Октябрь 1901. Москва Черновое

Статьи старого семинариста (П. Ц.), сопровождаемые Вашим молчанием, получил и пришел от них в самое крайнее раздражение, и особенно от второй. Молчание же Ваше, как знак согласия с П. Ц., меня нимало не возмутило и совсем не удивило. Вам, конечно, непонятно, как тяжело слышать насмешки над воскрешением и поругания Св. Троицы и не иметь ни малейшей возможности дать ответ на них этому ослу. Семинарист издевается над могуществом детской чистоты и кротости, возвращающей жизнь отцам, издевается над воскрешением как произведением детской чистоты. Не трудно отвечать, что для воскрешения всеоб<щего> нужно кротость голубиную соединить с мудростью змеиною, т. е. нынешнею зловредною наукою, конечно прикладною25, удовлетворяющею скорее похоти и зверству, индустриализму и милитаризму. Под влиянием же детского чувства, любви к родителям похоть рождения и зверства разрушения превращается в чистую радость воссозидания и оживления.

А каково слышать, когда нашему образцу объединения разумных существ для воскрешения семинарист дает такое подобие, которое ему противоположно. Кислород и азот — два безжизненные тела, хотя и рядом лежащие, но взаимно чуждые друг другу, составляя смесь, должны изображать сына и отца, их личности, а слияние этих тел, при коем они теряют свою особность (личность), изображает единство. Искра же, производящая это уничтожение личностей, есть подобие не злого, а святого духа!26Истинное подобие Триединому может быть дано не соединением мужа и жены для рождения, а в соединении сынов и дочерей для воскрешения.

Только не имеющий ни малейшего понятия о символизме может называть символическим изображение действительности, которую мы открываем в любящей душе Сына Божия, живущей представлением Бога–Отца, находим это самое [представление] в самих себе. Вскрывая душу, мы показываем, что в ней есть, — это иконопись чисто историческая, иконопись внутренней Истории души, усвояющей христианство. Образ Софии — Премудрости Божией Киевского извода представляет такой же способ или прием изображения: Христос в лоне Богоматери. Предмет мысли Богоматери и есть Христос. Такое именно изображение и служило печатью Московских патриархов, как можно видеть в Титулярнике27(Успенский28обещал мне снимок). Такое же изображение Софии премудрости Божией на печатях Великого Новгорода. Это единственный способ изображения, которым Христианство выразило себя как Премудрость. Все храмы Софии, начиная от Константиновского, были лишь киотами этой иконы. В Константиновской «Софии» было 427 статуй. Грегоровиус29называет этот храм Музеем, а вернее — Пантеон. Парфенон из храма земной Мудрости, Афи<ны>, был, как полагают, превращен [в храм] Божественной Премудрости, Софии. Аввакум, впрочем, справедливо осуждал изображение на иконе Благовещения Богоматери с Сыном Божиим в недре, называя [Ее] чреватою. Изображение же в лоне Сына Божия, как и у всех сынов человеческих в сердце, Бога отцов есть изображение величайшей нравственной Мудрости (Супраморализма). В иконе–картине Первосвященнической Молитвы и изображен Супраморализм. Потому–то прежде следовало издать Супраморализм (его формулу) и два имморализма, а потом уже и Икону Пер<восвященнической> Молитвы30.