В Евангелии есть несколько совершенно поразительных притчей. В том виде, в котором они о нас дошли, они напрямую говорят о втором пришествии Христа и призывают готовиться к предстоящему кризису. Широко распространено мнение (которое я считаю ошибочным), будто именно в этих притчах Иисус предсказывал, что после Его смерти и воскресения пройдет еще некоторое время, прежде чем Он явится во славе. В эту группу входят притчи о верном и неверном рабе, о слугах, ожидающих хозяина, о ночном воре и о десяти девах. В том виде, в котором эти притчи дошли до нас, они призывают к готовности, бдительности, бодрствованию. Подобные призывы были характерны для ранней Церкви.

В первом Послании к фессалоникийцам, которое я считаю древнейшим из сохранившихся христианских текстов, есть такой отрывок: «Сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать ночью. Ибо, когда будут говорить: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут. Но вы, братия, не во тьме, чтобы день застал вас, как тать. Ибо все вы - сыны света и сыны дня: мы - не сыны ночи, ни тьмы. Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться. Ибо спящие спят ночью, и упивающиеся упиваются ночью. Мы же, будучи сынами дня, да трезвимся, облекшись в броню веры и любви и в шлем надежды спасения» (1 Фес 5:2-8)

Поскольку Павел говорит, что все это хорошо известно его читателям, мы можем предположить, что, наставляя новообращенных, он постоянно обращался к этой теме. Сравним теперь эти слова с отрывком, который Лука добавил к пророческой беседе, которую он заимствовал у Марка:

«Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объядением и пьянством и заботами житейскими, и чтобы день тот не постиг вас внезапно, ибо он, как сеть, найдет на всех живущих по всему лицу земному; итак, бодрствуйте[123]на всякое время и молитесь, да сподобитесь избежать всех сих будущих бедствий и предстать пред Сына Человеческого.» (Лк 21:34-36).

Сходство этих отрывков просто удивительно, совпадают даже отдельные слова.[124]Допустить, что Павел цитирует Евангелие, невозможно. Но вполне вероятно, что как раз евангелист слышал проповедь Павла на эту тему.[125]Возможно, оба отрывка представляют тип проповеди, который широко использовался в ранней Церкви, во всяком случае при обращении к язычникам. Похожие отрывки встречаются и в других Павловых посланиях, наиболее интересен для нас Эфес 5:8-14:

«Вы были некогда тьма, а теперь - свет в Господе: поступайте, как чада света, потому что плод Духа состоит во всякой благости, праведности и истине. Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте. Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и говорить. Все же обнаруживаемое делается явным от света, ибо все, делающееся явным, свет есть. Посему сказано:

«встань, спящий,

и воскресни из мертвых,

и осветит тебя Христос».

Вероятно, это Цитата из раннехристианского гимна, она показывает, что мы имеем дело не с частным мнением отдельного учителя, а с идеей, характерной для ранней Церкви. Христианин – это тот, кто всегда бодрствует; жизнь во грехе есть сон. Подобные поучения морального характера встречались и в религиозной нехристианской литературе того времени. Так, в герметическом трактате под названиемPoimanaresчитаем:

«О смертные, предающиеся пьянству, вы спите, не зная Бога. Прекратите бражничать, объятые волшебным сном…Выйдите из света, который есть тьма»[126]

Итак, возможно, что призыв «пробудитесь от сна», был у моралистов того времени своего рода «общим местом». Но в учении, которое отразилось в процитированных отрывках из 1 Послания к фессалоникийцам и третьего Евангелия, появляется эсхатологический мотив, и в этом заключается его отличительная особенность.[127]«Бодрствовать» нужно потому, что Христос обязательно явится вновь, хоть день Второго пришествия и неизвестен. Независимо от того, следовало это учение непосредственно из учения Самого Иисуса или нет, оно было распространено в ранней Церкви. Павел излагает его от собственного имени, а Лука вкладывает в уста Иисуса. В таком случае, нам остается предположить, что в таком смысле могла быть истолкована любая притча, которая казалась пригодной для этой цели. Притча о талантах, о которой мы уже говорили, показывает, что подобный выводне обязательнопредполагался изначально. После этого предисловия мы можем перейти к притчам, которые и служат объектом нашего анализа.

Начнем с притчи о верном и неверном рабе (Мф 24:45-51; Лк 12:24-26). У обоих евангелистов текст почти полностью совпадает, а расхождения очень незначительны. Так что представить, как она выглядела в источнике “Q”, не составит труда. Никаких выводов она напрямую не предлагает. И только из контекста становится ясно, какой смысл вкладывал в нее каждый из евангелистов. Подобно многим другим, эта притча начинается с вопроса – вступления, которое ясно показывает основную цель притчи: заставить слушателя высказать свое суждение.

«Кто же верный и благоразумный раб,[128]которого господин его поставил[129]над слугами своими, чтобы давать им пищу вовремя? Блажен тот раб, которого господин его, придя, найдет поступающим так; истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его. Если же раб тот, будучи зол, скажет в сердце своем: «не скоро придет господин мой», и начнет бить товарищей своих и есть и пить с пьяницами, то придет господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечет[130]его, и подвергнет его одной участи с лицемерами.[131]»

Путешествие и возвращение господина в этом рассказе сами по себе не имеют никакого значения. Это не более чем сюжетный ход, необходимый для того, чтобы создать определенную ситуацию. Существенно лишь то, что два раба, оказавшись в одинаковых обстоятельствах, ведут себя по-разному. Первый добросовестно выполняет свои обязанности, второй пренебрегает ими, потакая собственным прихотям. Безусловно, и в том, и в другом случае рабы могут проявить свои наклонности только в отсутствие господина. Зададим теперь вопрос: какие ассоциации могла вызвать эта история у учеников Иисуса, которые ничего не знали о Его втором пришествии и о том, что оно надолго откладывается? Им была знакома идея о том, что Израиль является слугой Господа,[132]в частности, все они знали о выдающихся исторических персонажах: вождях, правителях, пророках Израиля, Его самых преданных рабах.[133]Несомненно, они должны были подумать о людях, которые в то время находились в похожей ситуации: первосвященниках и книжниках, которые «на Моисеевом седалище сели» (Мф 23:2). Таким образом, неверными слугами Бога оказываются здесь религиозные вожди Израиля, которых в другой притче называют злыми виноградарями, а в притче о талантах сравнивают с непредприимчивым рабом. Все это было напрямую связано с актуальными проблемами того времени. Когда ситуация изменилась, Церковь, что было вполне естественно и закономерно, связала притчу с новыми, насущными для нее проблемами.

Притча о рабах, ожидающих господина, представляет и у Марка, и у Лука определенные сложности. У Луки (12:35-38) этот отрывок выглядит так:

«Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи. И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придёт и постучит, тотчас отворить ему. Блаженны рабы те, которых господин, придя, найдёт бодрствующими; истинно говорю вам, он препояшется и посадит их, и, подходя, станет служить им. И если придет во вторую стражу, и в третью стражу придет, и найдет их так, то блаженны рабы те»

А вот соответствующий отрывок у Марка (13:33-37):

«Смотрите, бодрствуйте, молитесь, ибо не знаете, когда наступит это время. Подобно как бы кто, отходя в путь и оставляя дом свой, дал слугам своим власть и каждому свое дело, и приказал привратнику бодрствовать. Итак, бодрствуйте, ибо не знаете, когда придет хозяин дома: вечером, или в полночь, или в пение петухов, или поутру; чтобы, придя внезапно, не нашел вас спящими. А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте.»

Несмотря на то, что эти отрывки существенно отличаются друг от друга, у них есть общая основа: и там, и там изображается большое имение, где рабы всю ночь ожидают господина, который может вернуться в любой момент. И хотя Марк разделяет ночь, как это принято у римлян (на вечер, полночь, время когда поют петухи и утро), а Лука, по еврейскому обычаю, – на стражи, это не мешает нам заключить, что перед нами два варианта одной и той же притчи. Можно предположить, что Лука сохранил изначальное обозначение времени, а Марк примерялся к римской аудитории. С другой стороны, римская система была хорошо известна и в Палестине. Кроме того, и в том, и в другом случае главная обязанность слуг – бодрствовать в ожидании хозяина (это слово встречается у обоих

Таково сюжетное ядро притчи, и каждый из евангелистов разрабатывает его по-своему. У Луки хозяин отправился на свадьбу. Это напоминает ситуацию в притче о десяти девах из Евангелия от Матфея, хотя здесь и не говорится, что женится сам хозяин. Кроме того, евангелист чтобы подчеркнуть, насколько правильно проступают бодрствующие рабы, дважды повторяет слово «блаженны», которое встречалось в притче о верном и неверном рабе и, возможно, появилось здесь под ее влиянием.

В словах «будьтеподобнылюдям, ожидающим возвращения господина» сформулирована главная мысль притчи, она же развивается и во вступлении: «да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи». Первая часть этого предложения была штампом, который, часто встречался в проповедях на нравственные темы,[134]а вторая вновь перекликается с Матфеевой притчей о десяти девах: в самой притче ни слова не говорится о светильниках, хотя, конечно, никто не предполагал, что нужно всю ночь сидеть без света. Вполне очевидно, что Лука, или его непосредственный предшественник, полагал, что эта притча предписывала последователям Иисуса быть готовыми к Его второму пришествию, которое станет причиной многих бедствий и потребует от Церкви осмыслить свою сущность. Сменяющие друг друга ночные стражи, по мнению автора, должны были указывать, что это второе пришествие надолго откладывается. Выражение «Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи», с которого начинается притча, был, вероятно, фрагментом из какой-то проповеди и первоначально не входил в текст притчи, которая, скорее всего, начиналась со слов «будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина» Если это так, возникает следующий вопрос: кому адресована притча? С точки зрения евангелиста, безусловно тем, кто ожидает второе пришествие Христа, но мы точно не знаем, были ли ее первыми слушателями только ученики Иисуса или обыкновенные люди.

Марк вводит в рассказ другие детали. Вступительная фраза «Подобно как бы кто, отходя в путь и оставляя дом свой, дал слугам своим власть и каждому свое дело, и приказал привратнику бодрствовать» перекликается с началом притчи о талантах у Матфея: «как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое». В то время как у Луки слуги в полном составе должны бодрствовать всю ночь в ожидании господина, у Марка каждый из них выполняет свои обязанности, и лишь привратник должен постоянно бодрствовать, чтобы в любой момент открыть дверь. Но все это – лишь детали вымышленной истории. Но вот декорации меняются, а герои рассказа превращаются в Иисуса и Его последователей: «Итак, бодрствуйте, ибоне знаете, когда придет хозяин дома, чтобы, придя внезапно, не нашелвасспящими». В таком контексте ночь, разделенная на отрезки, явно символизирует промежуток времени между первым и вторым пришествием. Главная идея притчи повторяется – почти дословно– и во вступлении: «Смотрите, бодрствуйте, молитесь, ибо не знаете, когда наступит это время», в заключительном предложении эта мысль обобщается, превращаясь в прямое указание современным христианам: «А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте»[135]

Таким образом, притча развалилась на части из-за попытки дать ей однозначное объяснение.Безусловно, это подразумевал и Луки, но процесс переосмысления под влиянием «эсхатологического» мотива зашел гораздо дальше.[136]

У Матфея сам рассказ исчез, а из всего этого отрывка сохранилось лишь «мораль», завершающая притчу у Марка, да и она подверглась существенным изменениям. У Марка говорится «бодрствуйте, ибо не знаете, когда придетхозяин дома()», а у Матфея (24:42) – «бодрствуйте, потому что не знаете, в который часГосподь ваш() приидет», то есть, высказывание утрачивает метафорический характер.

Совершенно очевидно, что на сохранение этого отрывка в предании Церкви оказал огромное влияние «эсхатологический» мотив. Притча о рабах, ожидающих господина, по мнению Церкви, как нельзя более живо и точно описывала ту ситуацию, в которой она находилась: Церковь с волнением ждала осуществления своих надежд, но это время все откладывалось и откладывалось: с вечера до полуночи, с полуночи то крика петуха, – и оставалось лишь ободрять себя: «ночь прошла, а день приблизился» (Рим 13:12).

Но говорил ли Иисус Своим ученикам, что они должны ожидать Его второе пришествие через неопределенно долгое время? И этому ли должна была учить притча?

Вернемся к общему ядру, которое мы выделили, сравнивая версии Марка и Луки. Не будем забывать при этом, что обычно притча – это драматическая сценка, которая живо и образно иллюстрирует одну-единственную идею. В данном случае это идея бдительности и готовности к любым непредвиденным обстоятельствам. Напряженная атмосфера большого имения, где дни и ночи ожидают господина, который может возвратиться в любой момент как нельзя лучше передает эту идею. И все яркие , выразительные детали служат одной цели: создают эту атмосферу.

Можно задать вопрос: какие же непредвиденные обстоятельства опасности имел в виду Иисус? Мы знаем, что Он считал Свое служение кульминацией мировой истории. Ничто в этой притче не мешает нам предположить, что говоря о непредвиденных обстоятельствах, Он подразумевал тот конкретный кризис, причиной которого стало Его нынешнее пришествие, а не какой-то другой, гипотетический кризис, который должен произойти в более или менее отдаленном будущем. Этот кризис, к которому привело Его служение, был не сиюминутным явлением: сложилась и продолжала развиваться определенная ситуация. Если слова «будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего» Он обращал к народу, то это могло означать «будьте готовы к любому развитию нынешней критической ситуации», если же Он обращался к Своим ученикам, то мы можем сравнить эти слова с тем, что Он сказал им в Гефсиманском саду: «бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение» (Мк 14:38),[137]– под «искушением», а точнее, «испытанием», в данном случае имелось в виду приближавшиеся гонения на Иисуса и Его учеников. Так, связав притчу с реальной ситуацией, в которой она была рассказана, мы получили ключ к ее пониманию. Она должна была не подготовить учеников к неопределенно долгому периоду ожидания второго пришествия, а показать, что в условиях того кризиса, свидетелями и участниками которого они были, от них требуется бдительность.

И у Матфея (24:43-44), и у Луки притча о ночном воре предшествует притче о верном и неверном рабе . Очень похож и язык обеих притчей. Эти совпадения показывают, что у евангелистов был общий источник. Легко восстановить, как выглядел оригинал:

«Вы знаете, что, если бы ведал хозяин дома, в который час[138]придет вор, то дал бы[139]подкопать дома своего».

Непосредственно за притчей следует вывод, который дословно совпадает у Матфея и Луки, и, следовательно, восходит к общему источнику:

«Потому и вы будьте готовы, ибо в который час не думаете, приидет Сын Человеческий»

Таким образом, уже на самом раннем этапе становления предания, который только доступен исследователям Евангелия, притча связывалась с ожиданием второго пришествия.

Это подтверждается и очень ранним свидетельством из 1 послания фессалоникийцам (5:2): «ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать ночью.» Значит, Павел и его адресаты, новообращенные христиане, были знакомы с этой притчей, (включая вывод), практически в том виде, в котором она вошла в “Q”, хотя Павел и заменил выражение «Сын Человеческий» на «День Господень». Это свидетельствует о том, что она относится к самому раннему из известных нам этапов истории Церкви. Конечно следует учитывать, что «эсхатологический» мотив существовал уже тогда: ведь интерес ко второму пришествию мог появиться уже через несколько лет после Воскресения, прошедших в ожидании конца истории, который так и не наступил. Возможно, в притче с самого начала был намек притча на всем известные события того времени, которые могли послужить убедительным примером того, что может случиться если не готовиться к непредвиденным обстоятельствам. Подобное понимание допускает и грамматическая форма: в источнике “Q” было условное предложение, относящееся к прошедшему времени: «если быведалхозяин дома … тодал бы подкопатьдома своего». Это позволяет предположить, что речь шла о реальной ситуации. Для сравнения рассмотрим плач о Иерусалиме (Лк 19:42): «если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! но это сокрыто ныне от глаз твоих». Царство Божие наступило – неожиданно, внезапно – и Израиль был застигнут врасплох.

Тем не менее, следует обратить внимание, что уже самое древнее предание предупреждает, что нужно готовиться к некоему событию, которое еще только должно наступить. Для Павла это «День Господень», как он называет его вслед за древними пророками, для “Q” – пришествие Сына Человеческого В этом случае ближайшей параллелью будет высказывание о Потопе, которое мы встречаем, с незначительными вариациями, у Матфея и Луки. Вариант Луки (17:26-27) проще и, вероятно, ближе к первоначальной форме “Q”:

«И как было во дни Ноя, так будет и во дни Сына Человеческого[140]: ели, пили, женились, выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег, и пришел потоп и погубил всех.»

Это – еще один пример полной неготовности к внезапному бедствию.

Предположим теперь, что пришествие Сына Человеческого, или наступление Дня Господня, которые мыслились явлениями трансцендентного, сверхъестественного порядка, соотносились, хотя бы отчасти, с предсказаниями об исторических бедствиях. Так, пророчество о пришествии Сына Человеческого и начале Страшного Суда могло соотноситься с катастрофами, которые, как предсказывал Иисус должны были начаться в самом ближайшем будущем: гонениями на Него и Его последователей, разрушением Храма и уничтожением еврейского народа.. Он полагал, что эти катастрофы должны последовать непосредственно за событиями того времени. Подобно тому, как накануне потопа люди беззаботно ели и пили, ни о чем не тревожась, так и те, кого Иисус видит вокруг себя, не задумываются, что Бог в любой момент может обрушить на них Свою кару, наслав неисчислимые бедствия. И бедствия действительно начались. Власти стали преследовать Иисуса и Его учеников. И хотя ученики знали, что должны бодрствовать и молиться, чтобы не впасть в искушение, все равно они не были готовы к происходящему и оно потрясло их. Если бы они были бдительны, то не потерпели бы поражение, совсем как хозяин дома, который, зная о готовящейся краже, сумел ее предотвратить.

При подобном понимании эта притча оказывается в одном ряду с притчей о рабах, ожидающих господина в моей интерпретации.[141]Обе они первоначально связывались с уже сложившейся ситуацией, которая в любой момент могла начать развиваться самым неожиданным образом. Обе должны были предупредить слушателей, что нужно быть готовым к такому развитию событий. Но кризис миновал, и притчам нашли новое применение в тех обстоятельствах, в которых Церковь оказалась после смерти Иисуса. Необходимость ожидания второго пришествия стала догмой, и под влиянием этой догмы детали притчи о рабах, ожидающих возвращения господина, были переосмыслены, в то время как короткая притча о ночном воре превратилось просто в сравнение, какое мы видели и в Павловом послании.

Итак, в этих трех «эсхатологических» притчах, вероятно, отразился тот этап служения Иисуса, когда стало очевидно, что ситуация начала развиваться неожиданным и непредсказуемым образом, и от Его последователей требовалась максимальная бдительность. Эту же ситуацию описывает и Марк. Из его рассказа видно, как она развивалась: от сцены в Кессарии Филипповой – к Гефсиманскому саду; от предсказания о надвигающихся несчастьях, (Иисус говорит об этом сразу после того, как Петр признал Его Христом) – к настойчивому требованию: «бодрствуйте и молитесь» и самым последним словам, обращенным к ученикам: «пришел час: вот, предается Сын Человеческий». Марк описывает, как все это время Иисус готовит своих учеников к тяжелым временам. И наши притчи – если правильно их понимать, укладываются в эту череду призывов и предостережений

Разобравшись, в чем смысл этих трех коротких притчей, мы можем приступать и к самой сложной: притче о десяти девах (Мф 25:1-12), которая размещается между притчей о верном и неверном рабе и притчей о талантах. Из вступления ясно, что это притча Царства: «Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам». Матфей завершает рассказ уже известной нам сентенцией: «Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа». Евангелист, безусловно, считает, что в этой притче говорится, о том, что необходимо быть готовым ко Второму пришествию; по его мнению, это и будет началом Царства Божия. Но сам по себе этот рассказ во всех отношениях соответствует ситуации, сложившейся во время служения Иисуса, о которой мы узнали по ходу нашего исследования трех притчей-компаньонов. Кульминация притчи о десяти девах – приход жениха. Это явная параллель к возвращению господина в притчах о рабах, ожидающих господина, и о верном и неверном рабе. Все драматические детали, живые и яркие, нужны только для того, чтобы показать, что те, кто не готовятся, поступают глупо, а те, кто готовятся – мудро. Я полагаю, что речь идет о готовности к переменам непосредственно в период служения Иисуса.

Интересно отметить, что, хотя эта притча встречается исключительно у Матфея, Лука, вероятно, включил отдельные ее элементы и в свой вариант притчи о рабах, ожидающих господина (в частности, зажженные свечи и брак).Следовательно, можно предположить, что Лука был знаком с какой-то формой этой притчи. Особенно важно, что Лука использовал, с незначительными изменениями и в ином контексте, заключительные слова притчи. Вот что говорится у Матфея:

«пришел жених, и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились; после приходят и прочие девы, и говорят: «Господи! Господи! отвори нам».Он же сказал им в ответ: «истинно говорю вам: не знаю вас»

Сравним теперь Лк 13:25 и далее:

«Когда хозяин дома встанет и затворит двери, тогда вы, стоя вне, станете стучать в двери и говорить: «Господи! Господи! отвори нам»; но Он скажет вам в ответ: «не знаю вас, откуда вы».Тогда станете говорить: «мы ели и пили пред Тобою, и на улицах наших учил Ты» Но Он скажет: «говорю вам: не знаю вас, откуда вы».

Совершенно очевидно, что у этих отрывков общий источник. Но, в то время как у Матфея это вполне естественное заключение абсолютно реалистического рассказа, у Луки единственный настоящий элемент притчи – это слова «хозяин дома». Всех остальных действующих лиц заслонил Христос, вершащий суд над своими нераскаявшимися слушателями.[142]Лука поступил с притчей о закрытой двери так же, как Марк – с притчей о рабах, ожидающих господина. Эсхатологический мотив разрушил притчу, превратив ее в открытое предсказание. Это становится еще яснее, когда мы читаем:

«Когда станете говорить ‘мы ели и пили пред Тобою, и на улицах наших учил Ты’. Но Он скажет: ‘говорю вам: не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня, все делатели неправды’.» Это высказывание относится к той же области учения, что и Мф 7:22-23:

«Многие скажут Мне в тот день: ‘Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?’ И тогда объявлю им: ‘Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие’.»Итак. сделан последний шаг: в Мф 25 говорилось о «женихе», в Лк 13 – о «хозяине дома». теперь перед нами Сам Господь Иисус, Который говорит от собственного лица и недвусмысленно предсказывает наступление «того дня» – «Судного дня».

Таким образом, мы можем связать все эти притчи с историческим контекстом служения Иисуса. Они должны были показать людям, что Царство Божие присутствует во всех его основных моментах и что в зависимости от того, как они поведут себя в тех страшных обстоятельствах, будет ясно, кто верный, а кто неверный, кто глупый, а кто мудрый. Когда кризис миновал, Церковь использовала их для того, чтобы готовить своих членов ко второму, и последнему кризису, который, как верили христиане, был не за горами.