что небесное будет соединено с земным; на небе же, кроме того, и не могло быть представлено изображение человека, где, несмотря на то, что этого (изображения) не было, люди ошибочно покланялись звездам: тем более (люди покланялись бы), если бы видели человеческий образ. Поэтому великий Моисей говорит: «да не когда воззрев на небо, и видев солнце и луну и звезды, и всю красоту, небесную, прелстився поклонишися им, и послужиши им» (Втор.4:19). Таким образом, прежде пришествия Христа, наравне с другими звездными фигурами, (существовал) и образ креста, не служивший для поклонения. Ибо, если первообраз в то время считался проклятым, то и изображение, конечно, должно было являться предметом гнева. Но после того как Христос на его первообразе пострадал по любви к людям, (изображение креста сделалось) почитаемым и спасительным, хотя бы видимо было на небе, – подобно тому как и изображение Пострадавшего становится видимым на земле повсюду, где оно было еще и ранее отпечатлено, – если бы только иконоборческая рука непоспешила иудействовать[2]. Итак, образ креста должен быть особенно почитаем не потому, что он находится на небе, но ради животворящего древа, которое освящено тем, что на нем был пригвожден Христос, – равно как и образ Христа (почитается) не потому, что он прежде отпечатлен был в Адаме, но потому, что Он воплотился от Девы.