«Иные изумляются богатству, – говорит древний сочинитель похвалы блаженному Николаю, – другие хвалят славу и власть, третьим нравится вкусная пища. Но стоит ли все это удивления? Все это не вечно, исчезает вместе со здешнею жизнью, а иным и в здешней жизни не послужило на пользу. Во всяком же случае не осталось с ними навсегда ни богатство, ни слава, ни вкусная пища, ни удовольствия, – все это являлось на время и, как сон, прошло и минуло владельцев своих. Только добродетель бессмертна, потому она достойна удивления и похвалы. Сколько было людей богатых и сильных! И где они? Слава святых – неугасима. Таков блаженный Николай Кочанов, юродивый для Христа»[314].

Блаженный Николай родился в Новгороде от почетных и богатых родителей, известных своим благочестием Максима и Иулиании[315], последняя даже носила имя праведницы; с ним она известна и по смерти своей[316]. Сами будучи благочестивы и добродетельны, Максим и Иулиания много заботились, чтобы и сын их отличался теми же свойствами души, и потому все свое старание прилагали к тому, чтобы с ранних лет развить в своем сыне любовь к Богу и всему святому и презрение ко всему греховному. И их старания не остались бесплодными. Блаженный Николай еще в детском возрасте утешал своих родителей благочестивой, богоугодной жизнию: «Весьма бо из млада, сказано о блаженном, сердце его явися горящим к Богу. Выну сей блаженный пребываше в помышлении о Бозе»; усердно посещал храм Божий, раздавал милостыню, «любил пост, коленное преклонение». Удаляясь от всяких игр и общества товарищей, он единственное утешение находил в молитве: «она текла из его уст, как благовонное кадило». Прилежная молитва сохраняла его от дурных поступков и ею он снискивал небесную помощь своим молодым силам в борьбе с дурными мыслями и желаниями. Блаженный рано созрел духом. Когда его сверстники еще нуждались в усиленном надзоре и руководстве родителей, он уже своею добродетельною жизнию и благочестием обращал на себя общее внимание; «его стали и знатные и незнатные ублажать и славить». Но не славы человеческой искал блаженный, а славы Божией; почему, чтобы избегнуть славы людской, он принял подвиг юродства для Христа.

И блаженный в совершенстве преходил избранный им путь юродства. Следуя словам Спасителя:«иже любит отца или матерь паче Мене, несть Мене достоин; иже не приимет креста своего, и в след Мене грядет, несть Мене достоин»(Мф. X:37, 38), он оставил все для Господа: села, имение, множество рабов, покинул дом родительский с его великими богатствами и ходил по улицам Новгорода в ветхой одежде, босой, с непокрытой головой. «Пребывая вне отеческого дома, он ничего не имел своего, а питался тем, что благоговейные люди давали ему». С удивительным терпением и мужеством переносил блаженный на открытом воздухе, в своем ветхом рубище и трескучие морозы, и палящие лучи солнца, и вообще все невзгоды стихийные. Умерщвляя плоть, он тем более заботился о смирении духа, почему нередко представлялся простецом, смешным и даже безумным, делал неприличия и неистовства, чтобы казаться великим грешником, в сердце же всегда имел искреннюю молитву к Богу. В «Сказании» о блаженном Николае так описывается его жизнь на улицах Новгорода: «Глаголюща тамо словеса неуместная, обаче некиим предстоящим весьма учительная и полезная: являше иногда движения странная, обаче ни единому соблазн дающая, паче же многих вразумляющая: являшеся иногда земная гонящ, в уме же бе имея помощь неимущих и нищенствующих, из них же многих спасе от великие нужды и греха; себе же всегда бе желающ в сердце своем точию небесных и Божиих»[317]. Очень немногие понимали истинное значение подвига блаженного Николая, но и от них он старался уклониться, избегая славы мира сего. Большинство не понимали его. Они презирали этого полунагого скитальца, смеялись над ним, бранили и били. Блаженный же не только все это переносил молча и терпеливо, но покрывал любовию и втайне молился за тех, которые незаслуженно оскорбляли его. Он даже радовался, что терпел столько вольного унижения, столько встречал и переносил незаслуженных страданий. «Паче же всего, – прибавляет к этому сказание, – любяше пребывание в храмех Божиих и от всея души деяти в них молитву к Богу; в домех же простых людей глаголати о Божественных и поставляти их на путь спасения и тако многих отврати от заблуждений, многих печальных утеши, вразуми буиих и грешных обрати ко Господу». «Бог, видя таковое усердие Своего угодника, промче славу о нем во всем великом Новеграде, привлече ему велию любовь всех боящихся Его, и многая славная сотвори им людем Своим»[318]. Из чудес, которыми Бог прославил Своего избранника, блаженного Николая, еще при жизни его записано только одно следующее.

Жил в Новгороде один богатый вельможа. Раз он устроил пир, на который созвал многих именитых новгородцев. Перед пиром вельможа встретил на улице блаженного Николая. Глубоко уважая блаженного Николая за его святую жизнь, он поклонился ему до земли и сказал: «Раб Христов! сотвори любовь: приди ныне ко мне покушать хлеба моего». На это приглашение блаженный отвечал: «Как Богу угодно, так и будет», и спустя немного времени пришел в дом вельможи. Но в это время вельможи не было дома. Слуги, завидев известного им пришельца и не зная, что и он также приглашен на пир, стали издеваться над ним: одни толкали его, другие били, иные насмехались и говорили неприличные слова. Блаженный безропотно переносил все эти оскорбления и, выгнанный из боярского дома, «поскакал» по улицам города, как обыкновенно делал. Но вот вельможа возвратился, собрались и званые на пир гости. Настало время угощать гостей. Хозяин приказал слугам подавать вино, мед и всякие напитки. Слуги пошли в погреб к бочкам, чтобы зачерпнуть напитки, но с изумлением увидели, что все бочки, так недавно полные, теперь были совершенно пусты. Слуги в страхе сказали об этом господину. Тот, не веря им, пошел сам осмотреть бочки и увидел, что действительно в бочках не было вина. Что делать? Гости созваны, а вина нет. Хозяин уже спешит послать за напитками в Варяжский двор, но тут вспомнил о блаженном Николае и спросил слуг: «Приходил ли сюда юродивый Николай Кочанов? Я очень звал его». – «Да, был, – отвечали они, – но некоторые невежды из твоих слуг наделали ему много оскорблений, он же, не сказав ни слова, вышел из дома». Добрый хозяин, приняв грех слуг своих, тотчас послал лучших из них искать блаженного по всему городу. «Если найдете, зовите его со всяким смирением, чтобы оказал мне грешному свое милосердие», – сказал господин. С большим трудом посланные отыскали юродивого и, поклонясь ему до земли, сказали: «Раб Христов! слуги нашего господина обидели тебя, прости их согрешение и сотвори милость господину нашему: посети его дом». Блаженный отвечал: «Как Богу угодно, так и будет». Всегда незлобивый блаженный пошел вместе с ними в дом вельможи. Извещенный о том хозяин с радостию встретил Николая на крыльце («на всходе»), поклонился ему до земли, посадил его вместе с знатными гостями и обратился к нему: «Блаженный Николай! прости мне согрешение слуг моих и благослови внесть пития». – «Пусть будет так, как хочешь ты», – отвечал блаженный. Тогда хозяин поклонился ему и пошел с слугами к бочкам, в погреб. Бочки оказались полными, как и прежде были, и притом с напитками несравненно лучшими прежних. Блаженный, поняв благодать Божию, явившуюся в доме боярина с его приходом и, не желая славы человеческой, сказал боярину: «Не сказывай никому о посланной тебе благодати, пока Бог не возьмет меня отсюда», – и тайно вышел из дома.

Одновременно с Николаем в Новгороде жил еще юродивый Феодор. Николай жил на Софийской стороне, а Феодор на Торговой. Представляясь всем непримиримыми врагами, блаженные постоянно стерегли друг друга на Волховском мосту и когда кому-нибудь из них случалось переходить мост, то другой не допускал его на свою сторону и гнал. Таким образом, середина Волховского моста, говорит предание, была для них заветным рубежом, за который ни тот ни другой не осмеливались переходить. Блаженные Николай и Феодор, вполне понимая друг друга, этою мнимою враждою обличали междоусобия современных им новгородцев, которые (распри) так часто бывали кровавыми и совершались главным образом на Волховском мосту[319].

При такой видимой вражде блаженных раз был следующий случай. Один боярин, уважавший блаженного Феодора, пожелал его к себе в дом; но тот, несмотря на все его неотступные просьбы, никак не соглашался прийти к нему, потому что боярин жил на Софийской стороне, на которую Феодор не должен был ходить и говорил: «Ни за что не пойду туда, где живет злой Никола, он прибьет меня за это». Однако после продолжительной и усердной просьбы Феодор решился посетить приглашавшего его боярина. Но лишь только он появился на Софийской стороне, как подстерегавший его мнимый враг его Николай тотчас появился пред ним и начал его бить, упрекая: «Как ты осмелился явиться в чужую часть города»? Блаженный Феодор бросился бежать, а тот за ним из улицы в улицу, и наконец чрез огород, бывший по берегу реки Волхова. Но так как блаженный Феодор несколько раньше святого Николая добежал до реки и, бросившись в нее, побежал по воде, как по суше, то последний, чтобы не упустить своего врага без отмщения, схватил попавшийся ему кочан капусты и кинулся с ним в воду и также пошел по воде, как по суху. Святой Николай гнался за Феодором до половины реки и, не имея другого средства наказать ускользающего от него врага, бросил в него кочаном, бывшим у него в руках. Многие люди видели происшествие это, повторявшееся еще несколько раз[320]и прозвали блаженного НиколаяКононовым[321].Блаженный Николай преставился июля 27 в 1392 году, вероятно в старческом возрасте[322]. Еще при жизни он выбрал место для своего упокоения и благочестивые почитатели его в точности исполнили завещание почившего: он был погребен на Софийской стороне, на конце кладбища Яковлевского собора, на дороге[323], как сам того желал.

После кончины блаженного Николая благочестивые люди, помня его добродетельную жизнь и чудеса, стали отовсюду стекаться на поклонение сему праведнику и передавать о великих подвигах его один другому; слава о святости блаженного Николая стала быстро распространяться и, естественно, перешла в потомство. Так, спустя 162 года после смерти блаженного, в 1554 года архиепископ Новгородский Пимен, почитая память блаженного Николая, построил над гробом его храм во имя святого великомученика Пантелеймона[324], празднуемого в день кончины блаженного, т.е. 27 июля. Вероятно в это же время над мощами святого Николая была устроена рака[325]и установлено праздновать вместе с храмовым праздником великого Пантелеймона и память блаженному Николаю. Этот храм великого Пантелеймона, по высокому уважению к памяти виновника его, угодника Божия блаженного Николая, в скором времени стал называтьсяНиколо-Кочановскими во все последующие времена особенно пользовался благоговейным вниманием местных градских жителей[326].

Последующая история этого храма, известного под именем святого Николая Кочанова такова. В 1611 году шведы, при своем нападении на Новгород, разрушили, между прочим, и Николо-Кочановскую церковь; через семь лет – в 1618 году она была возобновлена иждивением благотворителей и Софийской или духовной казны. В 1772 году в Николо-Кочановской церкви устроен был новый позлащенный иконостас, а в следующем году она была увеличена пристройкою к ней трапезы и нового придела во имя святого Димитрия Ростовского. В 1815 году над мощами блаженного была устроена новая, столярного мастерства, резная, позлащенная рака с колоннами и сенью.

С 1831 года начинается новая история в летописи Николо-Кочановской церкви. В этом году 27 июля у императора Николая Павловича родился третий сын. Государь в ознаменование особенного своего благоволения к новгородским гражданам, оставшимся, по словам высочайшего рескрипта, «истинными россиянами, достойными сынами отечества», среди общественных бедствий от холеры и беспокойств от возмутившихся окрестных военных поселений, – назвал его именем покровителя Новгорода Николая Кочанова[327]. С этого времени обильно полились царские щедроты на Николо-Кочановскую церковь. Сам император Николай Павлович, а потом августейший сын его, носитель имени блаженного Николая Кочанова, великий князь Николай Николаевич[328]спешили жертвовать в церковь юродивого Николая и деньгами, и вещами. Так, в 1832 году император пожертвовал в Николо-Кочановскую церковь 2000 рублей ассигнациями на устройство серебряной ризы на образ угодника Божия, написанный в рост на верхней части раки. В 1844 году новою царскою щедротою в 1128 рублей был возобновлен иконостас, поврежденный в 1842 году молнией, возобновлен также весь внутренний и наружный вид церкви. В 1847 году на сумму 500 рублей, пожертвованную великим князем Николаем Николаевичем, построена часовня над гробом праведной Иулиании взамен прежней, разрушенной до основания в 1846 году падением на нее ветхого Яковлевского собора, и вокруг этой часовни обведена каменная ограда. В 1858 году на пожертвования великого князя Николая Николаевича и некоторых других благотворителей устроен при Николо-Кочановской церкви придел во имя блаженного Николая. Память блаженного Николая в прежние времена чтилась особенным образом. Так, из древнего (XVII в.) рукописного устава Софийского собора видно, что в день кончины блаженного, т.е. 27 июля литургию в храме Пантелеймона совершал сам Новгородский архиепископ, а вечерню и молебен отправлял Николо-Бельский игумен с соборным священником и диаконом. В последнее время этот устав не соблюдается, говорит автор «Жизни и чудес блаженного Николая Кочанова», все-таки и теперь память блаженного справляется весьма торжественно и к 27 июля со всех окрестностей Великого Новгорода стекаются массы народа[329].

Блаженный Николай на иконах изображается в двух несколько различных видах. Так, на одной древней иконе он изображен в боярском платье, состоящем из пунцовой шубы, с золотым гасом и круглым лежачим воротником в виде малого капюшона. Лицо бледно, длинные волосы и брада с проседью, под верхней одеждою хитон голубого цвета, в левой руке сверток, на ногах обувь. На другой иконе блаженный изображен в одном голубом хитоне и босым, без свертка, лицо, брада и волосы такого же вида, как и на первой[330].

Прославив Своего угодника чудотворениями еще при земной его жизни, Господь даровал ему силу чудодействия и по переселении его на небо; с верою прибегающие к сему угоднику Божию и, по преставлении его, получали и получают по его молитвой многоразличную помощь. Из древней повести о блаженном видно, что случаи, когда блаженный оказывал свою помощь нуждающимся в ней его почитателям, были довольно многочисленные, но из них записан только один следующий, впрочем, как сказано в самой повести, самый замечательный.

На Яковлевской улице, близ гроба блаженного Николая, жил один богатый человек по имени Никифор. Однажды его соседи и хорошие знакомые Исаак с сыном попросили у него взаймы немного денег. Он дал им, как сказано в повести, «подгривеньки серебра». Для своего спокойствия Никифор хотел взять с них заемное письмо. Но так как ни Исаак, ни сын его писать не умели, то для этого был приглашен пономарь церкви святого великомученника Пантелеймона, по имени Иоанн, который и написал за должников расписку в получении ими заимообразно, до условленного времени, указанной суммы с Никифора. Но вот это условленное время пришло. Никифор стал просить Исаака возвратить ему взятые деньги. Но должник не только не хотел отдать Никифору долга, но открыто говорил, что он у него никаких денег не брал и ему ничего не должен. Когда же Никифор представил ему заемное письмо его, должник стал браниться. Тогда Никифор взял приставников и отвел Исаака к городским судьям. Но и здесь, хотя Никифор представил опять и судьям означенное заемное письмо, Исаак, не боясь ни Бога, ни суда Его, все отказывался от долга и говорил, что он ни о деньгах, ни о письме ничего не знает и даже прибавил к этому, что мнимый заимодавец вместе с клириком злоумышленно хотят взыскать с него не должные им деньги. После этого в суд позвали пономаря Иоанна, писавшего письмо. «Его тогда не было в Новогороде (он уходил в Ладогу, в ее придел, в Богоявленский монастырь на реке Сясь, по своей нужде: а к тому же случился праздник перенесения мощей Святителя Николая), а потому о происходившем он ничего не знал. Когда он возвратился и когда ему сказали, как Исаак оболгал письмо, им писанное, то сильно скорбел о беде такой и не знал, что ему предпринять, чтобы избавиться от этой напасти. В такой печали ему пришла мысль обратиться к блаженному Николаю, уже не раз помогавшему ему в несчастиях, и попросить его заступления в этой новой беде. И вот он отправился в свою церковь, в трепете повергся пред гробом блаженного и со слезами так молился угоднику Божию: «Блаженный угодник Христов Николай! ты не оставил надежды моей прежде того, когда я был в нужде в Москве, ты велел мне идти в свой путь и надзирал за мною в дороге; не оставь меня и теперь». Успокоенный после такой молитвы, Иоанн отправился в свой дом и лег в полдень отдохнуть. Думая о случившемся, впал он в какое-то забытье. В это время явился ему блаженный Николай и сказал: «Не скорби, брат, и не бойся, – завтра иди к судьям; Бог оправдает твое рукописание. Исаак сознается пред всеми, что он оболгал тебя». Ободренный этим Иоанн наутро отправился к судьям и рассказал им все в подробности и по правде, как он писал письмо. Однако Исаак и теперь с гневом отрекся от всего и упорно продолжал таить свой грех. Прошло три дня. Люди, узнав правду, стали укорять Исаака. Наконец он не выдержал, совесть заговорила в нем, устрашила его судом Божиим и он пошел на паперть соборной церкви святого апостола Иакова и здесь пред всеми сознался, что он оболгал Иоанна. Так оправдались слова блаженного прозорливца и его молитвою защищена невинность.

В настоящее время местные жители и отовсюду стекающиеся богомольцы ко гробу блаженного Николая много рассказывают о чудесах сего угодника Божия. Так, между прочим, много повествуется об исцелениях от разных недугов детей. Для этого из отверстия под прежнею ракою благочестивые люди брали с могилы блаженного песок; а с 1815 года, когда была устроена новая, нынешняя рака, отверстие под которой уже не было сделано, стали брать святую воду, постоянно хранящуюся в церкви в особом сосуде после водоосвящений Богоявления и храмовых праздников, а также после водосвятных молебнов блаженному Николаю. Народ имеет большую веру в особую чудодейственную силу этой воды и это по следующему устному преданию[331]. Некий епископ, по имени Лука, долго страдал какою-то неизлечимою болезнию; все человеческие усилия к уврачеванию ее были напрасны. Но вот во сне больному было откровение, чтобы он отслужил пред мощами блаженного Николая молебствие с водосвятием. Лишь только он это исполнил, как болезнь, долго мучившая, оставила его и он стал совершенно здоров.