Мне кажется, что любители возражений не знают, что в евангельских словах одно возвещено прямо, а другое – косвенно, так как Дух (Святый) устроил так, что для большинства приобретение полезнjго бывает не без труда, но что напротив, мы достигаем полезнjго прилежным изысканием чтобы оно (т. е. приобретенное) чрез это было прочным и потому не могло бы быть легко отнято; и это – естественно. Ибо если бы не было искания, то не было бы и приобретения. Итак, докажем этот вопрос из сопоставления. Петр в одном месте так говорит Иисусу: «Господи, ащеТы еси, повели ми приити к Тебе по водам. Он же рече: прииди. И излез из корабля Петр, хождаше по водам, приити ко Иисусови: видя же ветр крепок, убояся, и начен утопати, возопи, глаголя: Господи, спаси мя. И абие Иисус, простер руку, ят его и глагола ему: маловере, почто усумнелся еси? и влезшема има в корабль, преста ветр» (Мф.14:28–32). Итак, здесь не сказано, что Петр снова пошел по водам, после того как Иисус поддержал его, но это выражено косвенно. Ибо ни один здравомыслящий не мог бы сказать, что он был перенесен Иисусом или по воздуху или же на носилках – до тех пор, пока они не вошли вместе в лодку. А теперь (возвратись) к обсуждаемому предмету и постарайся понять то, что говорится.«Приступиша, – говорит (евангелист), – приемлющии дидрахмы к Петрови и реша: учитель ваш не даст ли дидрахмы? Глагола: ей. И егда вниде в дом, предвари его Иисус, глаголя: что ти мнится Симоне? Царие земстии от киих приемлют дани или кинсон? От своих ли сынов, или от чужих? Глагола ему Петр: от чужих. Рече ему Иисус: убо свободни суть сынове: но да не соблазним их, шед на море, верзи удицу, и юже прежде имеши рыбу, возми: и отверз уста ей, обрящеши статир: той взем даждь им за Мя и за ся» (Мф.17:24–27). Итак, выражение – за Мя и за ся косвенно означает: вместо образа Моего и твоего, – не только потому, что эти местоимения означают личности, личности же (имеют) образы, но и потому, что каждый, платящий подать за собственный образ, (т. е. за собственную личность), приносит царское изображение в уплату кесарю подати, которая называлась поголовной; голова же ничто иное, как образ. И это ясно из речи Господа: что искушаете Меня? Принесите Мне динарий, чтобы Я видел. Они же принесли. «И глагола им: чий образ сей и написание? [И] глаголаша ему: кесарев. Тогда глагола им: воздадите убо кесарева кесареви, и Божия Богови» (Мф.22:18–21). Как человек, добровольно причисливший Самого Себя к подчиненным, как и всякий другой, Он заплатил за Свой собственный образ (т. е. за Свою собственную личность) дидрахму, или, вместе с Петром, – статир, ибо статир – две дидрахмы. Во всяком же случае, статир, или дидрахма, или динарий – носят изображение того, кого они носят и имеют также и надпись. Итак, как там по связи с предшествующим, как мы утверждали, сказано, что Петр снова пошел по водам, и иначе невозможно (предположить); так и здесь, вместе с выражением – за Мя и за ся, молчаливо высказывается также об образе Христа а равно и Петра – (и это понятно всем), которые не слишком неразумны.

Я уже не говорю о том, что и везде во Христе по природе присутствует образ (Его). Ибо, где – первообраз, там, очевидно, присутствует и относящийся к нему образ. Ибо они (т. е. первообраз и образ) друг в друге находятся и друг с другом соединены. Но, кроме (сказанного) выше, я должен сказать и то, что и то изображение, которое Он уплатил кесарю, Он начертал Сам неизвестным способом. Каким образом? Потому что не случайно, а тем более не по соглашению рыба поглотила статир (ибо это было бы почеловечески), но благочестивее полагать, что по действию всемогущего Божественного Духа, одновременно с словом (Христа), он оказался находящимся в желудке рыбы. Ибо это прилично Богу. Той рече, говорит (Писание), и быша: «Той повеле, и создашася» (Пс.148:5).