Если мы обратимся теперь к напевам, музыкальной стороне успенского богослужения, то явственно ощутим в нем такое ликование и радость, которую можно услышать, кроме пасхальной службы, лишь еще в рождественской и какой не слышно ни в какой другой службе двунадесятого праздника, ни Господского, ни Богородичного.

Главную составную часть бдения, ядро его, составляетканон, который, благодаря обширности, длине своей, сильно влияет напевом своим на характер всенощного бдения. Успение имеет два канона, и оба они поются на самые радостные из канонных гласов – 1-й и 4-й. Первый канон положен на 1-й глас. Но это необычный, будничный напев 1-го гласа, а особенный «самогласный» (самогласны и все стихиры Успению, исключая хвалитных), так же как пасхальный канон и рождественский, хотя 1-го гласа, но особенного самогласного или «самоподобнаго». Все эти самогласные напевы 1-го гласа для канонов Пасхи, Рождества Христова и Успения, хотя разнятся между собою, но имеют очень много общего, очень напоминают друг друга, напоминают тем неудержимым потоком безмерной радости, которая так и льется в каждой строке этих напевов, то утихая, то постепенно поднимаясь до самых восторженных, почти пронзительных звуков. Ни в одной праздничной службе, кроме этих трех праздников, нет ничего подобного, нет такой неудержимой радости, такой торжествующей, ласкающей, охватывающей всю душу до самозабвения, живейшей веселости. В один из богородичных праздников – на Введение тоже положен канон, а именно второй канон праздника, на 1-й глас. Но там напев гласа не такой, не самоподобный и непохожий на напев Пасхи или Успения, а обычный, будничный напев 1-го гласа (ирмосы этого гласа: «Песнь победную» часто поются в будни в неделях 1-го гласа).

Но разница между Успением и Пасхой с Рождеством все же настолько значительна, что вполне уподобить настоящий праздник этим двум нельзя: это было бы много для него. И устав находит себя вынужденным несколько умерить и ограничить безмерную радость, которая дышит в напеве первого канона. Второй канон праздника положен уже не на 1-й глас, – как это имеет место в службе Рождества, где и второй канон положен на тот же глас и напев, что и первый, – а на другой, правда, тоже один из самых радостных и наиболее праздничных гласов – на 4-й, но далеко уже не столь радостный, дышащий веселостью более тихою, сдержанною. Разница с Пасхой и Рождеством получается, благодаря этому, значительная: там неудержимо в 18 песнопениях каждой из 9 песней канона льется на слушателя этот бурный, неудержимый поток радости, просто не позволяющий ему одуматься, захватывающий его всего все новыми и новыми, следующими друг за другом с беспрерывностью волнами (мы имеем в виду не обычное исполнение канона, где поются лишь ирмосы его, а все остальное читается, а настоящее уставное с пением и всех тропарей, которое можно услышать, кроме Пасхи, к сожалению, вероятно, только на Афоне). На Успение же поток такой радости течет лишь половину каждой песни канона в 8 песнопениях (ирмос 1-го канона дважды и тропари его на 6), а затем он утихает, входит в обычные берега праздничной радости, переходит в обычный напев праздничного канона – 4-й глас. 4-м гласом поются каноны большинства двунадесятых праздников, как Господских, так и Богородичных: Введения, Благовещения, Преображения, Входа в Иерусалим, Вознесения и Пятидесятницы (для последних двух – вторые каноны), – словом, тех праздников, к радости которых не примешивается что-либо скорбное (Воздвижение, Сретение). Таким образом, и напев второго канона Успения достаточно радостен и торжествен. Им довольствуются другие праздники, праздники меньшей торжественности и радостности, не только Богородичные, но и Господские. Но для «Богородичной Пасхи» он, конечно, мал, особенно по сравнению с напевом 1-го канона. И легко понять, почему он введен в канон этого величайшего праздника: потому что это не только «Пасха», потому что в немЦерковьне только торжествует воскресение Богородицы, но воспоминает и смерть Ее. Если так, то понятно, что в этот праздник не можетЦерковьпредаваться такой же неудержимой, чистой, беззаветной радости, какая наполняет ее в Пасху Христову, посвященную одному лишь воскресению, а не смерти и воскресению Христову вместе. Мысль о том, что Пресвятая Дева, хотя «не оставила мира», но все же преставиась от земли и не находится телом на ней, не может не ослаблять радости по поводу Ее восприятия на небо.

Тихая скорбь о Почившей должна сквозить и в напеве заключительной песни канона –светильна(и на Пасху светилен грустного напева), который положено петь «подобно» светильну будничному – понедельника (при том и постного дня): «Небо звездами».

Вследствие воспоминания смерти Богоматери итропарьУспения положен на глас скорее торжественный и величественный, чем радостный и восторженный, на 1-й глас, а не на 4-й, на каковой положены тропари большинства двунадесятых праздников и в том числе таких радостных, как Рождество Христово, Благовещение. В напеве 1-го гласа (для тропарей, но не для канонов и стихир) даже звучит немного грустных нот: им поется тропарь даже такого грустно-торжественного праздника, как Воздвижение, а также праздников Крещения, Сретения и Вербного Воскресения, службы которых тоже дышат некоторою грустью. На этот же глас поются почти все седальны Великой Субботы (седален поется напевом тропаря).Кондакже Успению положен на еще более печальный, уже прямо плачущий, 2-й глас, – тот глас, которым поется (только в «самоподобном» виде его), между прочим, «Благообразный Иосиф. На этот скорбный глас (2-й) не поется тропарь ни одного двунадесятого праздника и лишь одного еще (Крещения) кондак.

Но скорбь, сквозящая в этих напевах, как и в других полускорбных напевах, по временам слышащихся на бдении Успения, скорбь тихая, сладостная, это слезы не отчаяния, а любви и невольной скорби над гробом, каким бы «живоносным» он ни был: это та скорбь, которою скорбитЦерковьв Великую Субботу, в ту «преблагословенную» субботу, в которую верующий уже почти радуется пасхальною радостью, хотя еще и предстоит гробу Христову. Во всей службе Успения можно видеть отзвуки этой великосубботней тихой, сладостной скорби над Великой Почившей, смешанной с радостью о Ее воскресении и восхождении на небо. И начинается Успенское бдение (встихирах на Господи воззвах) гласом вечерни Великой Субботы, гласом, на который поются Ее погребально-воскресные стихиры, – 1-м гласом. Затем припев на 9-й песне в каноне Успения составлен в подражание одной «похвале» в кафизме Великой Субботы: «Роди вси блажим Тя едину Богородицу» (в В.Сб.: «Роди вси песнь погребению Твоему приносят»). Этот отрывок Великосубботней службы (в надлежащем, конечно, исполнении), при всей краткости своей, производит необыкновенное, потрясающее впечатление на слушателя, настраивая его вдруг среди пасхальной радости канона положительно по-великосубботнему.

Известно, что скорбь над гробом умершего будит наши лучшие чувства к нему, усиливает любовь к нему. Так и воспоминание о почившей Богоматери как бы воспламеняет в нас любовь к Ней, иЦерковьв день Успения Ее льет над Ее гробом сладкие слезы любви к Ней и радости о Ней. Из этих слез и этой радости получается дивное сочетание, дающее своеобразную окраску торжеству этого праздника. И во всех остальных своих частях, успенское бдение, по подбору музыкальных мотивов, поражает глубиною и сочетанием своих мелодий. Тихая, томная скорбь, которая дышит в начале бдения, в 1-м гласе стихир на «Господи воззвах»429постепенно переходит в неудержимую радость, которая перебирает для своего выражения самые радостные гласы – 2-й430и 3-й431в стихирах на литии (на 2-й глас поются и стиховные стихиры малой вечерни, но напевом «Доме Евфрафов», предпразднства Рождества Христова и обычным напевом предпразднств), переходя чрез них в прямо пасхальный глас 5-й для последних стихир на литии («Да воскреснет Бог» – 5-го гласа) и более тихую радость 4-го гласа для стиховных стихир.

Такую же лестницу напевов от скорби к радости представляет утреня. Первыйседаленее подобно тропарю (седален – тот же тропарь, только для кафзм, и поется напевом, одинаковым с тропарем) – 1-го гласа, но подобен седальну Великой Субботы (т.е. поется напевом «Гроб Твой, Спасе»). Следующий седален радостнее – 3-го гласа (глас для тропаря апостолам) и подобен воскресному богородичну (на кафизмах); «Красоте девства». Седален же по полиелее, разумеется, еще радостнее – 4-го гласа, обычного гласа для праздничных тропарей и подобен даже воскресному богородичну «Удивися Иосиф». Ипакои 8-го гласа. Такие же гласы и даже подобны имеют седальны Рождества Христова, исключая подобен для второго седальна (здесь попроще). После пасхального ликования в каноне успенское бдение заключается умеренной радостью 4-го гласа (какою и начался праздник в стихирах на «Господи воззвах» малой вечерни) встихирах хвалитных, – обычный глас для хвалитных стихир, – и торжественно-спокойною радостью 6-го гласа для последней хвалитной стихиры, – обычный глас для заключительных стихир.