Однако желающий приобрести веру, которая есть основание всего благого, дверь таин Божиих и беструдная победа над врагами, нужнейшая всякой добродетели, крыло молитвы и вселение Божие в душе, должен потерпеть всякий искус, каким будет искушаем от врагов и многих и различных помыслов, которых никто не может понять, ни сказать о них что-либо, ни изобрести их, как только изобретатель зла диавол. Но пусть таковой не боится, ибо если он победит постигающие его искушения, со многим усилием, и удержит ум свой, не допуская его послаблять помыслам, рождающимся в сердце его, то он разом победит все страсти, ибо не он будет победивший, но пришедший в него верою Христос. О таковых сказал Господь:Аще имате веру, яко зерно горушнои прочее (См.: Мф. 17, 20). Но если помысл [123], изнемогши, и уступит немного, пусть не страшится, и не отчаивается, и не приписывает своей душе говоримое злоначальником, но с терпением, по силе своей, старательно да совершает делание добродетелей и соблюдение заповедей в безмолвии и упразднении по Богу от всего произвольно помышляемого, чтобы враг, исполнив всякие ухищрения и мечтания днем и ночью и найдя, что он вовсе не заботится о представляемых ему играх и образах, со всеми мыслями, которыми он его устрашал, выставляя за истину игралища, полные лжи, соскучит и отойдет. А делатель заповедей Христовых, познав на опыте немощь врага, не ужасается более никакого его ухищрения; но с радостию, все, чего хочет и желает по Богу, делает беспрепятственно, укрепляемый и вспомоществуемый, чрез веру, Богом, в Которого уверовал, как Сам Господь говорит:Вся возможна верующему(Мк. 9, 23). Ибо не он ведет брань со врагом, но Бог, промышляющий о нем ради веры. Пророк говорит:Вышняго положил еси прибежище твоеи прочее (См.: Пс. 90, 9); и таковой вовсе не заботится ни о чем, зная, чтоконь уготовляется ко брани, отБогажеспасение его, говорит Соломон (Ср.: Притч. 21, 31), и потому во всем поступает смело. Как говорит святой Исаак: приобрети веру в себе, чтобы попрать тебе врагов своих. Ибо таковой живет не как самовластный, но как скот, водимый волею Божиею, по слову пророка:скотен бых у Тебе, и аз выну с Тобою(Пс. 72, 22–23). Хочешь ли успокоить меня познанием Твоим — не противоречу. Хочешь ли опять, ради смирения, попустить на меня искушения — я также с Тобою; и ничего отнюдь не буду делать сам от себя. Без Тебя я не произошел бы из небытия, и не могу ни жить, ни спастись. Что Ты хочешь, то и твори с созданием Твоим! Но верую, что, будучи благ, Ты устроишь и мне благое, хотя я и не познаю, что это полезное, но я и недостоин знать, и не прошу научиться, чтобы получить спокойствие, — может быть, это мне неполезно. Не смею просить и облегчения какой-либо брани, хотя я и немощен, и во всем отягощен, но не знаю, что мне полезно. Ты ведаешь все, и — как ведаешь — сотвори; только бы мне не погрешить, что бы ни случилось; но хочу или не хочу, спаси меня! Однако и это — если Тебе угодно. Мне вовсе нет дела. Я пред Тобою как бы бездушный: душу мою предаю в пречистые руки Твои, в нынешнем веке и в будущем. Ты все можешь, и все знаешь, и всем хочешь всякого блага, и всегда желаешь моего спасения. Это ясно из всех благодеяний, которые Ты оказал и постоянно нам оказываешь, по благодати, явно и неявно, которые мы знаем и которых не знаем, и из самого превышающего ум снисхождения Твоего к нам, Сын и Слово Божие! А я кто, что осмеливаюсь извещать (о себе) Тебя, Сердцеведец? Но говорю это для того, чтобы и самому мне, и врагам моим знать, что я прибегаю к Тебе, Пристанищу спасения моего. Вот, чрез благодать Твою, познал я, что Ты мой Бог, и уже не смею много говорить, но только ум, свободный [124] от всего, глухой и немой ко всему, хочу представить Тебе. Не я, а благодать Твоя все совершает. Не знаю, делал ли я когда-либо что доброе, но всегда — много злого, за которое в виде раба повергаюсь пред Тобою, изъявляя тем, что Ты сподобил меня каяться, и что яраб Твой и сын рабыни Твоея(Пс. 115, 7). Но не попусти мне, Господи мой, Господи [125] Иисусе Христе, Боже мой, делать, или говорить, или мыслить неугодное Тебе. Довольно для меня множества стольких прежде бывших грехов моих; но — как Ты хочешь — помилуй меня! Согрешил я, помилуй меня — как знаешь. Верую, Господи, что Ты слышишь умоляющий Тебя голос мой — помоги моему неверию, Даровавший мне после бытия и то, чтобы быть мне христианином. «Велико для меня, говорит (Иоанн) Карпафский, — что я ношу имя инока и христианина». Как сказал Ты, Господи, одному из рабов Твоих: велико для тебя, что ты наречен Моим именем; и для меня это более всех царств земных и неба; только не отлучи меня от наречения сладчайшего Твоего имени. Владыко многомилостивый! Благодарю Тебя и прочее, как прежде написано. Как иное чтение прилично деятельному, иные слова, слезы и молитва, так и вера эта — иная, в сравнении с тою первою, рождающею безмолвие. Та есть вераслуха, а эта ведения, как говорит святой Исаак; но ведение достовернее слуха. От естественного знания рождается первая и общая (всем) православная вера, от нее рождаются, как сказано,упразднениепо Богу, пост, бдение, чтение, псалмопение, молитва, вопрошение опытных; и от всего этого рождаются добродетели душевные, то есть соблюдение заповедей и хранение и устроение нравственности, от которых — великая вера, надежда и совершенная любовь, восхищающая ум к Богу, как сказано, в молитве, когда кто духовно [126] соединяется с Богом, как пишет святой Нил. Слова же молитвы однажды написаны, чтобы всегда тою же молитвою молился желающий представить ум свой неподвижным Святой и Живоначальной Троице, как бы видя, хотя и ничего отнюдь видеть невозможно, но безвидным, невообразительным, необразовидным, несмущенным, неразвлекаемым, неподвижным (должен быть ум), невещественным, ни о чем из существующего во всем творении не мыслящим и не размышляющим, лишь в глубоком мире и совершенной тишине беседующим с Богом и только Его святую память имеющим, пока не достигнет восхищения ума; после того, как сподобится должным образом произносить молитву Господню, то есть «Отче наш». Как говорили святой Филимон (и святая Ирина) [127], вместе со святыми апостолами, мучениками и преподобными. Вне же этого бывающее есть наругание [128], происходящее от самомнения. Божественное беспредельно и неописанно, и ум, сосредоточившийся в себе, таков должен быть, чтобы сподобиться, по благодати, нашествия Святого Духа.Верою бо ходим, а не видением, — говорит апостол (2 Кор. 5, 7). Потому и должны мы долгое время пребывать в подвиге, чтобы ум, от долговременности получив привычку, сильным желанием был влеком к Божественному. Ибо если ум и не найдет чего-либо иного, большего чувственных вещей, то (все-таки) уже не привлекается к ним желанием, и пребывает в том, к чему он привык по долговременности. Ибо как человеколюбивым и бесстрастным не много вредят житейские дела, потому что они хорошо их устраивают, так и имеющим великие дарования, — ибо они Богу приписывают то, что правильно исполнили.