154.В. Г. Шершеневичу. 11 апреля 1924 г. (с. 165). – Журн. «Москва», 1965, № 10, окт., с. 206; Восп.-65, с. 263, в составе воспоминаний М. Д. Ройзмана.

Печатается по автографу (РГАЛИ, ф. М. Д. Ройзмана).

…для журнала «Вольнодумец». – В 1919 г. Есениным была задумана и создана «Ассоциация вольнодумцев в Москве», предполагавшая издавать журнал, «которому Есенин дал название „Вольнодумец“ и взял его редактирование лично на себя. <…> Он подбирает основных сотрудников журнала, для чего встречается с многими писателями и поэтами. По его планам, в „Вольнодумце“ будут участвовать не связанные ни с какими группами литераторы. Они должны свободно мыслить!

Он хотел печатать в „Вольнодумце“ прозу и поэзию самого высокого мастерства, чтобы журнал поднялся на три головы выше „Красной нови“ и стал образцом для толстых журналов. Конечно, в „Вольнодумце“ обязательно будут помещаться произведения молодых авторов, только с большим отбором и с условием, если у них есть что-нибудь за душой. <…> Сергей сказал, что для прозы у него есть три кита: Иванов, Пильняк, Леонов. Для поэзии старая гвардия: Брюсов, Белый, Блок – посмертно. Еще: Городецкий, Клюев.

– А новая гвардия?

– Будет! Надо договориться впрок.

– Значит, имажинистов отметаешь, Сережа?

– С чего ты взял?

<…>Есенин для „Вольнодумца“ договорился с Грузиновым о статье; Н. Эрдман подберет отрывок из пьесы; Р. Ивнев заявил, что о „Вольнодумце“ знает, не верит в то, что журнал будет, но, если нужно, даст новые стихи; Шершеневич удивился, почему Сережа сам ему не позвонил, – или забыл номер телефона <…>

Одиннадцатого апреля <1924 г.> я пошел к трем часам в Клуб поэтов (Тверская, 18) <…>Войдя в клуб, я увидел за столиком Есенина. <…> Есенин спрашивает, что мне ответили <…> имажинисты. Когда я дохожу до Шершеневича, он говорит:

– Я лучше ему напишу!

Я протягиваю Сергею пол-листа чистой бумаги. Он пишет чернильным карандашом: <следует текст записки>.

Вечером я прочитал по телефону эту записку Шершеневичу.

– Передай Сереже, – сказал Вадим, – напишу статью – все вольнодумцы облизнутся. А за стихами можно в любой день прислать! <…>

Почему же Есенин, принявшийся с таким усердием за организацию „Вольнодумца“, не довел это дело до конца? <…> В 1924–1925 годах у Сергея было время самой плодотворной творческой работы. Он сам говорил:

– Наступила моя пора Болдинской осени!» (Восп.-65, с. 255, 257–258, 259–260, 263–265).

Были и другие причины (см. п. 167 и коммент. к нему).