<38>. Эту молитву, о которой мы сказали выше, опытными аскетами мы научены произносить так, а именно: когда мы обвиняем себя в каком-то грехе, то [следует] говорить всегда с большим смирением: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня». Когда наступает брань685, говорить: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помоги мне». Когда же кто-то молится, заботясь о деле, или занят бдением, или отправляется в путь, или просто при случае в свободные часы, то [подобает] говорить всегда так: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, смилуйся надо мной, грешным, и спаси меня». А поскольку Отец «весь суд отдал Сыну"686, то должно всегда молить Его быть милостивым к нашим грехам и спасти нас даром Его благодатью, поскольку «спаси» содержит в себе и «помилуй меня», ибо никто не спасается, не будучи помилованным.

<39>. Рассмотрев, раскроем сердце, когда произносим и ту, и эту молитву, и обнаружим, что «смилуйся надо мной (ἱλάσθητί μοι), грешным687, и спаси меня» гораздо более смиряет сердце, чем «помилуй меня (ἐλέησόν με)"688. Приникнем к совести, потому что Бог поставил ее нашим судьей689, и найдём, что непрестанно грешить (как поступаем все мы) и говорить всегда в постоянной молитве: «Сыне Божий, помилуй меня», – таковой образ [действий] вызывает негодование. Посему сказал Спаситель: «Не всякий, говорящий Мне “Господи! Господи!”» и следующее690.

<40>. Когда мы, согрешив, перестали грешить, то подобает говорить нам всегда как кающимся: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня»; когда же мы не перестаём грешить, то обвинили себя, как мытарь, и тогда Спаситель указал нам, находящимся в таком состоянии, молиться по примеру оного по-мытарски.

<41>. Итак, когда человек произносит: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, смилуйся надо мной», – то он говорит [тем самым]: «Милостивым и благосклонным будь, Господи, к моим грехам»; а когда он скажет «грешнику», это является исповеданием, в одном слове, сразу охватывающем все грехи; а слова «и спаси меня» означают:какТы, Господи,знаешь

и как хочешь, помиловав691, спаси меня даром Твоей благодатью, ибо, беспрестанно согрешая, достоин я осуждения и всяческого наказания. Ведь того помилует Господь, кого спасёт до конца, как говорит Он через пророка: «И помилую, если его помилую" и далее692.

<42> И совершенному [человеку] более соответствует выражение «смилуйся надо мной693», ибо тот, кто уверен, что помилован, должен неохотно и с небрежением говорить «помилуй меня»; а слова «смилуйся надо мной, грешным» и истолкование их, приведённое выше,полагают над (ἐπάνω) ним694совершенные им прежде грехи695: медлительность, небрежение, гневливость, уклонение сердца, благодаря чему сердце окрадывается лукавыми помыслами (иногда кичением, а иногда блудом); а также он страшится снова впасть в грехи. Поэтому ему нужно вопиять постоянно «и спаси меня», то есть:как знаешь и как хочешь, Господи, направь жизнь мою и спаси меня до конца. Когда же и сам он как человек впадёт в некое прегрешение, телесное или душевное, предпочтительнее ему говорить «помилуй меня», пока не уверится душевным чувством в милости Божией. Всегда говорить «смилуйся надо мной, грешным, и спаси меня» или «помилуй меня» дано всем нам только ради непрестанной памяти о Господе и Боге и Спасе нашем Иисусе Христе. Следовательно, должно каждому рассуждать о себе и поступать согласно прежде сказанному толкованию; и поскольку ум наш является как бы жерновом, по словам святого696, то что ему дашь, то он и мелет, будь то пшеница, ячмень или просо.

Трезвенническая молитва столь наипрекрасна, когда славословие Бога и хвала воссылается постоянно каждый день; посему Святой Дух говорит через пророка: «Принеси Богу жертву хвалы,затемпризови"697. Не сказал Дух Святой: »Принеси Богу жертву– “Господи, помилуй”», – но: «Принеси Богу жертву хвалы,затемпризови», то есть умоляй, проси, молись, ибо одно – гимн и другое – молитва, а «Господи Иисусе Христе,

Сыне Божий, помилуй меня» является прошением. Итак, если ты, человече, произносишь со славословием, хвалой, благодарением и благословением и эту молитву, то ты трудишься и стоишь настороже: трудишься, созидаешь и сеешь благодаря первым, а охраняешь благодаря второй.

Святой Нил говорит: «Имеющим ночью и днём уста, отверстые для песнопения Богу, открыто наготове сокровище небесных благ»698. Он не сказал: «Говорящим “Господи, помилуй”», хотя и помилованным, но славословящим, хвалящим и благословляющим. «"Сей славословие и хвалу», – говорит Василий Великий, –чтобы пожатьславу, почести и венки в Царствии небесном"699. Он не сказал: «Сей “Господи, помилуй”», но славословие и хвалу. Отсюда очевидно, что собственно и истинно первым деланием является славословие Бога и хвала, а вторым – прошение, и первое делание настолько отличается700от второго, насколько плод деревьев – от листьев. Ито следует делатькак более нужное и более главное,и сего не оставлять701, потому что плод нуждается в листьях.

Святой Симеон Новый Богослов говорит, чтонасколько душа ценнее тела, настолько разумный человек лучшенеба, земли, моря, солнца и воздуха702, поскольку все это, будучи бессловесными стихиями, не воздаёт славословия их Создателю, тогда как человек, являясь [существом] словесным, и восхищается, и всегда воссылает славословие, хвалу, благодарение и благословение своему Творцу. <47>. И святой Максим говорит: «Чин диакона занимает тот, кто умащает ум к священным подвизаниям и отгоняет от него страстные помыслы; а чин пресвитера занимает тот, кто просвещает ум к познанию сущих и истребляет “лжеименное знание”703; чин же архиерея занимает тот, кто усовершает ум святым миром знания Святой и Поклоняемой Троицы"704, – то есть молящийся с богословием. <48>. «"Душа, вращаясь в чудесах (θαύμασι) Божиих», – говорит святой Исаак, – благодатью прославляемого ею Бога вся становится прославленной, словно бы живя после воскресения»705. Стало быть, если от одного удивления (θαυμάζειν) Богом душа становится вся прославленной, сколь более она будет прославлена, когда Его славословит, восхваляет, благодарит и благословляет за сии преестественные творения Его?

<49>. "Добродетелитребуютсядля знания творений"706, потому что через них душа получает рассудительность и возводится к уразумению их; а знание творений [нужно] для познания Создателя творений; познание же Создателя непременно [требуется] для хвалы и славословия Его.

<50>.В видимом мире узревается человек–некий иноймыслимыймир,а в мыслимом – разумениеи слово (ὁ λογισμὸς καὶ ὁ λόγος),ибочеловек –провозвестник неба, земли, моря и воздуха,а прорицателем ума, чувстваи знания о сущих, а затем и о Создателе сущих,служит разумениеи слово,без которых707оба мира были бы немыми(ἐκεκώφωντο ἄν)708. Итак, видимый мир создан ради мыслимого, а мыслимый – ради разумения и слова, а разумение и слово – ради хвалы и славословия сотворившего оба [мира] Бога, Которому подобаетслава, держава, поклонениево веки веков. Аминь709.