9–13 июля 1884. Егольники

Душевноуважаемый Федор Иванович!

Хотя мы здесь, в Егольниках, живем и в XVII веке, но все–таки во второй его половине (вернее, в конце), и этому обстоятельству я обязан удовольствием узнать, что Вы все здоровы, а равно и приятною обязанностию благодарить Вас за более чем любезное письмо Ваше, которое, хотя и поздно, но попало к месту своего назначения. В Рязани оно получено своевременно (там вторая половина XVIII в.), а к нам дошло только 7–го. Поэтому, понятно, я не читал еще «Правит<ельственного> Вестника»83и отправляю за ним нарочного (вместе с этим письмом) в Рязань, в надежде узнать подробности пребывания Вашего в Петербурге.

Конечно, я знаю заранее, что пребыванием этим Вы будете довольны. А потом, авось, как–нибудь Вы и еще соберетесь сообщить о себе два–три слова.

Что же могу написать я Вам о себе? Поговорить хотелось бы с Вами, точнее, — послушать Вас, а что выскажешь в письме? О нашей жизни, кажется, и писать нечего: идет она, хотя и не скучно, но тихо, почти однообразно; для отдыха оно и лучше. Ездим по соседям, тоже живущим патриархально, иногда в Рязань, и более никуда; катаемся ежедневно вечером с Костей84, а все остальное время тратим на самые мелкие обыденные заботы; на дело едва остается час–два вечером, когда уляжется Костя. По временам у нас гостит кто–нибудь. Николай Федорович еще не был; обещался заехать в конце июля с тем, чтобы ехать вместе со мною в Москву85. С ним, во время последнего пребывания моего в Москве, случилось несчастие: едва не отправился, подобно Алексею Егоровичу, на тот свет86, и был бы там, случись с ним болезнь в его квартире, а не в моей. Едва поправился к отъезду87(и то благодаря своему крепкому, нетронутому здоровью); доехали с ним до Рязани, отдохнули там денек, а затем разъехались восвояси: он в Керенск, а я — в Егольники. Получил от него письмо88: добрался благополучно и теперь здоров.

Лето у нас нынешний год еще не начиналось: все холода, дожди, град и бури. Несмотря на это, мы, конечно, весь день на воздухе, т. е. или на открытом, или под кровлею, на балконе. В саду по цветению ожидали Бог знает какого урожая, но оказался не Бог весть какой; ягоды все–таки понемногу начинаем есть.

Кое–что дельное у меня набралось спросить Вас, да отлагаю до личного в Москве свидания, в котором, надеюсь, Вы при всегдашней доброте Вашей мне не откажете. — Свидетельствуя затем Вам и Людмиле Яковлевне89глубочайшее почтение всего нашего семейства до Константина Дмитриевича (не Димитриевича: пока еще бези) включительно и прося передать наш искренний привет Фаине Яковлевне90, когда будете писать к ней, остаюсь глубоко уважающий Вас покорный слуга

Д. Лебедев.

с. Егольники.

1884 г. 10 июля.

Мой адрес: в Рязань, Д. П. Лебедеву, в Контору Старшего Нотариуса.

P. S. 13–го июля.

Только вот когда собрался отправить это письмо, начатое 9–го, оконченное 10–го и с припискою 13 июля: все семейные обстоятельства. Зато я теперь имею счастие объявить вам о новом Дмитрии Лебедеве (№ 2)91, который, несомненно, будет уважать Вас не менее меня и которому постараюсь внушить глубочайшее почтение к своему наставнику.

Искренно Вас уважающий

Д. Лебедев–отец.

Жена и новорожденный пока, слава Богу, здоровы. Первая просит еще раз передать Вам и Людмиле Яковлевне ее искренний привет.

Через несколько дней, немного собравшись с мыслями, буду писать Вам вновь.