Зачем нужно изучать языки и какие именно.

1.Языки изучаются не как часть образования или учености, но как орудие для того, чтобы почерпать знания и сообщить их другим. Поэтому нужно изучать не все языки.

Все языки изучить невозможно. Изучать многие языки бесполезно, так как это отнимает время, нужное для изучения вещей. А потому нужно изучать только необходимые языки.Необходимыми языками являются: для частной жизни — язык родной; для сношения с соседними народами — языки последних; для поляков в одних местах необходимым является язык немецкий, в других — венгерский, румынский, турецкий.А для чтения книг научного содержания, как это имеет место у ученых людей вообще, необходимым языком является латинский, для философов и врачей — греческий и арабский языки, для богословов — греческий и еврейский.

Всякий ли язык нужно изучать в совершенстве.

2.Не нужно изучать все языки в полном объеме и до совершенства, но насколько того требует необходимость. Ведь нет необходимости владеть греческим и еврейским языками с таким совершенством, как родным языком, так как нет людей, с которыми приходилось бы на них говорить; достаточно изучить эти языки только для чтения и понимания книг.

Не следует изучать языки без вещей.

3.Изучение языков должно идти параллельно с изучением вещей, особенно в молодости, чтобы мы усваивали речь постольку, поскольку мы изучаем вещи; чтобы мы учились выражать мысль постольку, поскольку мы понимаем предметы. Ведь мы формируем людей, а не попугаев, как это сказано в основоположении VI главы XIX.

Следствия: 1. По одним и тем же книгам надо изучать и вещи и язык.

4. Отсюда следует, во–первых, чтоне следует изучать названия вещей отдельно от самих вещей, так как и сами вещи отдельно не существуют и не воспринимаются; но, поскольку они соединены, они существуют здесь или в другом месте, производят то или другое действие. Это соображение дало нам повод, как нам думается — не без успеха, составить «Дверь языков», где слова, построенные в предложения, выражают вместе с тем и строение вещей.

2. Знание языков во всем объеме ни для кого не представляется необходимым.

5. Затем отсюда следует, чтознание какого–либо языка во всем его объеме ни для кого не является необходимым и стараться этого достигнуть — просто смешно и глупо. Ведь дажеЦицеронне знал всего латинского языка (величайшим мастером которого он вообще считается), так как он признается, что не знает, например, ремесленных терминов. Никогда, очевидно, он не обращался к сапожникам и кожевникам, чтобы осматривать их работы и изучать названия всего, чем они занимаются. Да и с какой стати в таком случае нужно было бы изучать названия таких вещей?

Продолжая «Двери языков», Доцемий, Киннер и др., поступали неблагоразумно, и поэтому сам автор, начав «Дополнительную пристройку к латинскому языку», не закончив ее.

6. Этого не заметили некоторые продолжатели нашей «Двери языков», наполняя ее самыми редкими словами, обозначающими предметы, не доступные детскому пониманию. «Дверь» должна быть не чем иным, как только дверью; следует отложить на дальнейшее время все то, что лежит за нею, особенно то, что или никогда не встречается, или если и к латинскому языку», встречается, то может быть взято из пособий (вокабуляриев[84]словарей, сборников и т. д.). Поэтому я даже не докончил «Дополнительную пристройку к латинскому языку», которую я начал было составлять из слов устарелых и малоупотребительных.

3. Дети должны заниматься тем, что доступно детям; Цицерона и других авторов не следует предлагать им ранее, чем они возмужают.

7. В–третьих, отсюда следует, чтокак разум, так и речь лучше всего следует развивать у детей преимущественно на том, что доступно им, оставляя до более позднего времени то, что недоступно этому возрасту. Делают ошибку, когда детям предлагаютЦицеронаи других великих писателей, рассуждения которых выше детского понимания. Ведь если дети не понимают содержания, то каким образом они будут в состоянии овладеть искусством выражать содержание в соответствующих словах? С большей пользой время можно будет расходовать не на столь возвышенные сочинения, чтобы как язык, так и мысль развивались вполне последовательно. Природа не делает скачков, не делает их также искусство, поскольку оно подражает природе. Ребенка следует учить ходить, прежде чем упражняться в танцах; ранее учить ездить верхом на длинной палке, чем ездить на украшенных конях; сперва — лепетать, а потом говорить и говорить, прежде чем произносить речь. И Цицерон говорит, что он не может обучать произнесению речей того, кто не умеет говорить (Цицерон. Об ораторе, III).

Восемь правил изучения различных языков.

8. Что касается полиглотии, или знания различных языков, то она может быть быстро и легко достигнута благодаря методу, который мы изложим в восьми правилах.

I.

9.Каждый язык нужно изучать отдельно. Сперва, конечно, родной язык, затем тот, которым нужно пользоваться в местности родного языка, т. е. язык соседнего народа(ведь впереди, по моему мнению, должны идти именно языки народные, а не научные),а затем латинский язык и после него греческий, еврейский и др.— всегда один за другим, а не вместе, иначе один язык будет мешать другому. Наконец, уже закрепив знание этих языков путем практики, будет полезно затем сравнивать их при помощи параллельных словарей, грамматик и пр.

II.

10.На каждый язык следует отвести определенное время занятий, чтобы не превращать побочное занятие в главное и не терять на слова время, отведенное для изучения вещей. Так как родной язык связан с вещами, которые постепенно охватываются сознанием, то по необходимости он требует нескольких лет, т. е. 8 или 10 лет, т. е. всего детства вместе с частью отрочества. Затем можно перейти к другому употребительному языку, которым можно достаточно овладеть в годичный срок. Изучение латинского языка может быть закончено в течение двух лет, изучение греческого языка — в течение одного года, а изучение еврейского языка — в один семестр.

III.

11.Каждый язык лучше изучать не путем правил, а на практике,т. е. как можно чаще слушая, читая, перечитывая, переписывая, стараясь подражать письменно и устно (см. сказанное об этом в I и XI основоположениях предшествующей главы).

IV.

12.Однако правила должны поддерживать и закреплять практику, как об этом сказано в предыдущей главе во II основоположении и в др. Это нужно иметь в виду, главным образом, применительно к научным языкам, которые по необходимости мы изучаем из книг; но так же дело обстоит и с народными языками. Языки итальянский, французский, немецкий, чешский и венгерский могут быть подведены под правила, как это уже и сделано.

V.

13.Правила должны быть грамматическими, а не философскими. Это значит, что они не должны тонко расследовать отношения и происхождение слов, фраз, сочетаний — почему это необходимо должно быть так или иначе, но просто лишь разъяснять, что происходит и как это происходит. Более тонкое рассмотрение причин и связей, сходств и различий, аналогии и аномалии, которые присущи вещам и словам, относится к философии — филологу оно только мешает.

VI.

14.Нормой для составления правил нового языка должен быть язык, ранее изученный, чтобы было показано только различие между тем и другим.

Ведь повторять общее обоим языкам не только бесполезно, но и вредно, так как вид большого объема и большей разницы, чем это есть на самом деле, пугает ученика. Например, в греческой грамматике нет никакой необходимости повторять определения имен существительных, глаголов или падежей, времен и пр. или синтаксические правила, которые не дают ничего нового, и пр., так как все это надо предполагать уже известным. Надо давать только то, в чем греческий язык отступает от правил латинского языка, как уже известного. И тогда греческую грамматику можно будет изложить на нескольких листах, что будет содействовать более отчетливому, легкому и прочному ее усвоению.

VII.

15.Первые упражнения в новом языке должны вращаться вокруг ранее известных предметов.

Тогда, очевидно, не будет необходимости сразу обращать внимание на слова и вещи и таким образом отвлекать и ослаблять его, а придется сосредоточиться только на словах, для того чтобы легче и быстрее ими овладеть. Таким материалом будет что–либо уже ранее достаточно известное или главы катехизиса или библейской истории (или, если угодно, наши «Преддверие» и «Дверь»; последнее вследствие своей краткости более удобно для усвоения памятью, а первое полезно во всех остальных отношениях, так как вследствие часто встречающегося повторения, при чтении и перечитывании одних и тех же слов, они лучше проникают в сознание и память).

VIII.

16.Итак, все языки можно изучать одним и тем же методом.

А именно методом практических упражнений с присоединением самых легких правил, которые бы указывали только отличие от ранее изученного языка, причем и самые упражнения нужно давать ученикам на знакомом материале и пр.

Об изучении языков в совершенстве

Нет необходимости, чтобы языки, за исключением двух, изучались, так сказать, в совершенстве; изучение языков проходит четыре ступени.

17. В начале главы мы указывали, что не все изучаемые языки надо изучать с одинаковой тщательностью. Только родному и латинскому языкам нужно уделять такое внимание, чтобы овладеть ими вполне. Такое изучение языка следует разделить на четыре возраста:

Первый возраст          » — детский, лепечущий, когда учатся говорить как попало.

Второй                            » — отроческий, подрастающий,        »правильно

Третий                            » — юношеский, цветущий,                  » изящно

Четвертый                    » — возмужалый, сильный,                   » выразительно.

Почему так.

18. Ведь правильное движение вперед требует постепенности, иначе все будет спутано, несвязно, разорвано, как это большинству из нас известно на собственном опыте. Но по этим ступеням можно будет легко вести изучающих языки, если будут специально составлены пособия, а именно: с одной стороны, учебники, которые нужно дать в руки учащихся, с другой — руководства для преподавателей; те и другие должны быть составлены кратко и методично.

Четыре рода учеников по языкам.

19.

I. Предверие,               языка

II. Дверь,                        ⇒ (например латинского)

III. Дворец,                    с относящимися сюда

IV. Сокровищница      пособиями.

I. Преддверие.

20.«Преддверие»должно заключать в себе словарный материал для детского разговора в несколько сотен слов, связанных в кратких изречениях с присоединением сюда таблиц склонений и спряжений.

II. Дверь.

21.«Дверь»должна заключать в себе все употребительные слова языка — около восьми тысяч, собранные в кратких выражениях, которыми изображаются самые вещи в их естественном виде. К этому нужно присоединить краткие и ясные грамматические правила, чрезвычайно точно указывающие, как надо писать слова этого языка, произносить их, образовывать и соединять.

III. Дворец.

22.«Дворец»должен заключать в себе различные рассуждения о всевозможных вещах, наполненные всевозможными изящными фразами и выражениями, с отметками на полях, из каких авторов взяты отдельные выражения. В конце должны быть присоединены правила о том, как можно на тысячи ладов изменять и украшать фразы и выражения.

IV. Сокровищница авторов.

23. Под«Сокровищницей»мы подразумеваем самые произведения классических авторов о всевозможных предметах, наиболее глубокие и яркие, с предпосланными им правилами относительно того, как подмечать и собирать выражения речи, отличающиеся особой силой и точной передачей идиоматизмов[85](что особенно важно). Некоторых из этих авторов нужно отобрать для чтения в школах, для других следует составить указатель с тем, чтобы, если кому–либо впоследствии представится случай или у кого–либо явится желание по поводу того или иного вопроса прочитать авторов полностью, он мог бы знать, какие это авторы.

Пособия.

24.Пособиями называются те книги, которые помогают более быстрому и более плодотворному пользованию учебниками.

I.

Именно: К «Преддверию» присоединяется небольшой словарь, заключающий в себе перечень слов родного языка с переводом на латинский, латинского — с переводом на родной язык.

II.

К «Двери» присоединяется этимологический словарь латинского языка, представляющий собой расширение основных слов при помощи производных от них и сложных слов и дающий основание для их значения.

III.

К «Дворцу» присоединяется фразеологический лексикон, где собраны различные фразы, украшающие синонимы и перифразы, встречающиеся в разных местах самого «Дворца», причем родной язык объясняется родным, латинский язык — латинским (и, если нужно, греческий язык — греческим) с прибавлением указания мест, где эти выражения встречаются.

IV.

Наконец, для «Сокровищницы» будет пособием «Всеобщий справочник», разъясняющий богатства обоих языков (родного — латинского и затем латинско–греческого) так, чтобы не оставалось решительно ничего, чего бы нельзя было найти здесь, и чтобы все совершенно соответствовало одно другому: параллельное выражение собственного смысла слов — собственным, переносного — переносным, шутливого — шутливым, пословиц — пословицам и пр. Ибо невероятно, чтобы у какого–либо народа был бы такой бедный язык, который уже не имел бы достаточного запаса слов, фраз, мыслей и пословиц, чтобы расположить их в порядке применительно к латинскому языку; каждый язык, наверное, мог бы располагать таким запасом, нужно только проявить искусство подражания, искусство оформлять из сходных выражений выражения, соответствующие латинским оборотам.

Всеобщего справочника, кроме справочника поляка Кнапия, у нас еще нет.

25. Однако такого универсального справочника до сих пор мы все еще ожидаем. Правда польский иезуит Григории Кнапий оказал своему народу выдающуюся услугу своим сочинением под заглавием «Польско–латино–греческая Сокровищница». Однако труд этот страдает тремя следующими недостатками. Во–первых, там собраны еще не все слова и фразы родного языка. Во–вторых, они расположены не в том порядке, который мы только что указали, чтобы различного рода слова, насколько это возможно, соответствовали друг другу: собственные имена — собственным, переносные — таким же переносным, слова устарелые — устарелым; благодаря тому в равной степени выявились бы особенности, блеск и богатство того и другого языка. Ведь Кнапий с каждым польским словом и фразой соединил несколько латинских, между тем как мы желаем, чтобы каждому отдельному слову и фразе одного языка точно соответствовали выражения другого, чтобы все изящные латинские выражения передавались и на нашем языке. Именно благодаря этому всеобщий справочник в совершенстве мог бы быть полезным также для перевода каких угодно книг как с латинского на родной, так и обратно. В–третьих, мы не видим в «Сокровищнице» Кнапия стройности в самом расположении фраз в отношении последовательности; не следовало бы их располагать в таком случайном порядке. На первом месте должны были бы идти выражения простые и исторические, затем более высокие — ораторские, еще далее — более высокие, трудные и необычные поэтические и, наконец, устарелые.

26. Но исчерпывающее суждение о структуре этого всеобщего справочника, равно как и суждение о специальном способе и приеме пользоваться «Преддверием», «Дверью», «Дворцом» и «Сокровищницей» для безошибочного достижения поставленной нами цели — совершенного усвоения языка, — мы отложим на другое время и специально этим займемся при рассмотрении организации отдельных классов.