Пророки Аггей и Захария имели особенное от Бога назначение, чтобы побуждать Иудеев к созиданию храма в Иерусалиме, после возвращения их из плена Вавилонского.

Дело сие было начато, но враги веры и народа Иудейского препятствовали оному. Иудеи остановились в унынии, которое потом перешло в охлаждение, извиняющее себя мыслию, что время еще не благоприятствует делу. В сие время явился Пророк Аггей и побуждал приняться за созидание храма:Созиждите храм, и благоволю в нем и прославлюся, рече Господь(Агг.1:8). Вслед за ним явился Захария и к тому же поощрял удостоверением о благоволении Божием и надеждою успеха:Сице глаголет Господь: обращуся ко Иерусалиму щедротами, и храм Мой созиждется в нем(Зах.1:16). Вследствие сего храм создан, и благоденствие Иерусалима возвысилось.

Мы здесь не в Иерусалиме. Не для града и народа создан сей храм. Никто не препятствовал его созиданию, и никто не понуждал к сему, и никогда к подобному делу не требует понуждения сей град, издревле доныне любитель храмов Божиих. Добрая воля, благочестивое усердие, человеколюбие общества граждан создали сей храм в соединении с сим домом, для того чтобыЛазарьубогий, истощенный в силах, беспомощный,не лежал у ворот богатого[Лк.16:20] или в полуразрушенной хижине другого, почти так же беспомощного, чтобы здесь общественно исполняемо было то, что призывается к благословению на суде Христовом, - призрение странных, немощных, беспомощных, питание алчущих, одеяние нагих. Но сего не довольно, человеколюбие Христианское возжелало еще, чтобы призреваемые здесь пользовались не только покойным для них жилищем, но и домом Божиим, чтобы им близко было находить духовную пищу и духовное врачевство душевных болезней в священнослужении и таинствах святаго храма. И сие желание ныне исполняется. Благословен Бог! Благословенно Христианское человеколюбие!

После сего можете спросить: для чего же напомнил я здесь обстоятельства Иерусалимского храмоздательства? Ответствую: для того, что из сих обстоятельств можно почерпнуть мысли утешительные для храмоздателей и полезные для всех посетителей храма.

В Иерусалиме видим, что когда люди не оказывали усердия к созиданию храма Богу, тогда Сам Бог послал Своих чрезвычайных посланников, чтобы побудить к сему. Из сего можно усмотреть, как желает Бог, чтобы создан был храм имени Его. А сие подает создателям храма Божия радостную мысль, что, созидая и украшая храм, они исполняют то, чего особенно желает Бог. И если счастливы были те, которые успешно потрудились в созидании храма, быв настоятельно побуждены к тому Божиими посланниками, менее ли счастливы те, которые приемлют участие в храмоздательстве, не быв никем понуждаемы, по чистому свободному усердию к Богу и по любви к святыне Его?

Не для храмоздателей только, но и для всех верующих в Бога и желающих спасения души глубокого внимания достойно то, что Бог Сам желает и требует Себе храма.

Первый на земле храм истинного Бога у Израильтян, по исходе их из Египта, при горе Синае, подвижный соответственно тогдашнему их странствованию, был устроен и освящен единственно по повелению Божию и по непосредственному предначертанию Божию, без предварительного желания человеческого.

После того чрез несколько веков, когда царь Давид пожелал вместо подвижного храма создать неподвижный, Господь Бог и сие храмоздательство принял в Свое особенное смотрение и, устранив от оного Давида как пролившего много крови в бранях, предоставил оное сыну его, мирно царствовавшему Соломону.

Попущено было сему первому в Иерусалиме храму, за грехи народа, быть разрушену Вавилонянами, но еще прежде, нежели над ним совершился сей суд, правосудный и вместе милосердный Господь предопределил и чрез Исаию Пророка предвозвестил создание второго Иерусалимского храма, и для начатия сего дела избрал царя Кира, еще не родившегося.

И далее, когда созидание второго Иерусалимского храма, начатое под покровительством Кира, остановлено было при преемниках его, Господь вновь принял сие дело в Свои руки и Своимрвением великим(Зах. 1:14) совершил оное, послав облеченных Божественною Его силою побудителей, Пророков Аггея и Захарию.

Наконец и второй храм Иерусалимский окончательно разрушен Римлянами, по правосудию Божию, за беспримерно тяжкий грех Иудеев -за убиение Начальника жизни(Деян.3:15), Господа нашего Иисуса Христа - и вместе, по премудрой судьбе Божией, чтобы ветхозаветное богослужение уступило место совершеннейшему, новозаветному, Христианскому. И в сие время, когда с распространением Христианства по всей вселенной надлежало распространить и храмы Христианские по всей вселенной, паки Сам Бог явился творцом храмов, ибо воплощенный единородный Сын Божий по вознесении Своем на небо,облече Своя ученики и Апостолы силою свыше, яже есть Дух Святый; и они по действию в них Святаго Духа, быша сильнии делом и словом, крещение предаша сыноположения, церкви воздвигоша, утвердиша жертвенники, священства положиша правила и законы, которых и мыдержим предание(Молитва в освящение Храма).

И о первенствующем храме сего царствующего града не Бог ли сказал Великому князю устами Святителя Петра почти то же, что некогда Иерусалиму устами Захарии:созижди храмБогоматери,и обращусяк Москвещедротами? И вот, пять веков свидетельствуют, что то было верное слово Божие в устах угодника Божия.

Усматривая таковые издревле судьбы Божии над храмами Божиими, что должны мы помыслить, братия? Каждый основательно размышляющий найдет в оных следующие поучительные истины.

1. Храм истинного Бога, с Его святынею, чиноположениями и таинствами, есть не человеческое их изобретение, а собственное Божие устроение.

2. Устроение храма Божия и в нем его священнодействий не должно зависеть от произвола человеческого, а должно быть основано направилах и законах священства, которыеположили Апостолы, облеченные Духом Святым, сильные делом и словом.

3. Премудрость Божия устроение святого храма признала не только полезным, но и необходимым пособием для спасения человеков, ибо Премудрости Божией не свойственно делать что-либо излишнее и не полезное.

4. Посему всякий человек, желающий себе спасения, прилежно должен притекать во храм Божий, со вниманием и по мере возможности с разумением участвовать в его молитвах и славословиях, внимать и последовать слышимому в нем слову Божию и учению жизни и освящать себя его таинствами, согласно с правилами и законами, которые положили, и предали нам богодухновенные Апостолы и Богомудрые отцы.

Что посему должно думать о тех, которые, услышав нерассудительную или неблагонамеренную клевету на Православную Церковь, удаляются от освященного по Богопреданному чину храма и от его благодатных таинств, остаются без дома молитвы, или самочинно устрояют себе молитвенницы неблагословенные и покушаются составить некие призраки раздробленных церковных обществ? Самочиние дерзновенное, и притом не только бесплодное, но и душевредное! Они сами себя отсекают от единства живого и живоносного Тела Христова, то есть от единой, истинной, святой Церкви Христовой. Но член, отсеченный от тела, не имеет жизни. Так и они не имеют животворящей благодати Христовой и благодатного освящения. От таковых предостерегает вас, братия, слово Апостольское:Блюдитеся от злых делателей, блюдитеся от сечения(Флп.3:2).

Что скажем и о тех из нас, которых не удаляет от святого храма ложное мудрование, но которых часто не допускает в него нерадение и суета мира? Строго мы осудим за сие сами себя, если только рассудим о сем здраво. Близ себя или невдалеке имеем храм, по воле Божией созданный, по Богопреданному чину освященный, исполненный присутствия Божия и таинственной благодати, по собственному изречению Господа:И будут очи Мои и сердце Мое ту вся дни(2Пар.7:16) - готовый одушевлять нашу молитву дыханием Духа Святаго, просвещать нас словом Божиим, питать нас Телом и Кровию Христовой. Толикие духовные и Божественные сокровища Господь для нас в Храме Своем приготовил, открыл, предложил, чтобы мы пользовались ими для нашего вечного блага и вместе для исполнения воли Его, вечно нам благодетельной, и при всем том, когда наступает день, особенно посвященный Богу, и час, присвоенный храму Его, иные спешат не во храм, аов убо на село свое, ов же на купли своя(Мф.22:5), или на увеселения суетные, излишние, даже иногда противные благонравию, приятные только духам лестчим, врагам нашего спасения, ищущим вовлещи нас в свою погибель. Какое неблагоразумие! Какое порабощение суете! Какое невнимание к нашему собственному истинному и вечному благу! Какая неблагодарность пред Богом Благодетелем! Какое отсутствие страха Божия! Ибо как милосердию Божию свойственно открывать для нас, даже и недостойных, сокровища благодати Своея в ожидании нашего покаяния и исправления, так равно и правосудию Его свойственно отнимать Божественные дары, оскорбляемые пренебрежением, и наказывать неблагодарность.

Лучшего желаем вам, братия. Как некогда создание Иерусалимского храма соединено было с щедротами Божиими к самому Иерусалиму, так и ныне благодать святаго храма, по вашей вере и благочестивому усердию, да будет вам в благословение, освящение и спасение души, и во умножение щедрот Божиих ко всему житию вашему временному, в уповании блаженныя жизни вечныя. Аминь.

Святитель Филарет (Дроздов). Избранные труды, письма, воспоминания. - М.: Православный Свято-Тихоновский Богословский институт, 2003. С.520-524.

Из слова о молитве за усопших

Есть в христианстве люди, которые сами себя лишают утешения молиться за усопших. Какие это люди? — Без сомнения те, которые, приметным или неприметным для себя образом, больше любят умствовать, нежели веровать. Почему не приемлют они молитв за усопших? — Не видно другой тому причины, кроме той, что не понятно, как действие молитвы простираться может так далеко, — даже из одного мира в другой, из видимого в невидимый.

Человека, рассуждающего таким образом спросил бы я: понятно ли обыкновенному разуму действие молитвы человека живущего, — за другого живущего, — особенно если молитва приносится за отсутствующего, или же и за присутствующего, но приносится для испрошения чего-либо нравственного и духовного, как-то: прощения грехов, исправления от пороков, укрощения страстей, просвещения, утверждения в добродетелях? Две души, каждая с своим собственным умом, волею, склонностями, свободою, не суть ли одна для другой два отдельные мира, — отдельные тем более, что преграждены телами? Как же молитва одной простирает свое действие на другую?

Если возьмутся изъяснить, как отдельность существа и свободы не мешает действовать молитве за живых: сим самым изъяснится, как та же отдельность не мешает молитве за усопших. Если скажут, что действие молитвы за живых возможно, хотя неизъяснимо разумом? то я скажу: не отвергайте же и действия молитвы за усопших потому только, что оно неизъяснимо, или таковым кажется.

А по моему мнению, в предметах веры безопаснее меньше умствовать, а более верить, и утверждаться не на мудровании собственном, а на Слове Божием. Слово же Божие говорит:о чесом помолимся, якоже подобает, не вемы(Рим. 8, 26). Следственно по разуму, без благодати, не знаем, можно ли молиться за кого-нибудь. Носам Дух, — продолжает апостольское слово, —ходатайствует о нас воздыхании неизглаголанными, в молитве каждого, по его состоянию особенной: и тот же Дух, для общего руководства в молитвах, наипаче общественных, явственно изрекает, о чесом подобает молитися. Например:молю убо прежде всех творити молитвы, моления, прошения, благодарения за вся человеки(1 Тим. 2, 1).Еще, аще кто узрит брата своего согрешающа грех не к смерти, да просит, и даст ему живот, согрешающим не к смерти. Есть грех к смерти? не о том, глаголю, да молится.(1 Иоан. 5,16). И еще:молитеся друг за друга, яко да исцелеете. Много бо может молитва праведного поспешествуема(Иак. 5, 16). Послушаем еще, как святой апостол Павел и молится за других, и требует молитвы других.Молимся всегда о вас,пишет он к Солунянам,да бы сподобит званию Бог наш и исполнит всяко благоволение благости, и дело веры в силе, яко да прославится имя Господа нашего Иисуса Христа в вас и вы в Нем, по благодати Бога намего и Господа Иисуса Христа(2 Сол. 1, 11, 12). И далее в том же послании:прочее, молитеся о нас, да слово Господне течет и славится, якоже и в вас(3, 1). И в другом послании:всякою молитвою и молением молящеся во всяко время Духом, и в сие истое бдяще во всяком терпении и молитве о всех святых и о мне, да дастся ми слово во отверзение уст моих, с дерзновением сказати тайну благовествования, о немже посольствую во узах(Еф. 6, 18, 19).

Не собирая более свидетельств Священного Писания о молитве вообще, как о деле известном, приложим к особенному предмету настоящего размышления те свидетельства, которые доселе приведены.

Если мы не знаем, о чем молиться, а для вразумления нашего незнания дано нам Священное Писание, могущее умудрити во спасение, даже до того, что совершен будет Божий человекна всякое дело благое уготован(2 Тим. 3, 15, 17): то от премудрости благости Духа Божия, изглаголавшего сие Писание, надлежит ожидать, что оно не только удовлетворительно наставит нас о чем молиться, но и предохранит запрещениями, чтобы нам не молиться о том, о чем молитва была бы не угодна Богу. Чаяние сие оправдывается самым делом. Теперь же видели мы, как Священное Писание, заповедуя и молитву за вся человеки, от молитвы, Богу неугодной и человекам не полезной, предохраняет верующего запрещением: есть грех к смерти, не о том, глаголю, да молится. Из сего следует, что если о молении за усопших и нет в Священном Писании особенной, определительной заповеди, а выводится оное только из понятий и заповедей о молитве, более общих? но если притом нет против сего моления в Священном Писании никакого запрещения, как и действительно нет: то самое сие незапрещение, самое молчание Священного Писания есть уже доказательство того, что моление за усопших Богу не противно, и человекам небесполезно.

Охотник до сомнений спросит: не излишне ли молиться о тех, которые умерли с верою и упованием? Ответствую: не излишне ли, по-видимому, молиться о святых? Однако святый Павел велит молиться о всех святых. Не излишне ли молиться об апостолах, которые суть распространители благодати на всех прочих, и первые из святых в Церкви:положи Бог в Церкви первее Апостолов(1 Кор. 12, 28)? Однако апостол Павел требует, чтобы молились о нем и не апостолы, и притом тогда, как он уже приближался к венцу за подвиги апостольства. Есть молитва в пользу самого Евангелия: да слово Господне течет и славится, хотя Евангелие само есть сила Божияво спасение всякому верующему(Рим. 1) Но — можно ли бояться излишества в молитве за верующих?

Или, спросят, — не тщетна ли молитва за умерших во грехе? Ответствую: тщетна — за умерших во грехе смертном, смертию духовною, и в сем состоянии постигнутых смертию телесною, — за тех, которые внутренно отпали от духовного тела Церкви Христовой и от жизни по вере, своим неверием, нераскаянностию решительным и конечным противлением благодати Божией. Где просвещенному и беспристрастному оку явны признаки сей горькой смерти? там нет места утешению молитвы: есть грех к смерти? не о том, глаголю, да молится. — Но что может сделать молитва о брате, согрешающем грех не к смерти? Может дать ему живот. Неужели и умершему телесно? — Святый Иоанн, которого словами теперь мы руководствуемся, не говорит: да? но не говорит и — нет. Он не запрещает молиться об умершем, тогда как запрещает молиться о грешнике отчаянном и безнадежном.

Всепроницательная премудрость Божия, в Божественном Писании, не провозглашает довольно громко заповеди молиться за усопших, может быть для того, чтобы в надежде на сие пособие, не обленились живущие, ранее телесной смерти со страхом свое спасение соделовать. Но когда и не возбраняет сего рода молитв: не то ли сие значит, что еще позволяет бросать, хотя не всегда решительно надежную, но иногда, и может быть часто, благопомощную вервь, отторгшимся от брега жизни временной, но не достигшим вечного пристанища душам, которые между смертию телесною и последним всемирным судом Христовым, зыблются над бездною, то возвышаясь благодатию, то низводясь останками поврежденной природы, то восторгаясь Божественным желанием, то запутываясь в грубой, еще не совсем совлеченной, одежде земных помышлений?

И вот, может быть, почему моление за усопших издревле существовало и существует в Церкви, не как торжественно возвещенный, существенный член веры и строгая заповедь? но как благочестивое предание и обычай, всегда поддерживаемый свободным послушанием веры, и частными духовными опытами. Приведем на сие некоторые свидетельства.

Благодать даяния, пишет Сын Сирахов, пред всяким живым да будет, и над мертвецом не возбрани благодати. Что значит здесь благодать даяния? Если это дар алтарю, то слова: над мертвецом не возбрани благодати, очевидно значит: принеси жертву по усопшем, или, что то же, молись за усопшего. Если же кто хочет признать более вероятным, что благодать даяния значит благотворение бедному? то слова: над мертвецом, не возбрани благодати, будут значить: подай милостыню в память усопшего. Ту ли, другую ли мысль имел сын Сирахов: они обе предполагают одно, им общее основание, — то, что живущий может и должен делать добрые и душеполезные дела ради усопшего.

В истории Маккавеев находим именно жертву и молитву за усопших. Иуда принес оную за воинов, умерших во грехе взятия военной добычи от даров идольских, которыми благочестивый не должен был осквернять рук своих (2 Мак. 12, 39—46).

С тех пор, как образовалось общественное Богослужение христианское, моление за усопших вошло в оное, как часть, постоянно к составу оного принадлежащая. Свидетельствуют о сем все древние чиноположения Божественной литургии, начиная от литургии святого Иакова, брата Господня.

Посему нет никакого сомнения, что моление за усопших есть предание апостольское.

Аще и грешен отъиде — говорит святый Златоуст, — елико возможно есть, помогати достоит: обаче не слезами, но молитвами, мольбами, и милостынями и приношениями. Не просто бо сия умышлена быша, ниже всуе творим память о отшедших в Божественных тайнах, и о них приступаем, молящеся Агнцу лежащему, вземшему грех мира, но Да отсюду будет им некая утеха (на 1 посл. к Кор. бесед. 41). И далее говорит: не ленимся убо отшедшим помогающе, и приносяще о них молитвы. Ибо общее лежит вселенные очищение. И возможно есть отвсюду прощение им собрати яко то от приносимых за них даров, от святых с ними именуемых.

Не должно отрицать, — говорит блаженный Августин, — что души усопших от благочестия ближних живущих получают отраду, когда за оных приносится жертва Ходатая, или творима бывает милостыня в церкви? но сие полезно только тем, которые в жизни заслужили то, чтобы им сие после было полезно (О вер. над. и люб. гл. 110).

Святый Григорий Двоеслов представляет примечательный опыт действия молитвы и жертвоприношений за усопшего, обета нестяжания, случившийся в его монастыре. Один брат за нарушение обета нестяжания, в страх другим, лишен был по смерти церковного погребения и молитвы в продолжение тридцати дней, а потом из сострадания к его душе тридцать дней приносима была бескровная жертва с молитвою за него. В последний из сих дней усопший явился в видении оставшемуся в живых родному брату своему и сказал: доселе худо было мне, а теперь уже я благополучен, ибо сегодня получил приобщение (Бесед. кн. 4, гл. 55).

Но остережемся, чтоб после некраткого священнослужения, не продлить слова до утомления. Для внимательных довольно сказанного, чтобы каждый подтвердил себе следующие, не незнакомые, но нередко забываемые правила.

Первое: молись за усопших с верою и надеждою милосердия Божия.

Второе: не живи сам небрежно, а старайся чистою верою и неотлагательным исправлением от грехов упрочить себе надежду, что и за себя по твоей кончине молитвы принесут душе твоей отраду и помогут ей в достижении вечного покоя и блаженства в Боге, присно блаженном и препрославленном во веки. Аминь.

Оригинал на сайтеБиблиотека святоотеческой литературы

Об одежде христианина

"И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: не трудятся, не прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них" (Мф. 6, 28-29).

Можно уже предугадать, что разговор пойдет об излишнем попечении об одежде и уборах; и, может быть, некоторые уже думают, что тема эта настолько незначительна, что и внимание уделять ей и время, предназначенное для спасительного учения, не стоит. Но излишества и в малых, казалось бы, незначительных вещах, не есть малость. Так как вред суетного попечения об одежде простирается до души. Да и мог бы величайший под солнцем Учитель учить малостям?

Что значит для нас одежда?

Это и средство защиты от непогоды, и необходимость с нравственной точки зрения, и некое свидетельство об общественном положении нашем, да и о достатке. Но для того, чтобы разобраться, что есть одежда по сути своей, посмотрим на ее происхождение и первоначальное назначение, данное ей Творцом. С этого места мы увидим дальше, чем с точки зрения обыкновенной человеческой мудрости.

Наши прародители Адам и Ева не ощущали того недостатка, который мы называем наготою, подобно тому, как не знает, что такое голод, тот, кто принимает пищу, и не видит в этом необходимости. Но прельщенные лукавым змием вкусили запретного плода и "узнали они, что наги" (Быт. 3, 7). Вот начало наготы! "И сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания" (Быт. 3, 7). Вот происхождение одежды!

Так что одежда наша — следствие беззакония, она есть обвязывание греховной раны, и притом пустое, без целебного елея. Она — всеобщий и постоянный траур по смерти первобытной непорочности. Она — знамя и символ победы над нами врага, овладевшего нашим внутренним миром.

Правда, Бог некоторым образом освятил то, что есть в одежде простейшего и вместе с тем необходимого. И "сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их" (Быт. 3, 21). Но через это опять-таки осуждается безрассудная заботливость о разнообразии одежд. Отчего нам не довольствоваться необходимым, приличным и скромным?

Никто не требует от нас облечься в рубища. "Об одежде что заботитесь?" Греховны только попечения об одежде особенно излишние, пристрастные. Известно, что и Сам Спаситель носил драгоценный хитон, который пожалели разодрать и те, кто делил у Креста Его одежду. Есть степень благолепия одежды, которую определяет не пристрастие, но благоприличие; не суетность, но долг и обязанность. Но попечения без конца и без меры безрассудны и бедственны.

Христиане! Лучше лишиться тысячи украшений тела, нежели представить Всевидцу малейшее пятно в душе и на совести. Хотя бы под рубищем, только бы сохранить то царственное облачение, о котором написано: "Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись" (Гал. 3, 27). Аминь.