Кто говорит, что в коммунистическом обществе будущего не будет совершенно никаких различий между людьми, тот фантазер с коровьим, женским сердцем, а не мыслитель.

Что значит коммунистическое общество? Это общество равного в своем применении трудового закона. Это общество равно правовых отношений вне производственной жизни. Это общество принципиального равенства, но под давлением старой знакомки, исторической необходимости, равенство в абсолютной форме будет выражаться только в исключительные моменты общественной жизни — в празднествах, в научных коллективных победах, в искусстве.

В жизни обыденной — производственной — до равенства будет далеко даже коммунистическому обществу (хотя коммунистическое общество — это общество мужчин по преимуществу[2], и всякие цели поэтому оно будет достигать скорее, т. к. не будет иметь балласта страстей).

Производство — вот истинное тело коммунистического общества, и организация производства есть организация коммунистического общества. Производство же основано на труде всех. Значит, труд — главный, решающий, универсальный момент жизни коммунистического общества и производство — основная цель этого общества.

В классовом обществе была, в сущности, такая цель, хотя сам командующий класс полного участия в производстве и не принимал, и почти весь результат производства присваивал себе.

Но если в коммунистическом обществе не будет классов, не будет различий в области гражданских правовых отношений, то будут профессионально–производственные деления, различия производственного процесса.

Классовое буржуазное общество эхом отзовется в обществе коммунистическом.

Но только недолговременным эхом, и в этом наша победа.

В том наша главная идеологическая победа, что мы сумели всю жестокость, всю полярность классовых отношений свести до производственного профессионализма, до отношений объединений специалистов в общественной жизни и до чисто трудовых отношений специалистов между собою в повседневной технической жизни.

И это различие мы мыслим как зло, как временную необходимость. И знаем, что разрушение производственных различий совершит абсолютный машинизм производства и изгнание человека оттуда навсегда.

То есть переход человека в высшие сферы жизни из сферы материального (а может быть, и «духовного») производства.

И противоречия производственных отношений есть, и с течением времени они будут все больше обостряться и приведут опять к Октябрю.

Дух профессионализма будет развиваться с ростом и «утончением» производства. И если он был слаб в капитализме, при грубом производстве, если пролетариат все–таки образовался независимо от своих профессиональных противоречий, то в расцвете коммунизма, при высококультурном производстве–искусстве, профессионализм перейдет во враждебные отношения, дойдет до Октября и раздерет общество, дав ему высшую форму и вытолкнув человечество из производства, как вытолкнул его Октябрь 17 года из классов.

Производство — машине. Человеку же — иная форма жизни. Вот лозунг будущего Октября.

Мы — коммунисты, но не фанатики коммунизма. И знаем, что коммунизм есть только волна в океане вечности истории. Мы коммунисты по природе, по необходимости, а не по принадлежности к РКП.

И еще: мы еще больше революционеры, чем коммунисты, а главное — не фанатики. Фанатик не коммунист, а старообрядец и враг человечества.

Если при классовой системе общества были такие решающие типы, как капиталист и пролетарий, то при коммунизме они перейдут в такие, как изобретатель и кочегар, квалифицированный мастеровой и чернорабочий.

Если даже обеспечить этим производственным категориям (к чему мы уже идем) равный государственный паек, то это дела не меняет.

Конструктор динамо–машин и слесарь могут рядом сидеть в театре, но на заводе они в разных местах — этого требуют интересы производства.

Ясно, что профессиональные союзы есть отголоски классов. И задача коммунизма в производстве — это уменьшить противоречие общественных отношений от зверства классов до терпимости профессионализма.

На вид это мало и недостойно нашего великого Октября, в действительности это очень много, неизмеримо много с успехами прошлых веков. Повторяю, надо уметь мыслить и оценивать головою, а не поражаться коровьим сердцем.

Гора заслуживает удивления, но только песчинка от этой горы — изучения. В бесконечности прячется космос — это просто и понятно. Но космос в ничтожном явлении (хотя бы в Октябре) это чудо. И, изучив до конца один Октябрь, мы изучим всю историю человечества, прошлую и будущую. Вот в чем дело.

Октябрь повторится. И повторится профессионализмом. Но повторится так, что коммунистическое человечество будет поставлено перед вопросом — или передача производства машине, или гибель. Припертое к стенке общество решит этот вопрос, как оно решило большевизмом аналогичный вопрос в семнадцатом году.

Мы — одно. И если станки нас разделяют, то пусть останутся одни станки.

Человечество идет к синтезу личностей и в характере, и в телесности. И производство лишь отрезок дороги, по которой мы идем и идем.

Мы уходим все выше и ищем и делаем ту высшую сферу жизни, ради которой сотворим еще раз Октябрь.

Профессионализм же обеспечивает будущий Октябрь.

<Ноябрь 1920 г.>