Сцена III
[Другая часть острова]
Гонзало
Мой господин, я больше не могу
Ни шагу сделать в этом лабиринте,
Петляющем, как заяц. Отдохнем,
Прошу вас.
Алонзо
Я и сам устал, признаться,
До полного изнеможенья духа.
Присядем; отдых нам необходим.
Здесь распрощаюсь я с моей надеждой,
Так долго льстившей мне. Он утонул,
И это правда. Сколько ни зови,
Ответом будет только хохот моря
Над тщетностью всех поисков. Смиримся.
Антонио (в сторону, Себастьяну)
Я рад, что он с надеждами расстался.
Так не забудем же про цель свою
Из-за одной сорвавшейся попытки.
Себастьян (в сторону, Антонио)
При первом случае…
Антонио (в сторону, Себастьяну)
Сегодня ночью.
Когда они так выбьются из сил,
Что вряд ли смогут бдительность хранить.
Всю ночь…
Себастьян
Достаточно. Итак, сегодня.
Слышится странная торжественная музыка. Наверху, на балконе, появляется Просперо (невидимый для актеров). Входят несколько диковинно наряженных фигур, вносящих пиршественные блюда, с танцами, знаками приветствия и приглашения королю и придворным отведать эти блюда, после чего они удаляются.
Алонзо
Откуда эта музыка, друзья?
Гонзало
Какие гармонические звуки!
Алонзо
Храни нас небо! Что это такое?
Себастьян
Театр оживших кукол! Ну, теперь
Готов поверить я в Единорога
И Феникса в пылающем гнезде
На пальме аравийской.
Антонио
Я подавно
В любые чудеса теперь поверю.
Нет, путешествующие не лгут,
Хоть дураки внимают им с усмешкой.
Попробуй я в Неаполе поведать
Об этом приключенье, кто поверит
В таких островитян (а это были,
Конечно, местные островитяне),
Которые, хоть с виду диковаты,
Манерами своими превосходят
Иных – да что я говорю! – любых
Из наших земляков.
Просперо (в сторону)
Святая правда;
Средь вас есть те, что хуже дикарей.
Алонзо
Я не могу довольно надивиться
На эти одеянья, жесты, звуки,
Красноречивую их пантомиму
Без слов.
Просперо (в сторону)
Хвалить уместнее в конце.
Франциско
Они исчезли странно!
Себастьян
Что за дело,
Коль яства на столе. Мы голодны.
Отведайте, синьор!
Алонзо
Нет уж, увольте.
Гонзало
Не стоит опасаться, государь.
В дни нашей юности кто бы поверил
В людей, лицо несущих на груди,
Или в бычьеголовых горцев – с зобом,
Как кожаный мешок? А в наши дни
Любой моряк иль попросту трактирщик
Нам предоставит ворох доказательств
И не таких чудес.
Алонзо
Что ж, я поем;
И будь что будет – все равно надежда
Во мне погасла. Брат и вы, мой герцог,
Поешьте с нами.
Гром и молния. Появляется Ариэль в костюме Гарпии. Он хлопает крыльями над столом, и все угощение чудесным образом исчезает.
Ариэль
Вы – грешники! Вот почему Судьба,
Что правит нижним миром, повелела
Волнам вас поглотить и вновь извергнуть
На сей безлюдный брег. Вы недостойны
Жить средь людей. Ага! Вас проняло!
В подобном положенье даже трус
Повесился бы или утопился.
Алонзо, Себастьян и другие выхватывают мечи.
Глупцы! Я и товарищи мои —
Служители судьбы. Железки ваши
Скорее ранят ветер над холмами
Иль шутовским ударом поразят
Грудь моря, что само себя врачует,
Чем срежут хоть пушинку с этих крыльев.
Когда б они могли нас уязвить,
Мечи бы ваши стали неподъемны
Для ваших рук. Внимайте же! Я послан,
Чтобы сказать троим из вас: вы вместе
Изгнали благородного Просперо
Из герцогства его, швырнули в море
С дитем невинным; море и отмстит
За ваше преступленье, ибо боги
Откладывают, но не забывают;
Они подняли ныне все стихии
На вас; они, Алонзо, у тебя
Отняли сына, и они вещают —
Через меня – вам медленную гибель,
Что хуже смерти, ибо шаг за шагом
Она вас мучить будет и прикончит
Здесь, на пустынном острове; и средство
Спастись – одно: глубокая печаль,
Раскаянье и твердая решимость
Впредь чистоту в душе своей блюсти.
Раскат грома. Ариэль исчезает. Затем, под звуки негромкой музыки, появляются те же фигуры, которые с шутовским танцем и гримасами уносят со сцены стол.
Просперо
Мой Ариэль, исполнил ты на славу
Роль Гарпии, что поглощает всё,
И ничего не упустил из слов,
Что должен был сказать. Другие духи
Недурно также отыграли роли,
Всяк в своем роде. Силой высших чар
Своих врагов вогнал я в страх и трепет.
Оставлю их пока и к Фердинанду
(Которого считают утонувшим)
Отправлюсь – услыхать и убедиться,
Как столковались наши голубки.
(Уходит с балкона.) Гонзало
Во имя неба, государь, что с вами?
Куда вы смотрите?
Алонзо
О ужас! Ужас!
Как будто вал морской мне в уши грянул!
Как будто буря голосом органным
Мне проревела в душу это имя —
Просперо! Это был мне приговор.
За это сын мой погребен в пучине.
Я должен лечь с ним рядом, и пускай
Заносит илом нас.
(Уходит.) Себастьян
Поодиночке
Готов я биться с легионом бесов.
Антонио
Я – за тобой!
Уходят Себастьян и Антонио.
Гонзало
Все трое – в помраченье.
Сознание вины, подобно яду,
Их начинает мучить изнутри.
Я вас прошу – последуйте за ними,
Чтобы отчаянье в недобрый миг
Не увлекло в беду их.
Адриан
Обещаем.
Все уходят.
