Е. И. ЛИВШИЦ*

8 июня 1920 г. Москва

Милая, милая Женя! Сердечно Вам благодарен за письмо,*которое меня очень тронуло. Мне казалось, что этот маленький харьковский эпизод*уже вылетел из Вашей головы.

В Москве я сейчас крайне чувствую себя одиноко. Мариенгоф по приезде моем из Рязани*уехал в Пензу и пока еще не возвращался. Приглашают меня ехать в Ташкент,*чтоб отдохнуть хоть немного, да не знаю, как выберусь, ведь я куда, куда только не собирался и с Вами даже уславливался встретиться в Крыму… Дело в том, как я управлюсь с моим издательством.*Я думал, уже все кончил с ним, но вдруг пришлось печатать спешно еще пять книг,*на это нужно время, и вот я осужден бродить пока здесь по московским нудным бульварам из типографии в типографию и опять в типографию.

Дома мне, несмотря на то, что я не был там 3 года,*очень не понравилось, причин очень много, но о них в письмах теперь говорить неудобно.

Ну, как Вы живете? Что делаете? Сидите ли с Фридой на тарантасе и с кем?*Фриде мой нижайший, нижайший поклон. Мы часто вас всех вспоминаем с Сахаровым, когда бродим ночами по нашим пустынным переулкам. Он даже собирается писать Лизе.*

Конечно, всего, что хотелось бы сказать Вам, не скажешь в письме, милая Женя! Все-таки лучше, когда видишь человека, лучше говорить с ним устами, глазами и вообще всем существом, чем выводить эти ограничивающие буквы.

Желаю Вам всего-всего хорошего. Вырасти большой, выйти замуж и всего-всего, чего Вы хотите.

С. Есенин.

На конверте: Харьков

Рыбная 15

кв. Лурье

дляЕвгении Лившиц

Москва. С. А. Есенин.