Выражения «Царство Божие» и «Царство Небесное» (последнее встречается только в Первом Евангелии) являются синонимами. Словом «небеса» евреи благоговейно заменяли имя Божье. В русском языке слово «царство» неоднозначно, но первоначально это территория или сообщество людей, которыми правит царь. Греческое βασιλεία также имеет расплывчатое значение. Но, вне всякого сомнения, выражение, о котором идет речь, является переводом широко распространенного арамейского «малькут д’шмайя», досл. «царство небес”.Малькут, как и любое существительное этого словообразовательного типа, имеет абстрактное значение и может обозначать «царство», «царскую власть», «царствование», «владычество» и т.д. Выражение «малькутБога» подразумевает, что Бог обладает царской властью.[9]Выражение«Царство Божие» – хотя на это и не указывает его грамматическая форма – передает понятие «Бог», а слово «царство» указывает на особые качества Бога: Он оказывается Царем, Владыкой Своего народа и всей Вселенной, которую Он сотворил.[10]

В евангельские времена евреи употребляли выражение «Царство Божие» в двух основных значениях.

Во-первых, Бог является Царем Своего народа, Израиля, и до тех пор, пока Израиль послушен Его воле, явленной в Торе, Его правление приносит им пользу. Тот, кто заставит себя безоговорочно подчиняться Закону, «принимает царство (малькут) небесное» В этом значении «Царство Божие» уже существует.

Но в другом смысле «Царство Божие» еще только должно наступить. Бог – не только Царь Израиля. Он – Царь всего мира. Но мир не признает Его царем. Его собственный народ подчиняется светской власти, которая в этом веке владеет царством (малькут). Израиль же ждет дня, когда «примут царство святые Всевышнего»,[11]и тогда Царство Божие распространится по всей Земле. Именно это имели в виду благочестивые евреи, когда в первом веке молились (как молятся и сегодня): «Пусть установит Он Свое Царство во дни твоей жизни, во дни жизни всего дома Израилева!»[12]В этом смысле «Царство Божие» – надежда на будущее. Это предел, конечная цель человеческой истории (греч. σχατον), откуда и происходит слово «эсхатология».

Эта идея перекликается с представлением о грядущих лучших временах, о которых говорится в разнообразных пророческих и апокалиптических книгах. Такие упования могут носить и чисто светский, политический характер. К примеру, в «Восемнадцати Благодарениях»[13]встречается такая молитва:

«Верни нам наших прежних судей и наших правителей, как в давние времена, и будь один нашим Царем, Господи».

С другой стороны, Царство Божие может ассоциироваться с состоянием вечного и абсолютного блаженства в запредельном мире, как в «Успении Моисея», гл. 10:

« И затем Царство Божие явится во всем что Он сотворил

И затем не станет Сатаны,

А с ним исчезнет и горе…

Потому что Небесный поднимется со Своего царского трона,

И выйдет из Своего священного чертога,

В гневе и ярости на Своих сыновей…

Потому что Всевышний поднимется, Предвечный Бог,

И Он придет наказать язычников.

И он разрушит идолов,

И Ты, Израиль, будешь счастлив,

И Бог даст тебе попасть на небо, к звездам».[14]

Там, где ожидают прихода Мессии, верят, что за исполнением законов, установленных Царем и Богом, будет следить Мессия, будь то человек из рода Давида или сверхъестественная сила. Так в Апокалипсисе Баруха говорится:

«И это должно будет произойти,

Когда Мессия принесет закон всем и каждому в этом мире

И сядет в мире на трон своего царства навек

И пребудет радость

И явится отдохновение».[15]

Все эти верования объединяет представление, что царствование Бога над миром принесет несомненную пользу человечеству. Когда Бог явит людям Свою власть, все, что есть в мире дурного, будет подвергнуто суду, над силами зла будет одержана победа, а те, кто подчинился Его власти, будут спасены, и им будет дарована благодать общения с Богом.[16]

Что же касается Евангелий, то определить значение выражения «Царство Божие» нам помогут результаты критического анализа источников. Сегодня считается общепризнанным, что(а)Материалы, которые встречаются во всех трех синоптических Евангелиях (в основном) в наиболее ранней форме зафиксированы в Евангелии от Марка;(б)там, где Матфей и Лука совпадают независимо от Марка, они следуют какому-то другому источнику. Судя по всему, бóльшая часть этого материала содержалась в одном документе, но что-то могло передаваться и в виде преданий, не обретших окончательной формы. Этот гипотетический утраченный документ часто обозначают знаком Q, но поскольку реконструировать его практически невозможно, лучше использовать этот символ для обозначения тогоуровнятекста, на котором Лука и Матфей совпадают, но не зависят от Марка. Если использовать Евангелия как источник информации о жизни и учении Иисуса, нет необходимости гадать, существовал или не существовал тот или иной отрывок в виде письменного документа до того, как вошел в Евангелие. В любом случае, Евангелия от Матфея и от Луки поразительным образом совпадают, и если это совпадение не связано с тем, что оба они использовали в качестве источника Евангелие от Марка, значит, рассматриваемый материал принадлежит к преданию, которое существовало задолго до предполагаемого времени написания Евангелий, и это все, что нам действительно необходимо знать.

Что же касается оставшейся части Первого и Третьего Евангелий, то они происходят от источников, о которых мы можем сказать крайне мало. Если верна теория доктора Стритера[17](а я полагаю, что в основном это так и есть), мы можем допустить, что существовало четыре довольно примитивных источника: тот, который представлен в Евангелии от Марка, Q, и два других, к которым относятся те отрывки, которые встречаются соответственно только у Матфея или у Луки. Но хотя мы и можем предположить, что два последних источника относятся к тому же времени, что и Марк или Q, мы никогда не узнаем, был ли тот или иной отрывок Евангелия от Матфея или от Луки заимствован непосредственно из этого источника или он возник на более позднем этапе развития текста. По тому, как другие евангелисты перерабатывали текст Марка, мы можем судить о том, то они вообще достаточно свободно обращались со своими источниками. Даже если предположить (а я считаю, что это возможно), что третьему Евангелию предшествовал «прото-Лука», который мог быть создан тогда же, когда и Евангелие от Марка, имеем ли мы право считать этот гипотетический документ таким же авторитетным источником, как Второе Евангелие? Во-первых, мы не знаем, каким изменениям подвергся «прото-Лука» при включении в текст Третьего Евангелия. Во-вторых кажется, что в некоторых местах материал, встречающийся исключительно у Луки, явно вторичен по отношению к Марку, хотя иногда можно подумать, что там сохранилась более древнее предание.

Итак, у нас остаются два древнейших источника: Евангелие от Марка и Q, и я полагаю, до сих пор никто не предложил лучшего пути приблизиться к оригиналу, в котором были зафиксированы слова и описаны деяния Иисуса, кроме тщательного исследования и сопоставления этих источников.[18]Никто не утверждает, что они непогрешимы. Но они уточняют, подтверждают и дополняют друг друга, и если они совпадают по какому-то важному вопросу, это дает нам уверенность, что мы имеем дело действительно с очень ранним этапом становления предания, предшествующий тому времени, когда две его ветви, (их развитие завершилось созданием Евангелии от Марка (в Риме) и Q (в Палестине или Сирии?), начали расходиться.

Поэтому, занимаясь сложной проблемой Царства Божия, мы не только сбережем время, рассматривая (за некоторыми исключениями) фрагменты Евангелий от Матфея и Луки, не имеющие параллелей в других Евангелиях, но и будем работать с материалом, который позволит нам соприкоснуться с самым древним преданием, которые нам вообще доступно.

Согласно древнейшему преданию, в учении Иисуса еврейское выражение «Царство Божие» употребляется в двух значениях.

Раввинистическое выражение «взять на себя царство (малькут) небесное» имеет параллель в Мк 10:15: «кто непримет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него». Еврейские учителя имели в виду строгое соблюдение Торы. Иисус же явно хотел противопоставить того, кто поступает «как дитя» или «младенец» (Мф 11:25; Лк 10:21)[19]«мудрым и разумным».[20]По Его мнению, принять власть Бога – это не совсем то же самое, что дословно следовать Торе.[21]

Кроме того, с еврейской молитвой «Пусть Он установит Свое Царство во дни твоей жизни» совпадает главная мысль молитвы Господней: «Да придет Царствие Твое». Апокалиптические предсказания, пророчества о последних временах, провозглашение царской власти Бога перекликаются (хотя, как мы увидим, с некоторыми отличиями) с такими высказываниями как Мк 9:1: «есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе»; Мф 8:11 «многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном». Создается впечатление, что Иисус, как и некоторые из апокалиптиков, утверждает, что Царство Божие будет находиться вне времени и пространства, там, где праведники живут после смерти «как ангелы» (Мк 12:25). Поэтому в Мк 9:43-47; 10:17, 24, 25 Царство Божие упоминается вместе с «жизнью вечной» или просто «жизнью». Этому соответствует раввинистическое понятие «жизнь грядущего века», которое в наших еврейских источниках гораздо чаще, чем выражение «Царство Божие», обозначает последние времена, о наступлении которых мечтают авторы.

Итак, в Евангелиях выражение «Царство Божие» употребляется в том же смысле, что и в еврейской литературе того времени. «Царство Божие» можно принять здесь и сейчас, а те, кто будут выполнять необходимые условия, в конце времен насладятся его дарами.

Но есть и другие высказывания, которые не укладываются в эту схему. «Достигло до вас Царствие Божие» (Мф 12:28=Лк 11:20)[22]Царство Божие уже наступило, но не в том смысле, в котором о нем говорили евреи. Любой еврейский учитель мог бы сказать: «Если вы раскаиваетесь и даете обещание соблюдать Тору, вы уже приняли на себя Царство Божие». Но Иисус говорит: «Если же Я Духом Божиим изгоняю бесов, то, конечно, достигло до вас Царствие Божие». Произошло нечто, что не происходило никогда прежде, и что означает: царская власть Бога стала проявляться в реальности. Но признать Бога своим царем – это не значит слепо подчиняться Его приказаниям, нужно просто увидеть, что Его власть преображает мир. Иными словами, провозглашается, что «эсхатологическое» Царство Божие уже наступило, и людям следует разобраться, принимают они своими поступками его или отвергают.

Вероятно, это же подразумевается и в формуле, в которой Марк обобщил все то, о чем что Иисус проповедовал в Галилее: «исполнилось время и приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мк 1:15). Вероятно, это может означать или что приблизилось время Царства Божия, и скоро оно наступит, или что оно рядом с нами (пространственная метафора, ср. Мк 12:34). Но в Септуагинте перфектом глагола  переводится евр. глаголnaga‘и арамейский глаголm’ta, оба они имеют значение «приходить», «прибывать». Те же самые глаголы переводятся и аористом глагола , который употребляется в Мф 12:28; Лк 11:20. Становится очевидно, что выражения и по смыслу не отличаются друг от друга. В обоих говорится о «прибытии» чего-то, что ожидали в течение долгого времени. Мы можем перевести оба выражения одинаково: «Царство Божие наступило». И вновь мы видим: наступление Царства Божия никак не зависит от того, как к нему относятся люди. Это историческое событие, и людям следует покаяться, но независимо от того, покаются они или нет, оно все равно произошло. Это особенно хорошо видно в Лк 10:9-11, где Иисус дает наставления Своим ученикам, идущим проповедовать: «и исцеляйте находящихся в нём больных, и говорите им: «приблизилось к вам Царствие Божие» (, ср. ,). Если же придете в какой город и не примут вас, то, выйдя на улицу, скажите: «и прах, прилипший к нам от вашего города, отрясаем вам; однако же знайте, что приблизилось () к вам Царствие Божие»

Было бы очень полезно рассмотреть для сравнения апокалиптический отрывок изЗавета Дана, 5:13-6:4: «Господь будет в середине ее и Святой Израиля будет править из нее… потому что он знает, что в день, когда Израиль обратится, царству Врага придет конец». В контексте Q, из которого были взяты слова «приблизилось к вам Царствие Божие», изгнание Иисусом бесов воспринимается как признак приближающегося конца царства Сатаны. ВЗавете Данаэто равнозначно наступлению Царства Божия. Но, согласно этому тексту, нельзя ожидать его наступления раньше, чем Израиль покается. В некотором смысле Царство Божие пришло вместе с Самим Иисусом,[23]и Он провозглашает, что оно наступило, независимо от того, «будут они это слушать или нет», как мог бы сказать Ездра. По Своей величайшей милости Бог явил Царство Божие нераскаявшемуся поколению, и это могло бы склонить их к покаянию.

В Евангелии встречаются и другие отрывки, которые дошли до нас из древнейших источников, и которые помогут нам понять, что Иисус, провозглашая Царство Божие, подразумевал, что оно уже наступило, а не рассказывал о том, что еще только должно произойти в недалеком будущем: «блаженны очи, видящие то, что вы видите! Ибо сказываю вам, что многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали.» (Лк 10:23-24 и, с незначительными изменениями, Мф 13:16-17). Пророки и цари (такие, как Давид псалмопевец и Соломон, которому приписывают мессианские «Псалмы Соломона»), мечтали о том, чтобы власть Бога навеки утвердилась во всем мире и наступило Царство Божие. Именно это видят и слышат ученики Иисуса. Кроме того, «Царица южная восстанет на суд с людьми рода сего и осудит их, ибо она приходила от пределов земли послушать мудрости Соломоновой; и вот, здесь больше Соломона. Ниневитяне восстанут на суд с родом сим и осудят его, ибо они покаялись от проповеди Иониной, и вот, здесь больше Ионы» (Лк 11:31-32 = Мф 12:41-42). Что же «больше» пророка Ионы и мудрого царя Соломона? Вне всякого сомнения, то, что мечтали увидеть пророки и цари: наступление Царства Божия.

Очевидно, то же самое Он подразумевал и в разговоре об Иоанне Крестителе. Эти слова были взяты Матфеем и Лукой из общего источника (Мф 11:2-11 и Лк 8:18-30). Иоанн задает вопрос: «Ты ли Тот, Который должен прийти, или ожидать нам другого?». Иисус, в чем суть Его служения, и этот рассказ содержит явные аллюзии к пророчествам о наступлении «лучших времен». Суть Его слов заключается в том, что настало время исполнения пророчеств: то, что мечтали увидеть пророки, стало свершившимся фактом. Иоанн – не просто один из пророков, он больше пророка, потому что он посланник, сразу после появления которого, как предсказывали пророки, произойдет величайшее духовное событие: наступит Царство Божие. Смысл ясен: Иоанн выполнил свое предназначение, и Царство Божие наступило. Ученикам Иисуса повезло больше, чем пророкам и царям, которые мечтали о наступлении Царства Божия, потому что они «видят и слышат» признаки того, что оно настало. И они «больше» Иоанна Крестителя, потому что они уже «в Царстве Божием», наступление которого он провозгласил.[24]Матфей дополняет свой рассказ словами, которые, в несколько

иной форме встречаются в Лк 16:6.

МатфейЛукаОт дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его, ибо все пророки и закон прорекли до Иоанна.Закон и пророки до Иоанна; с сего времени Царствие Божие благовествуется, и всякий усилием входит в него.

Определить первоначальную форму и точное значение этих слов крайне сложно; но ясно, что прошлое здесь противопоставляется настоящему. Иоанн Креститель стоит на границе двух эпох: до него – закон и пророки, после него – Царство Божие,[25]и между ними нет никакого промежуточного этапа.

Этих отрывков, очень ясных и недвусмысленных достаточно, чтобы убедиться, что во времена древнейшего предания считалось, что Иисус возвестил, что Царство Божие, о котором мечтали многие поколения, наступило. Оно не просто приближается, оно здесь. И каким бы образом мы не пытались согласовать эти отрывки с другими, в которых о Царстве Божием, в соответствии с еврейскими представлениями, лишь молятся, надеясь на его наступление, мы должны по достоинству оценить ясный смысл первых.(стр. 49). Школа, которая пыталась найти ключ к учения Иисуса в «последовательной эсхатологии», («consequente Eschatologie») предложила компромисс. Поскольку в ряде случаев говорится, что Царство Божие наступит в будущем, а в других случаях утверждается, что оно уже наступило, представители этой школы предполагают, что его наступление ожидалось со дня на день. Но это не решает проблему. Что бы мы по этому поводу ни думали, высказывания о том, что Царство Божие уже наступило, носят совершенно определенный и недвусмысленный характер. Более того, именно они и служат отличительной чертой евангельских изречений. Они не имеют параллелей в еврейских молитвах и вероучительных текстах того времени. Если же мы хотим узнать, чемотличалосьучение Иисуса о Царстве Божием, то это то, что нам надо.[26]

Утверждение, что Царство Божие уже наступило, неизбежно сдвигает всю систему эсхатологических представлений, согласно которым его наступление ожидалось в отдаленной перспективе.  смещается из будущего в настоящее, выходит из сферы упований и становится свершившимся фактом. Поэтому рискованно было бы предполагать, что рассуждения писателей-апокалиптиков могут помочь нам понять, что подразумевал Иисус под Царством Божиим. Они обращались к будущему, вообразить которое можно только при помощи фантазии. Он же говорит о том, что можно, хотя бы до некоторой степени увидеть и почувствовать.

Как мы уже видели, во всех случаях, когда говорится о Царстве Божием, прослеживается общая идея: установление божественной власти и ее победа над злом во всем мире. Что же тогда имеет в виду Иисус, провозглашая, что Царство Божие уже наступило? Мы могли бы начать свой ответ с Его собственных слов, которыми Он ответил на вопрос Иоанна: «слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют». В служении Самого Иисуса божественная сила проявляется в успешной борьбе со злом. «Если же Я Духом Божиим изгоняю бесов, то, конечно, достигло до вас Царствие Божие» – говорит Он в другом месте. Четвертый Евангелист верно интерпретирует ранние источники, говоря, что, исцеления были «знаменьями», свидетельствовавшими о наступлении «жизни вечной». Ведь вечная жизнь – главное, к чему должно привести наступление Царства Божия, и о его приходе свидетельствует череда исторических событий, произошедших за время служения Иисуса.

Именно это станет для нас отправной точкой для понимания учения о Царстве Божием. Жизнь и служение Иисуса является, если можно так выразиться, «воплощением эсхатологии»: Он воздействует на этот мир «силами мира грядущего», и происходят удивительные события, которые не случались ни до, ни после того.

Как бы то ни было, учение Иисуса, в том виде, в котором оно зафиксировано в Евангелиях, относится как к настоящему, так и к будущему. Нам необходимо выяснить, каким образом пророческая часть Его учения связана с провозглашением наступления Царства Божия в настоящем.

Необходимо принять во внимание мнение, что пророчества, которые мы встречаем в Евангелиях, являются лишь отражением опыта ранней Церкви, внутри которой формировалось евангельскоепредание. По крайней мере некоторые из них возникли под влиянием этого опыта. Но мы знаем, что Иисуса часто принимали за пророка, а традиционно считалось, что пророки предсказывают будущее, и в этом традиционно заключалась одна из их основных ролей. Более того, как будет показано дальше, до нас дошли следы некоторых приписываемых Ему пророчеств, которые на самом деле не сбылись, и, следовательно, нельзя считать ихvaticinia ex eventu. Поэтому мы вправе предположить, что иногда он делал и точные предсказания.

Насколько мы можем судить по Евангелиям, некоторые из них, подобно классическим пророчествам, напрямую связаны с предстоящими историческими событиями; другие напоминают визионерские откровения апокалиптиков, в которых предсказываются абсолютно сверхъестественные вещи. В наших Евангелиях эти типы предсказаний смешиваются, и отделить их друг от друга нелегко. Нам лучше всего опираться на два древнейших источника: Евангелие от Марка и на общий источник Q, из которого произошли Матфей и Лука, и сравнивать их друг с другом. Тогда наша задача становится еще более трудной, поскольку есть подозрение, что наиболее значительный пророческий текст в Евангелии от Марка, «Малый Апокалипсис» (Мк 13) является вторичным,[27]хотя, безусловно, включает слова, действительно принадлежавшие Иисусу. Но в нынешнем виде мы не можем считать его предсказанием Самого Иисуса. Следует тщательно исследовать его отдельные части и сопоставить их по отдельности с другим первичным источником.

Итак, опираясь на лучшие из доступных нам источников, попробуем выяснить: о чем же пророчествовал Иисус?

Прежде всего, очень трудно найти непосредственное пророчество о грядущем Царстве Божием. Прямое и недвусмысленное утверждение «Царство Божие наступит», параллельное словам «Царство Божие наступило», не встречается нигде. Конкретнее всего об этом говорил Марк (9:1): «есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе».[28]Это означает, что те, кто слышит эти слова Иисуса, прежде, чем умрут, поймут, что Царство Божие уже наступило. Остается только один вопрос: имел ли Иисус в виду, что Царство Божие «пришло в силе» уже сейчас, в дни Его служения и что Его слушатели впоследствии это обнаружат, или что Он хотел показать, что отчасти оно наступило уже сейчас, в то время, когда Он говорит, но «в силе» явится позднее. Ответ на этот вопрос зависит от того, как мы понимаем последующие отрывки.[29]

Далее рассмотрим Мф 8:11 (= Лк 13:28-29): «многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном» Как мы уже видели, это согласуется с апокалиптическим представлением о «жизни будущего века», которая изображается как пир с умершими праведниками. Но нигде не говорится, что Царство, в котором пируют патриархи, еще только должно наступить. Речь идет лишь о том, что многие из тех, кто пока не вошел «в Царство Божие» на земле, полностью насладятся его радостями в мире грядущем. Эти слова не дают ответа на вопрос, предполагал ли Иисус, что после того Царства Божия, которое наступило в дни Его земной жизни, в будущем придет какое-то иное Царство Божие. Возможно, имеется в виду, что патриархи живут за пределами этого мира, там, где Царство Божие было и будет вечно.[30]Утверждение, что Бог является предвечным небесным Царем, было одним из основных постулатов иудейского богословия. Новостью же было то, что Его царство может наступить и на земле. И, согласно учению Иисуса, это уже произошло. Мф 8:11 не противоречит этому. Тем не менее, эти слова можно понять и иначе: когда-то в будущем Царство Божие, которое уже наступило на земле, преобразится и перейдет в высшее, сверхъестественное состояние, станет абсолютным.

То же самое подразумевает Иисус, когда во время Тайной Вечери говорит: «Я уже не буду пить от плода виноградного до того дня, когда буду пить новое вино в Царствии Божием» (Мк 14:25).[31]Символика определяется образом небесного пира. Иисус стоит на пороге смерти. Он больше никогда не отведает вина во время земной трапезы. Но Он будет пить иное, новое вино «в Царстве Божием». Форма высказывания указывает на то, что пройдет некоторое время, прежде чем это случится. Следует ли нам думать, что здесь подразумевается, что Царство Божие наступит в будущем? Если это так, то оно наступит не в этом мире, потому что «новое вино» относится к тому же разряду понятий, что и «новые небеса и новая земля», о которых говорят апокалиптики: это сверхъестественный мир вне времени и пространства.

Теперь обратимся к пророчествам, в которых напрямую о Царстве Божием ничего не говорится.

Прежде всего, сохранились свидетельства, что Иисус предсказывал в будущем множество страданий Себе и Своим последователям. Существуют убедительные доказательства, что предчувствие собственной смерти, которое Евангелия приписываются Иисусу, этоvaticinia ex eventu. Церковь не могла признать, что Господь не знал, что Ему предстоит. Можно легко допустить, что точность некоторых из этих предсказаний объясняется тем, что Церкви были уже известны те или иные факты, но из этого вовсе не следует, что ни одно из пророчеств о грядущих страданиях не является подлинным.

Нужно отметить, что, (1) согласно всей пророческой и апокалиптической традиции, с которой Иисус, безусловно, был знаком, Божий человек должен был пройти через страдания, прежде, чем добро одержит окончательную победу; (2) за многие века мысль о том, что страдание – часть миссии пророка, прочно утвердилась в сознании; (3) Смерть Иоанна Крестителя показала, что такая судьба все еще ожидает пророка; и (4) нужно было обладать не даром предвидения. а обыкновенным здравым смыслом, чтобы предположить, как будут развиваться события, особенно на последнем этапе земной жизни Иисуса.

Обратившись теперь к Евангелиям, мы обнаружим, что в четырех основных источниках, (или ветвях предания), известных критике, последователям Иисуса предрекаются страдания, как в прямой, так и в аллегорической форме. Эти предсказания очень выразительны и настолько соответствуют общему настрою и тону учения Иисуса, что трудно предположить, что все они появились позже, в эпоху гонений на христиан. Эти пророчества появляются в самых разнообразных контекстах, и это позволяет сомневаться, что речь шла о самом ближайшем будущем. Например, одни и те же предсказания встречаются у Матфея в наставлениях, которые Иисус дает двенадцати апостолам, отправляя их проповедовать и исцелять (Мф 10:17-22), а у Марка – в последней главе, перед самой смертью Иисуса (Мк 13:9-13). В последнем случае они явно относятся к гонениям, о которых рассказывается в Деяниях Апостолов и в ряде других источников. В первом же случае создается впечатление, что гонения могут начаться со дня на день, возможно в то время, когда апостолы будут выполнять свою миссию. У Луки некоторые из этих предсказаний появляются еще в одном, третьем, контексте (Лк 12:11-12).

Очевидно, в ранней традиции точно не указывалась, при каких обстоятельствах делались подобные предсказания. Но стоит обратить внимание, что в целом ряде отрывков у Марка и Луки призыв стойко переносить страдания так или иначе связан с путешествием в Иерусалим.[32]При сопоставлении всех Евангелий создается даже впечатление, что Иисус привел Своих последователей в этот город, прекрасно понимая, что Его, а вместе с Ним и их, ждут там тяжелейшие страдания. Больше всего поражает Мк 10:35-40. Иисус говорит сыновьям Зеведеевым, что они будут пить чашу, которую пьет их Учитель и креститься крещением, которым Он крестится. Смысл этих слов не вызывает сомнений. Ученики должны будут разделить судьбу своего Учителя, и конечно же, те страдания, которые ждут Его в самом ближайшем будущем.[33]На самом деле в этот раз последователи Иисуса не разделили Его судьбу. Как ни странно, еврейские власти вполне удовлетворились тем, что предали смерти Вождя, оставив в покое Его последователей. Естественно, Церковь пыталась увидеть исполнение этого и других подобных пророчеств в событиях, которые произошли много лет спустя.

В отрывке, который абсолютно совпадает у Матфея и Луки и немного отличается у Марка, а значит, засвидетельствован обоими нашими источниками, Иисус намекает на скорые страдания Своих учеников, призывая их «взять крест свой»[34](Мк 8:34, дословно повторяется в Мф 16:24; Лк 9:23; Мф 10:38 = Лк 14:27). Поскольку было хорошо известно, что распятие на кресте – это наиболее распространенный у римлян способ казни, возникает предположение, что Он готовил Своих последователей не только к страданиям, но и к смерти. Подобный намек можно усмотреть и в высказывании из источника Q: «не бойтесь убивающих тело» (Мф 10:28 = Лк 12:4).

В этом контексте кажется весьма вероятным, что Иисус предсказал, как это засвидетельствовано в Евангелиях, Свою смерть. Пожалуй, незачем искать ответ, в какой период Его служения могли появиться эти предсказания. В любом случае ясно, что во время Тайной Вечери Иисус предчувствовал, что умрет в самое ближайшее время. Но в то же время совершенно очевидно, что Он надеялся, что его ученики останутся в живых. Он отдал им чашу, потому что Он покончил с этим миром; Он передал ее Своим ученикам, потому что они должны приобщиться Его страданиям в этом мире.

Факты позволяют нам утверждать, что Иисус предчувствовал, что и Он, и Его последователи будут страдать; что в конце Своей земной жизни Он привел их в Иерусалим, предвидя, что власти убьют Его и некоторых из них; что в конце концов Он сознательно пошел на казнь, предсказывая, что Его последователи будут страдать и после его смерти.

Другая группа пророчеств предрекает бедствия еврейскому народу, его городу и Храму. Согласно Мк 14:58, на суде было засвидетельствовано, что Иисус сказал: «Я разрушу храм сей рукотворенный, и через три дня воздвигну другой, нерукотворенный». Те же самые слова мы встречаем в форме прямой речи у Иоанна (Ин 2:19): «разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его». Абсолютно ясно, что раннюю Церковь смущало, что Иисус мог сказать что-то подобное. Марк считает, что это было лжесвидетельство: «такое свидетельство их не было достаточно». Иоанн доказывает, что эти слова имели не тот смысл, который им приписывали (Ин 2:21-22). Но возможно ли, если Иисус ничего похожего не говорил, что Церковь выдумала столь туманную фразу? Сам Марк утверждает (Мк 13:2), что Иисус на самом деле сказал: «Видишь сии великие здания? Всё это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне».

И здесь нам следует обратить внимание на важную проблему, о которой еще не говорилось достаточно подробно. У Марка есть характерная особенность. Когда он пишет о вещах, нуждающихся в пояснении, то, приводит частную беседу[35]Иисуса с Его учениками, которая помогает пролить свет на проблему. После слов о разрушении Храма он вставляет такую беседу между Иисусом и четырьмя Его учениками, по сути целое апокалиптическое пророчество. Оно нужна лишь для того, чтобы слова о разрушении Храма оказались в подобающем с точки зрения Марка контексте. Марк считает, что Иисус не угрожает разрушить Храм, а предсказывает, что после череды бедствий в Храме произойдет страшное святотатство,[36]за которым последуют величайшие несчастья в Иудее, а затем начнется конец света и все мироздание погибнет. О разрушении Храма напрямую здесь не упоминается, но подразумевается, что это будет следствием святотатства, о котором шла речь. Это не грядущее историческое событие и тем более не заговор, организованный Иисусом, как утверждали Его враги. Несомненно, наш евангелист не беспокоился бы об этом так сильно, если бы не существовало предание (которое нуждалось бы в том, чтобы его как-то объяснили или оправдали), согласно которому Иисус настраивал против Себя слушателей-евреев, предсказывая, что их святыня будет разрушена.

В материалах, относящихся к источнику Q, нет явных предсказаний на эту тему. Но кульминацией патетического обращения к Иерусалиму (Мф 23:37-38 = Лк 13:34-35) становится восклицание: «вам дом ваш пуст». Под домом может пониматься сам город Иерусалим, но вероятнее, что это Храм, «дом освящения нашего и славы нашей, где отцы наши прославляли Тебя» (Исайя 64:11). Он опустел не потому, что из него ушли люди, а потому, что его покинул Бог, а лишь Его присутствие делает храм Храмом.[37]Теперь Храм перестал быть «домом молитвы для всех народов» каким замыслил его Бог, и стал, как в дни Иеремии, «вертепом разбойников» (Мк 11:17).

Нельзя не прийти к выводу, что Иисус, как и Иеремия, предсказывал, что в будущем Храм будет разрушен. Хотя Марк и пытался придать этому пророчеству апокалиптическое звучание, все же более естественным выглядит предположение, что Иисус предполагал, что разрушение Храма будет событием историческим.[38]

Нам остается лишь связать судьбу Храма с тем, что говорится о суде над еврейским народом и его вождями. Согласно пророчеству, происходящему из источника Q (Мф 23:34-36=Лк 11:49-51), на современное Иисусу поколение израильтян «придет …вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля… до крови Захарии».[39]Что же до того, как будет выглядеть этот суд, тут Евангелия в существующем сегодня виде оставляют нас в некотором сомнении. Пророчество о взятии Иерусалима римлянами (Лк 19:43-44) носит столь точный и недвусмысленный характер, что нельзя не заподозрить, что это в нынешнем виде этоvaticinium ex eventu. В Лк 21:20 мы даже видим, как под влиянием известных ему исторических фактов евангелист видоизменяет предсказание, взятое из другого источника (Мк 13:14). Марк описывает бедствия, которые постигнут Иудею не слишком реалистично, но тем не менее, ясно, что речь идет катастрофе, которая реально должна произойти в земной истории. Призыв бежать в горы (Мк 13:14), возможно, связан с предсказанием, из-за которого, согласно Евсевию (Hist. Eccl. III. т. 3), в 66 г. иерусалимские христиане покинули город. Если это так, то не исключено, что перед намиvaticinium ex eventu. Предписание «кто на кровле, тот не сходи в дом и не входи взять что-нибудь из дома своего и кто на поле, не обращайся назад взять одежду свою»[40]было бы крайне уместно в ситуации, когда стремительно приближающиеся римские войска угрожают Иерусалиму, а молиться о том, чтобы бедствия не начались зимой, стоило бы именно во время реальной, земной войны. Ведь если речь идет об абсолютно сверхъестественной «апокалиптической» катастрофе, совершенно безразлично, когда она произойдет, зимой или летом.

Далее мы рассмотрим отрывок, встречающийся только у Луки (13:1-5), но в нем, тем не менее, упоминается о событиях, которые могли иметь реальную историческую подоплеку: убийстве галилеян и падении Силоамской башни. Сами по себе эти события были не слишком значительными. Но автор упоминает о них, потому что они были предзнаменованием суда над Израилем, который должен был вершиться силой римского оружия и в дни которого должны были обрушиться иерусалимские башни. И хотя это замечание было сделано вскользь и содержало лишь туманные намеки на грядущую катастрофу, оно кажется мне крайне важным.

У нас нет убедительных доказательств, но все же, если сделать скидку на то, что первоначальная традиция несколько изменилась под влиянием опыта ранней Церкви, создается впечатление, что, подобно ветхозаветным пророкам, считавшим ассирийское или вавилонское нашествие свидетельством приближающегося Божьего суда над Израилем, Иисус видел в растущей угрозе столкновения с Римом признак грядущей катастрофы, которая станет возмездием еврейскому народу за его грехи. Наши Евангелия писались в то время и для той аудитории, для которой политическая судьба Иудеи имела уже очень мало значения.[41]Нет ничего удивительного в том, что в ходе позднейших эсхатологических обобщений некоторые высказывания Иисуса утратили исторический реализм. Пророки, вероятно, использовали мифологические представления о «Дне Яхве», относящиеся к более ранней эпохе, для рационалистических и морально-этических рассуждений на злободневные для их времени темы. Очень часто их предсказания через апокалиптическую традицию вновь возвращались в область мифологии. Вполне вероятно, в Евангелиях подобное произошло и с предсказаниями Иисуса.

Можно прийти к выводу, что Иисус, как и ветхозаветные пророки, предсказывал, как будет развиваться историческая ситуация в эпоху, современником которой Он был. В частности, Он предсказал Свою смерть и жестокие гонения Своих последователей; Он предсказал бедствия, которые постигнут еврейский народ и его Храм.

Можно задать вопрос: есть ли у нас основания считать, что существует взаимосвязь между трагической ситуацией, приведшей к смерти Иисуса и несчастьями, постигшими еврейский народ? В самом деле, смерть Иисуса отделяют от падения Иерусалима сорок лет, и следует учесть, что евангелисты знали об этом событии, что не могло не повлиять на текст. Но, как мы видели, это и есть «род сей», на который должно обрушиться возмездие за кровь праведников (Мф 23:35-36 = Лк 11:50-51). И вот, согласно Марку, Иисус не только предсказывает поколению, к которому Он обращается, бедствия в недалеком будущем, но и предрекает, что они станут свидетелями конца света: «не прейдет род сей, как всё это будет» (Мк 13:30). Вне всякого сомнения, в то время, когда жил и писал Марк, даже и в 70 г., были еще живы многие из тех, кто жил в 29 г.[42]Но все же нельзя считать, что поколение, пережившее ужасы войны с римлянами, в полном смысле этого слова было тем же, что и сорок лет назад. Можно предположить, и что Иисус на самом деле полагал, что Иудею постигнут несчастья вскоре после Его смерти, но в силу исторических причин этот промежуток времени оказался больше, чем Он ожидал. К этому следует добавить, что в словах о разрушении Храма, независимо от их первоначальной формы, должна была слышаться угроза, которая вот-вот сбудется, а не предсказание, которое исполнится в относительно отдаленном будущем.

Рассмотрим теперь важный отрывок, который встречается у Матфея и у Луки. У Луки он стоит в контексте, где в изобилии встречаются параллели с Матфеем, и потому при всех существенных различиях между двумя текстами можно смело утверждать, что у них был общий письменный источник:[43]

Мф 10:34-36Лк 12:49-53Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку – домашние его.Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся![44]Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится! Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трех: отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей.

Обратившись к различным пророческим и апокалиптическим текстам[45]мы увидим, что вражда между членами семьи – часть традиционной картины бедствий «конца времен». Марк логически обосновал эти слова; у него это предсказание о том, что во времена гонений христиан часто будут предавать члены их семей (Мк 13:12). Тот факт, что эти слова были известны ему, как и составителю Q, подтверждает их достоверность, но версия Q, все же, предпочтительнее. Согласно ей, Иисус полагал, что кризис, который вызвало Его служение, приведет к всеобщему перевороту. Если принять версию Луки, Он напрямую связывал это со Своим собственным «крещением страданием». И в Его исторических предсказаниях мы узнаем характерные черты пророческого «предвидения».

Создается впечатление, что Иисус, безусловно, понимал, сколь стремительно Его служение приближается к катастрофе, которая приведет к Его смерти, жестоким гонениям Его учеников и политическому перевороту, в ходе которого римляне окончательно уничтожат еврейскую государственность, его город и Храм. Если Он говорил об этом в таких выражениях, не удивительно, что, когда не все произошло в точности, как Он предсказывал, Его слова несколько изменили, чтобы они соответствовали реальному ходу событий.

Тем не менее, необходимо понимать, что подобная проницательность – не совсем то же самое, что ясновидение. В первую очередь, это умение вникнуть в происходящее вокруг. Понимая, что ветхозаветная религия, духовным центром которой был иерусалимский Храм, уже не имеет абсолютной ценности, Он рисует картину его разрушения. Понимая, что в данный момент истории еврейский народ уже не способствуют воплощению Божественных целей, Он предвидит, что ужасы войны и социальных потрясений уничтожат этот народ. Вне зависимости от того, исполнялись эти предсказания или нет, общая духовная оценка ситуации остается верной. Иерусалим действительно пал, Храм действительно был разрушен, а еврейский народ окончательно утратил свою государственность. И хотя события развивались не совсем так, как предсказывал Иисус, но их развитие со всей очевидностью подтвердило, насколько справедливой была данная Им духовная оценка происходивших процессов и вытекающий из нее анализ основных исторических тенденций.

В равной мере можно сказать и о пророках Ветхого Завета, что они не столько предвидели будущее, сколько видели истинный смысл настоящего, и потому их предсказания, какими бы точными не оказывались они с исторической точки зрения, прежде всего призваны дать духовную оценку происходившим событиям в виде драматического повествования. И у них мы тоже видим, как сокращается временной масштаб. Когда глубинный смысл раскрывается в драматической форме предсказаний о будущем, определенность и неизбежность духовных последствий описывается как моментальное наступление исторических событий. Утверждение, что «А (с моральной или духовной точки зрения) включает в себя В», превращается в «B следует непосредственно за А». На самом деле ход времени не так прост и прям. Но хронология не передает подлинного смысла истории. «Один день у Господа – как тысяча лет, а тысяча лет – как один день» – и не только у Господа, но и у философски настроенного историка.[46]Достаточно и того, что мы видим совпадение основного течения исторических событий с теми духовными принципами, которые провозгласили пророки, не важно, на коротком или длинном отрезке времени это происходит. И пока это так,die Weltgeschichte ist das Weltgericht(всемирная история и есть Страшный суд).

Предсказание, о котором мы говорили, можно сравнить с ветхозаветными пророчествами о грядущих бедствиях, иногда их называют «эсхатологией бедствий» («Unheilseschatologie»). У большинства пророков «эсхатология горя» соседствует с «эсхатологией блаженства» («Heilseschatologie»). Бог сжалится над Своим народом, бедствия закончатся, и Он дарует ему счастье и благополучие. Ранние пророки описывали эту эпоху грядущего процветания как череду вполне реальных, хоть и чудесных событий: все враги будут побеждены, земля будет давать удивительные урожаи и т.д. В апокалипсисах об эти преходящих земных радостях или упоминается лишь вскользь, или они связываются с тем временем, когда наступит высшее, сверхъестественное блаженство: с «Грядущим веком».

Сегодня было бы крайне сложно найти в словах Иисуса хоть какие-то следы «эсхатологии блаженства», исторически или хронологически соотносимую с «эсхатологией горя», о которой мы говорили.

В самом деле, можно с некоторым основанием предположить, что только два евангельских отрывках имели такое значение. Согласно Марку (и Иоанну), за предсказанием о разрушении Храма следовало заверение: «через три дня воздвигну другой, нерукотворенный» (или «Я в три дня воздвигну его»). Другой отрывок происходит из источника Q. Восстановить его первоначальную форму было бы сложно, потому что у Матфея (19:28) и Луки (22:28-30) он сильно отличается, но в любом случае речь идет о двенадцати апостолах, которые будут «судить двенадцать колен Израилевых». Если рассмотреть эти отрывки вне контекста, можно было бы представить себе, что, предсказав разрушение Храма, Иисус, следуя ветхозаветной традиции, предсказал другое: возродится еврейское государство, где Он будет царем, а Его ученики – министрами. И тогда Он чудесным образом восстановит Храм. Безусловно, контекст, в котором эти отрывки встречаются у Марка и Матфея, противоречит такому пониманию. Марк заставляет усомниться в аутентичности слов о Храме и в любом случае противопоставляет разрушенному «рукотворенному» храм «нерукотворенный», который будет воздвигнут на его месте. Эти эпитеты отсутствуют у Иоанна и близки к словарю Деяний и Посланий.[47]И, несмотря на то, что Марк называет свидетеля лжесвидетелем, у нас нет надежных оснований сомневаться в подлинности самого изречения. Что же касается суда над коленами Израилевыми, Матфей говорит, что это произойдет «в пакибытии» ( в некоей иной, трансцендентной реальности, когда закончится земная история. С другой стороны, это можно не принимать во внимание, учитывая, что Матфей постоянно стремится акцентировать внимание на апокалиптических элементах, а у Луки это предсказание может быть истолковано и как историческое.

Вопрос заключается в том, имеем ли мы право утверждать на основании поверхностного значения двух этих высказываний, вопреки всему тому, что говорит Иисус в других местах, вопреки Евангельскому рассказу, вопреки учению Церкви после смерти ее Основателя, – что Он не разделял чаяний Своего народа? Действительно, уже не раз предпринимались попытки доказать, что Иисус хотел совершить политический или социальный переворот и после того, как это не удалось, Церковь тщательно уничтожила все улики.[48]Подробно вникнув в суть этих «исследований», можно лишь убедиться, что, чтобы получить подобные результаты, нужно было весьма вольно обращаться с фактами, да к тому же и дополнить их изрядным количеством домыслов. Но если речь идет не о реконструкции целого рассказа, а только о двух отдельных высказываниях, мы обязаны выдвинуть гипотезу, что это могло быть не просто историческое предсказание, но и нечто иное.

Слова о суде над двенадцати коленами, должны, вероятно, находиться именно там, куда их поместил Матфей: они абсолютно уместны в контексте разговора о Судном дне и Дне Сына Человеческого (к этим идеям мы еще вернемся). Строительство «нерукотворенного» Храма можно соотнести с апокалиптической идеей «всеобщего восстановления».

Мы пришли к выводу, что на историческом уровне в словах Иисуса нет «эсхатологии блаженства». Он не обещает, что в будущем в человеческом обществе произойдут перемены к лучшему, которые, согласно предсказаниям некоторых еврейских мыслителей, должны были свершиться, когда возродится царство Давида. Он провозгласил, что Царство Божие уже наступило. Когда же Он говорил о грядущем Царстве Божием, в Его словах не было и намека на улучшение жизни на земле; Он лишь прославлял иной мир, лежащий за пределами нашего.

Как же тогда связать «исторические» предсказания о смерти и страдании, о несчастьях, которые должны постичь еврейский народ, с провозглашением наступления Царства Божия?

В этом случае невозможно, например, допустить, что смерть Иисуса хоть в какой-то степени способствовала наступлению Царства Божия. Мы не можем сказать, что Он умер, чтобы «принести царство», что Его смерть была «платой» за то, что оно наступило или что она должна была вызвать раскаяние, без которого Царство Божие не явится. Эти и подобные утверждения в той или иной форме встречаются в современных работах, авторы которых пытаются разрешить эту проблему. Но все их аргументы оказываются опровергнутыми, поскольку Иисус провозгласил наступление Царства Божия еще до Своей смерти.[49]

Для сравнения рассмотрим отрывок из апокалипсиса того времени. Согласно датировке Чарльза, «Успение Моисея» было написано во времена жизни Иисуса. В нем напрямую говорится о Царстве Божием, что вообще крайне редко встречается в апокалиптической литературе. В гл. 9. мы встречаем пророчество о некоем Тахо и его сыновьях, которые в дни гонений на слуг Бога без колебаний пойдут на мученическую смерть. «И потом», – читаем мы в главе 10, – «и потом Его Царство явится через все Его творения». Так смерть мучеников приводит к явлению Царства Божия. В Евангелиях описывается совсем иная ситуация. Иисус провозглашает, что Царство Божие наступило, а также предсказывает, что Его ждут страдания и смерть, а Израиль – страшные бедствия. Таким образом, «эсхатология бедствий» в некотором смысле проникает в Царство Божие.

Вернемся теперь к изначальному значению выражения «Царство Божие». Независимо от контекста, в котором оно употребляется, речь всегда идет о том, что Бог будет царствовать над людьми. В частности, подразумевается, что решится проблема мирового зла, «царству врага» настанет конец. В этом смысле можно говорить о том, что Царство Божие будет вершить суд. Когда оно воплотится в истории, оно решительным образом осудит зло. Мы можем прийти к заключению, что Иисус полагал, что кризис, который благодаря Его служению обострился до предела, превратится в суд над грехами Израиля. На самом деле Бог утверждает Свою власть над миром, чтобы даровать людям «жизнь вечную», и «обрести Его Царство» значит «войти в жизнь вечную». Но тот, кто отвергает Бога, выносит себе приговор. «Отвергающийся Меня отвергается Пославшего Меня.» – говорит Иисус (Лк 10:16).

Отвергая Его, еврейский народ отвергал и Царство Божие. Так они сами отсекли путь к блаженству, которое даровало бы им Царство и привели себя на суд, который в Царстве. Царство снизошло и на них, хоть и принесло им не радость, а горе.

Можем ли мы утверждать, что смерть Иисуса и означает наступление Царства Божия? Рискну в поисках ответа обратиться к Павловым посланиям. Несомненно, некоторые читатели сочтут использование богословия запрещенным приемом. Но Павел был не только первым христианским богословом. Он первым зафиксировал факты и верования, на которых основано христианство. Он напрямую общался с теми, кто в первое десятилетие после Распятия основал христианскую традицию. После этого он в течение многих лет он был мало связан с арамейскоязычным крылом Церкви,[50]в котором и сформировалась традиция, легшая в основу Синоптических Евангелий. Мы можем предполагать, что христианские идеи Павла происходят непосредственно из первоначального предания, которое развивалось вместе с другой ветвью предания, породившей Синоптические Евангелия.[51]Хотя нам приходится признать за Павлом известное своеобразие, мы не можем игнорировать его вклад в интерпретацию раннего предания, особенно поскольку у нас нет фактов, доказывающих, что его расхождения с Петром выходят за пределы миссионерской политики и затрагивают основы христианского предания как такового.

Итак, Павел говорит, что благодаря смерти Иисуса Бог «восторжествовал» над «начальствами и властями» (Кол 2:15). Мы уже видели, что в апокалипсисе наступление Царства Божия приносит окончательную победу над «царством врага» и что в Синоптических Евангелиях дар изгонять бесов, которым обладает Иисус, воспринимается как признак этой победы и, как следствие, наступления Царства Божия. Павел добавляет также, что смерть Иисуса стала орудием, при помощи которого Бог победил силы зла. В другом месте он говорит, что посредством Его смерти Бог явил Свою справедливость (Рим 3:25) и «осудил грех» (Рим 83). Но проявление Божественной справедливости и суд над грехом всегда связываются с наступлением Царства Божия. Таким образом, Павел считал, что Иисус умер после наступления Царства Божия, и Его смерть способствовала проявлению и укреплению царской власти Бога во всем мире.

Несомненно, что-то в оригинальном предании должно было натолкнуть Павла на подобное толкование, и в любом случае это помогает понять уже письменно зафиксированные слова Иисуса, когда Он утверждает что Царство Божие уже наступило и в то же время говорит о том, что Сам Он должен умереть. Если в данном случае христианская мысль и не имеет параллелей или предпосылок в иудаизме, это не так важно. В любом случае, как мы уже видели, провозглашение наступления Царства Божия разрушает старую эсхатологическую схему и открывает путь для новых идей. Кроме того, Иисус создал новое учение о том, что есть Бог и как Он относится к людям: Ему свойственна безоговорочная любовь и милосердие по отношению ко всем Своим творениям, безграничное всепрощение, стремление разыскать и спасти заблудшего. Это не могло не привести к изменению представлений о том, как Бог может явить Свою справедливость и осудить в то же время грех. Попытка найти связь между наступлением Царства Божия и смертью Иисуса привела нас к необходимости богословского учения, согласно которому противостояние Бога злу проявляется в страданиях от нападений этого зла, а осуждение греха заключается в том, что присутствие Божественной любви проявляет всю чудовищную очевидность греха. В то время как с формальной точки зрения новизна и оригинальность учения Христа заключалась в том, что Царство Божие, которого так долго ждали, наступило, еще более необычной, коренным образом отличавшейся от ветхозаветного богословия, была идея, что в лице Иисуса Бога Сам явился людям.[52]

Так те, кто обладает проницательностью, в событиях, которые внешне выглядят как бедствия и несчастья, видят проявление славы Божией. И «тайна Царства Божия» заключается не только в том, что , принадлежащее лишь будущему, стало теперь реальностью, но и в том что оно парадоксальным образом воплотилось в страданиях и смерти Самого Бога. Вне этой цепочки событий или внутри нее присутствует вневременная реальность: Царство, сила и слава Святого Бога.