Спустя некоторое время Павел был взят под стражу в Иерусалиме и отправлен в Кесарию на суд перед римским правителем Феликсом. Феликс принял Павла благосклонно и не охотно внимал жалобам на него иудеев. Он дал Павлу более свободы, нежели прочим узникам, и готов был даже совсем освободить его, если бы Павел захотел откупиться деньгами. Один раз он призвал к себе Павла и, вместе с женою своею Друзиллою, дочерью царя Ирода Агриппы, слушал его беседу о вере во Христа. Когда же апостол начал говорить о правде, о воздержании и о будущем суде, то Феликс, почувствовав угрызение совести, пришел в страх и отвечал ему: «Теперь пойди, а когда буду иметь время, позову тебя опять». Но как грешникам всегда страшно слушать истину, то и Феликс не нашел времени дослушать проповедь Павлову.

По прошествии двух лет на место Феликса поступил Фест. Этот правитель еще менее любил правду, а потому Павел, опасаясь, чтобы он не предал его в руки иудеев, потребовал суда перед самим римским императором. Тогда Фест, рассудив с советом своим, объявил Павлу, что он будет отправлен на суд к кесарю.

Спустя несколько дней после сего прибыли к Фесту в Кесарию царь Агриппа и Вероника. Это обстоятельство дало Павлу случай еще раз торжественно проповедать о Христе и о благодати, данной ему как апостолу. «С помощью Божиею, – так заключил свою речь Павел перед Агриппою, – до сего дня я жив и свидетельствую малому и великому, о чем говорили Моисей и пророки, то есть что Христос должен был пострадать и, восстав из мертвых, возвестить свет народу иудейскому и язычникам». При этих словах Фест воскликнул громким голосом: «С ума ты сошел, Павел! Большая ученость доводит тебя до сумасшествия». Но он сказал ему в ответ: «Нет, достопочтенный Фест, я не сошел с ума, но говорю слова здравого смысла и истины. Ибо знает об этом и царь, перед которым я говорю так свободно. Веришь ли пророкам, царь Агриппа? Знаю, что веришь!» Агриппа отвечал: «Ты нимало не убедил меня сделаться христианином». Павел же на это сказал: «Молил бы я Бога, чтобы рано или поздно не только ты, но и все, слушающие меня ныне, сделались такими, как я, кроме этих уз».