Об авторе трактатаО божественном единениинауке почти ничего не было известно до 1995 года1389. В предисловии к греческомуДобротолюбиюпрозвище КаллистаКатафигиотпроизводится от слова καταφυγή, что значитприбежище. По мнению греческих издателей, оно могло быть связано с какой-нибудь церковью Богородицы1390. Последние открытия не проливают света на это прозвище, истолкование которого нуждается в дальнейших изысканиях. Высказывалось и предположение о тождестве Каллиста с патриархом Каллистом Ксанфопулом1391, сочинение которого в 100 глав также попало вДобротолюбие. Просопографическая статья А. Риго1392и сильно запоздавшая публикация в 1996 г. исследования1393, законченного (но не завершенного в полном объеме) архим. Симеоном (Куцасом) уже в 1984 году при секции римо-католического богословия Страсбургского университета, позволяют с гораздо большей определенностью ответить на вопрос, кому принадлежит интересующий нас трактат. К сожалению, биографические сведения о Каллисте новейшие изыскания дополнили лишь в незначительной степени.

В рукописи Barberini 420 содержится 219 глав Каллиста Ангеликуда, 50 из которых помещены вДобротолюбии1394под именем Каллиста патриарха в серии 83 глав, а 89 других – под именем Каллиста Катафигиота в числе 92 глав1395. Кодекс 506 (Афон. 4626) Иверского монастыря дает еще более ясную картину: 115 глав совпадают с главами Каллиста Ангеликуда вДобротолюбиио рае как образе внутреннего человека, при этом 76 глав входят в упомянутую серию Каллиста патриарха, остальные 38 глав – Каллиста Катафигиота. Наконец, часть глав Каллиста Катафигиота имеется в рукописи Vat. gr. 736, целиком посвященной Каллисту Ангеликуду1396. Интересно и то, что в текстеНаставления безмолвствующимв 100 глав, изданном вДобротолюбиипод именем Каллиста и Игнатия Ксанфопулов, есть прямые заимствования из 22-го слова Каллиста Ангеликуда1397. Кроме того, включенный вДобротолюбиетекстО безмолвнической жизниКаллиста Тиликуды также принадлежит Каллисту Ангеликуду1398.

Таким образом, творения Каллиста дошли до нас под разными именами: Меленикиот, Ангеликуд, Тиликуд, Антиликуд, Ликуд, Катафигиот. Атрибуция этих сочинений (или их частей) одному лицу – открытие сравнительно недавнее и еще не успевшее утвердиться в науке1399, хотя о том, что под именем Каллиста Тиликуды скрывается Каллист Ангеликуд, известно относительно давно. За исключением эпитета «Катафигиот», названные выше имена объясняются ошибками переписчиков (разные вариации слова Ангеликуд) или именованием автора по городу Меленикон в Македонии, около которого находился монастырь под окормлением Каллиста. По двум сохранившимся документам известно, что патриарх Филофей Коккин в 1371 году признал этот монастырь ставропигиальным. Следовательно, Каллист принадлежал ко второму поколению исихастов XIV века. Однако из-за географической удаленности и малоизвестности монастыря о Каллисте Ангеликуде ничего не было известно, хотя произведения его принадлежат к числу важнейших богословских трактатов. Сказанное вполне объясняет тенденцию переписчиков (может быть, подспудную и неосознанную) надписать произведения Каллиста более известным и авторитетным именем его тезки (Каллиста патриарха).

Литературное наследие Каллиста Ангеликуда обширно, но до сих пор не издано полностью1400. Среди самых объемных творений следует отметить, во-первых, полемическое сочинение против богословия Фомы Аквинского1401, основанное – вопреки ожиданиям – не наСумме богословия, с которой Каллист мог ознакомиться благодаря переводу Димитрия Кидониса [PLP 13876], выполненному в 1358 году, но наСумме против язычников, перевод которой был завершен в 1354 году. Тем не менее главное – как по значению, так и по объему – место в антитомистском сочинении Каллиста занимают не скромные разделы типа «Об отношениях веры и естественного разума» (§ 1–15) или «О премудрости» (§ 21–43), а две главы, озаглавленные весьма характерно для последователя свт. Григория Паламы1402: «О божественной простоте и о различении сущности и энергии» (§ 211–531) и «Об исхождении Святого Духа и об отношениях Божественных Лиц» (§ 532–607). Во-вторых,Исихастское обучение( ἡσυχαστικὴ ἀγωγή) – возможно, утерянное или дошедшее в качестве разрозненных слов. Как показали недавние исследования Д. А. Поспелова и О. А. Родионова, в составИсихастского обучениямогли входить такие сочинения Каллиста, как главыО божественном единенииилиО внутреннем рае1403. Наконец,Исихастское утешение( ἡσυχαστικὴ παράκλησις) – творение, состоящее из 30 слов (некоторые из которых являются в свою очередь обширными сочинениями с множеством глав), относящихся к аскетической и безмолвнической жизни. Диссертация архим. Симеона (Куцаса) посвящена как раз публикации четырех слов (три изданы впервые) из этого последнего произведения1404. Существуют также отдельные трактаты Каллиста, иногда очень обширные (видимо, первоначально входившие в указанные выше сочинения), и молитвы. Более точная классификация и издание творений Каллиста – дело (надеемся, недалёкого) будущего. Отметим, что уже несколько лет группа российских учёных занимается успешным поиском новых греческих и славянских рукописей сочинений Каллиста и подготовкой их критического издания1405. Интересно, что сочинение КаллистаО раебыло переведено на славянский язык, сохранилось в ряде рукописей (в т. ч. в собрании Троице-Сергиевой Лавры, ныне размещенном в свободном доступе в Интернете) и планировалось по благословению свт. Филарета (Дроздова) к изданию Оптиной пустынью наряду с публикацией славянских переводов сочинений прпп. Варсануфия и Иоанна и Феодора Студита. К сожалению, это издание так и не было осуществлено.

В предисловии к греческомуДобротолюбиюавтору трактатаО божественном единениидана высочайшая оценка: «Насколько же свидетельствуют настоящие его главизны, муж был поистине во внешней и внутренней философии образованнейший; ибо настолько сей блаженный восклонялся к премирной сокровенности Троической сверхсущности, с соработничеством благодати, и так возносился к боговидению, и непосредственному единению, и умному молчанию, и сверхнепознаваемому неведению, совершенно от всего отрешаясь, через изобилие чистоты, что являлся поистине как бы ангелом и богом по благодати на земле» (перев. В. В. Бибихина).

* * *

Впервые творение Каллиста Ангеликуда (вДобротолюбии– Катафигиота1406)Главы обдуманные и весьма высокие о божественном единении и созерцательной жизни( συλλογιστικῶν καὶ ὑψηλοτάτων κεφαλαίων τὰ σωζόμενα Περὶ θείας ἑνώσεως καὶ βίου θεωρητικοῦ) было издано в 1782 году в составе греческогоДобротолюбия1407, неоднократно переиздававшегося. Это не только один из самых обширных трактатовДобротолюбия(он входит, вместе с несколькими другими небольшими святоотеческими творениями и указателями, в пятый том последнего греческого издания), но и выделяющийся из все- го сборника по богословской глубине и сложности языка. К сожалению, произведение уцелело не полностью (из приблизительно 100 глав сохранились 92; в славянском переводе прп. Паисия Величковского, пользовавшегося греческими рукописями, имеются места, отсутствующие в греческомДобротолюбии). Возможно, полный текст ещё будет обнаружен (или уже найден в виде 219 глав, судя по предарительным исследованиям Д. А. Поспелова и других ученых) в массиве пока неизданных греческих текстов поздневизантийского периода1408. Никакого другого нового (тем более критического) издания трактата Каллиста (кроме переизданийДобротолюбия) пока нет. ТрактатО божественном единениибыл, как и всеДобротолюбие, переведен на славянский старцем Паисием Величковским (первое издание 1796, имеются переиздания в четырёх частях – напр., 2М., 1832). В русском переводеДобротолюбия, выполненном еп. Феофаном Затворником, трактат был опущен. Лакуна оказалась столь заметной, что ещё в дореволюционное время появился русский перевод трактата, выполненный Н. А. Леонтьевым1409. Этот перевод оказался выполненным на очень хорошем уровне, тем более что переводчик широко использовал достоинства славянского перевода, однако, будучи изданным небольшим тиражом, долгое время оставался мало известным1410тому широкому кругу читателей, который пользовалсяДобротолюбиемв обработке еп. Феофана.

Сравнительно недавно русский перевод трактата Каллиста был обнаружен в архиве А. Ф. Лосева, переданном обратно из Архва службы госбезопасности вдове А. Ф. Лосева – А. А. Тахо-Годи. Он был перепечатан на машинке, фамилия же переводчика не была указана. Казалось естественным предположить, что перевод был выполнен самим А. Ф. Лосевым, и под его именем трактат был переиздан в книге: Лосев 1997, 393–454. Подготовка к печати была поручена В. В. Бибихину, который, полагая, что имеет дело с переводом А. Ф. Лосева (хотя о существовании русского дореволюционного перевода публикатору было известно), не стал ничего менять в нем, ограничившись сверкой нескольких мест с греческим подлинником и составлением ряда примечаний.

В 1998 г. при рассмотрении возможности публикации текстов, не вошедших (или переведенных частично и с купюрами) в русскоеДобротолюбиев редакции еп. Феофана, мы обнаружили, что перевод, опубликованный в 1997 году под именем А. Ф. Лосева, при- надлежит на самом деле Н. А. Леонтьеву. В прежний перевод была внесена (по-видимому, самим А. Ф. Лосевым) лишь незначительная (по объёму, но не по характеру) правка, так что можно говорить не о переводе, но о редакции А. Ф. Лосева.

Поскольку задачи и время, которым мы располагали, были ограничены, нам пришлось, к сожалению, отказаться от сплошной сверки русского перевода с греческим текстом, хотя много раз бросались в глаза (и в отдельных случаях исправлялись) многочисленные мелкие и более существенные неточности перевода. Мы были вынуждены, таким образом, довольствоваться лишь выборочной сверкой с греческим подлинникомвсехмест, в которых расходился русский перевод Н. А. Леонтьева с редакцией А. Ф. Лосева (их оказалось, тем не менее, довольно много; эти расхождения, включая орфографические и пунктуационные, были выявлены П. В. Тихомировым путем сплошной сверки обоих переводов). Поправки А. Ф. Лосева не были приняты, если они явно не соответствовали греческому тексту или давали худший, по нашему мнению, смысл (в самых важных случаях мы отметили эти варианты в примечаниях) либо были вызваны недосмотром (опечаткой или пропуском) при машинописной перепечатке. Нами отмечены (то в самом тексте, то в подстрочных примечаниях) – по большей части без оговорок – многие прямые и скрытые цитаты из Священного Писания, не распознанные или не выделенные Н. А. Леонтьевым и А. Ф. Лосевым (в отдельных случаях приходилось изменять должным образом и перевод). Часть цитат из святоотеческих творений определил В. В. Бибихин1411, другую – А. Г. Дунаев. Тем не менее требуется тщательная работа по новой редакции и сплошной сверке перевода, выявлению явных и скрытых цитат и определению близости языка к тем или иным святоотеческим писаниям (прежде всего Григория Богослова, Пс.-Дионисия Ареопагита, Максима Исповедника и позднейших исихастов). Проводить всю эту работу мы не решились еще и потому, что в новейших научных исследованиях (о чём сказано выше) появились сведения об обнаружении других греческих рукописей трактата, не привлекавшихся составителями и издателямиДобротолюбия. Между тем даже в последнем греческом изданииДобротолюбияимеется много ненадежных чтений и издательских конъектур (иногда безосновательных из-за отсутствия сверки с цитируемыми источниками), вынесенных на поля книги. Существенны и некоторые расхождения греческого печатного текста и славянского перевода Паисия Величковского (в том виде, в котором перевод был опубликован). Надеемся, что все эти проблемы получат разрешение в новом критическом издании трактата: только тогда будет целесообразным делать новый перевод или полностью редактировать старый.

Примечания к трактату принадлежат Н. А. Леонтьеву (отмечены инициаламиН. Л.), В. В. Бибихину (отмечены инициаламиВ. Б.) и А. Г. Дунаеву (все неподписанные примечания; в совместных комментариях принадлежащие ему дополнения выделены бук- вамиА. Д.). Дополнения-пояснения Н. А. Леонтьева, включенные А. Ф. Лосевым в основной текст в квадратных скобках, восстановлены в первоначальном своем виде (т. е. как подстрочные примечания). Многочисленные цитаты греческого подлинника (введенные как Н. А. Леонтьевым, так и А. Ф. Лосевым) были не без сожаления всюду сняты (в соответствии с общей концепцией и ориентацией настоящего сборника), за редкими исключениями.

В заключение отметим, что интерес А. Ф. Лосева к трактату Каллиста был, очевидно, вызван влиянием неоплатонизма на сочинение Ангеликуда1412. Трактат выборочно сверен по греческому тексту в последнем, пятом (стереотипном) изданииДобротолюбия1413.

Подробнее о рукописной традиции глав см. ниже на с. 423–428.

* * *

СочинениеО духовной брани и о согласном с ней священном безмолвии( Περὶ νοητοῦ πολέμου καὶ τῆς κατ᾿ αὐτὸν ἡσυχίας) переведено М. В. Грацианским под редакцией А. Г. Дунаева по критическому изданию Куцаса1414.