Рвется цепь, и стрелок опускает ружье,

Господин и слуга объезжают равнину,

Запах битвы напомнил мне хлеб и жнивье,

И опять молодею я наполовину.

Ибо наши вожди восклицали:"Конец!"

Ибо наши пророки взывали напрасно.

Наши пашни погибнут без стойких сердец.

Войны выжгут леса и на пепле погаснут.

Но реют знамена над нами, и снова гремят барабаны --

Так было уже однажды, я все это слышал и видел,

Вот так я обрел свою юность в проигранной битвы тумане,

Вот так я обрел свое сердце, войдя к пораженью в обитель.

Мы вышли на битву под стягом свободным,

Мы жаждали радости, а не победы,

Мы долго топтались на поле бесплодном…

Вопрос — в ожиданье, а в битве — ответы.

И снятся мне дни одиноких скитаний,

От нас ускользали последние корки.

Какая же бедность, тоска испытаний,

И гордость за имя в газетной подборке.

И проклятые буквы сияли во мраке,

Ну, а мы разбегались по грязным подвалам,

Здесь хозяйничал Дьявол и лихие собаки

Пробегали по следу — он был золот на алом.

И мне было двадцать, да, двадцать всего лишь,

А ублюдки, которых на рынке купили,

Меч Английский направили против невольных

И над Африкой скованной бич заносили.

Есть такие ребята — ни купить, ни продать.

Пусть все гладко и сладко — их не взять на зевок.

Их железное слово больше, чем благодать.

Даже ад их почтительно кличет:"Дружок".

Все опять по старинке — визг да лязганье злое.

И Ничтожное Слово на безмерных страницах,

А торгашество слово порочит святое,

Гримируя свой гнев на промасленных лицах.

Вера бедных и сирых и слаба, и пристрастна,

А гордыня богатых постоянно в продаже,

Кто избранники маршалов Англии — ясно,

А реклама из"Дейли"не скрывается даже.

Скряга тот, кто от жадности пухлой пресыщен,

Тот же, кто начеку, хоть и беден — сильнее.

О Труда Вавилон, ты отчаянный нищий,

За твоей нищетой мои песни, за нею.

Мы сражаемся не оттого, что хозяин

Посылает нас в бой, нам не надо покоя.

Мы узнали друг друга, точно Авель и Каин.

С нами раб и свободный — наше дело святое!