СЦЕНА ПЕРВАЯ

В середине сцены большой стол, на котором мать гладит кусок полотна. Анн Веркор сидит спиной к столу с расходной книгой на коленях.

АНН ВЕРКОР

Что, матушка, думаешь, легко тут разобраться, с этими твоими крестиками и кружочками!

МАТЬ

Смейся, смейся надо мной, старый насмешник, будто сам больно ловок вести счеты! Лопата, как говорят… Как это говорят–то?

АНН ВЕРКОР

Смеялась лопата над кочергой.

МАТЬ

Ну да… Смеялась лопата…

Смачивает полотно концами пальцев, окуная их в блюдо с водой, которое стоит у нее на столе.

Смеялась лопата над кочергой.

АНН ВЕРКОР

А сейчас что ты разгребаешь?

МАТЬ

Все тебе нужно знать, хитрец?

Это мой секрет.

АНН ВЕРКОР

Вот и у меня, может быть, есть секрет.

Встает и смотрит на нее.

МАТЬ,не глядя на него.

Что ты так на меня смотришь?

АНН ВЕРКОР

Жена! Вот, женились мы с тобой,

Обручились кольцом, которое как буква О в словах О, ДА! и потом месяц,

Месяц, каждый день которого был как год,

И ты еще долго никого мне не приносила,

Как дерево, которое ничего кроме тени не дает.

И однажды мы сидели с тобой, как сегодня,

В середине нашей жизни, глядя друг на друга,

Елизавета! и я увидел первые морщины у тебя на лбу и возле глаз.

И, как в день нашей свадьбы,

Мы прижались друг к другу и обнялись, уже не с ликованием,

Но с нежностью и состраданием и с почтением к нашей взаимной вере.

И вот нам дается дитя, и чистота

Нашего нежного нарцисса, Виолены.

Потом и вторая родилась,

Черная Мара. Вторая дочь, а мальчика так и не было.

Пауза.

Ну, говори теперь, что ты хочешь сказать, я ведь знаю,

Когда ты начинаешь говорить, не глядя на нас,

И говоря, и ничего не говоря при этом. Ну давай!

МАТЬ

Ты же знаешь, тебе ничего нельзя сказать.

Но тебя никогда тут нет, тебя приходится ловить, чтобы пришить пуговицу.

Но ты нас не слушаешь. Но ты все время, как пес, прислушиваешься и вынюхиваешь, прислушиваешься и вынюхиваешь уж не знаю что, то, что вот–вот случится.

Мужчины ничего не понимают!

АНН ВЕРКОР

Девочки–то совсем выросли!

МАТЬ

Ну, не так уж совсем.

АНН ВЕРКОР

За кого будем отдавать?

МАТЬ

Есть еще время подумать.

АНН ВЕРКОР

Вот женское лукавство!

Признайся, когда ты что–нибудь задумаешь,

То для начала ты нам скажешь все наоборот, плутовка. Я тебя знаю.

МАТЬ

Ничего я больше не скажу.

АНН ВЕРКОР

Жак Ури.

МАТЬ

И что?

АНН ВЕРКОР

Вот что. Я отдам за него Виолену.

Он мне будет за сына, которого у меня нет. Он человек прямой и дельный.

Я знаю его с малых лет, с тех пор, как его мать нам отдала. Я его всему и выучил,

Пшенице, скоту, людям, оружию, утвари, соседям, властям, обычаям, — Богу , —

И когда чему срок и как обходиться с этой древней землей,

И как подумать, прежде чем сказать.

Я видел, как он становился мужчиной, глядя на меня,

И он был не из тех, кто перечит, но из тех, кто обдумывает, как земля, которая принимает всякое семя.

И худое не пускает в ней корней, и гибнет;

А уж то, что правильно, даже не скажешь, что он этому следует, это оно само в нем прорастает, найдя для себя пропитание.

МАТЬ

Нужно бы узнать, по душе ли они друг другу.

АНН ВЕРКОР

Виолена

Сделает все, что я ей велю,

А уж про него, так я знаю, что он ее любит, да и ты отлично знаешь.

Хотя он, глупец, не смеет мне сказать. Но я отдам ее за него, коли он хочет. Так тому и быть. Так тому и быть.

МАТЬ

Да, да, вот, вот.

Конечно, вот и славно, пусть так и будет. Конечно, пускай так оно и будет.

АНН ВЕРКОР

Это все? Больше ты ничего не хочешь сказать?

МАТЬ

Что же еще?

АНН ВЕРКОР

Ладно! иду за ним.

МАТЬ

Как за ним? Как за ним? Анн!

АНН ВЕРКОР

Нужно все уладить не откладывая. У меня еще есть что тебе сказать.

МАТЬ

Мне сказать? Как, мне сказать? — Анн, минуту, послушай меня… — Я боюсь…

АНН ВЕРКОР

Ну?

МАТЬ

Мара

Эту зиму она спала в моей комнате, когда ты хворал, и мы каждый вечер шушукались в постели.

Конечно, он славный мальчик и я люблю его как сына, почти.

У него ничего нет, правда, но он работяга и он из хорошей семьи.

Можно им выделить

Наш надел в Деми–Мюид и нижние земли, для нас это далековато. — Я тоже хотела с тобой о нем поговорить.

АНН ВЕРКОР

Ну!

МАТЬ

Ну! и ничего.

Конечно, Виолена старшая.

АНН ВЕРКОР

Ну же, дальше?

МАТЬ

Дальше? Откуда ты знаешь, что он ее любит? —

Вот наш кум, мастер Пьер,

(Почему он этот раз всех сторонился, ни с кем не повидался?)

Ты видал, год назад, когда он приезжал,

Как он глядел на нее, когда она нам прислужива ла за столом! — Конечно, земли у него нет, но он хорошо зарабатывает.

А она, когда он говорил,

Как она его слушала, во все глаза глядела, как блаженная,

Даже забывала подливать вина, так что мне пришлось осерчать!

— А Мара, ты ее знаешь! Знаешь, какая она упрямица!

Если у нее мысль, ну скажем,

Что она выйдет за Жака — ого! огого! ее не перешибешь. Железо.

Ах, не знаю я, не знаю! Может, все–таки лучше…

АНН ВЕРКОР

Что еще за глупости?

МАТЬ

Ладно! ладно! Поболтали и ладно, можно и поболтать. Не сердись.

АНН ВЕРКОР

Я так хочу. Так тому и быть.

Жак женится на Виолене.

МАТЬ

И ладно! Пускай, люди добрые, пускай: он на ней и женится.

АНН ВЕРКОР

А теперь, бедная мамочка, я скажу тебе еще кое–что, старушка! Я ухожу.

МАТЬ

Я ухожу? … Ты уходишь?

Как ты такое говоришь? ты уходишь, ты уходишь, старик?

АНН ВЕРКОР

Потому–то и нужно женить Жака на Виолене немедля, чтобы на моем месте остался хозяин. Это будет он.

МАТЬ

Господи! уходишь? в самом деле? и куда же ты пойдешь?

АНН ВЕРКОР,неопределенно показывая на юг.

Туда.

МАТЬ

В Шато?

АНН ВЕРКОР

Подальше, чем Шато.

МАТЬ,понижая голос.

В Бурж, к другому Королю?

АНН ВЕРКОР

К Царю Царей, в Иерусалим.

МАТЬ

Пресвятая Дева, Иисусе сладчайший!

Она садится.

Что же, Франция тебе больше не хороша?

АНН ВЕРКОР

Слишком много горя во Франции.

МАТЬ

Но у нас–то, здесь, все в порядке и никто не зарится на Реймс.

АНН ВЕРКОР

Вот именно.

МАТЬ

Вот именно — и что?

АНН ВЕРКОР

Вот именно, мы слишком счастливы.

А другие не совсем.

МАТЬ

Анн, мы в этом не виноваты.

АНН ВЕРКОР

Они тоже.

МАТЬ

Не знаю. Я знаю, что ты здесь и что у меня двое детей.

АНН ВЕРКОР

Но ты видишь, по меньшей мере, что все сдвинулось, все тронулось со своих мест и каждый, как безумный, ищет, где оно, его место.

И эти столбы дыма, которые порой встают вдали, это ведь не солому жгут,

И эти огромные шайки нищих, которые стекаются сюда со всех сторон.

Нет больше Короля над Францией, как предсказывал Пророк[6].

МАТЬ

Это что ты нам читал на днях?

АНН ВЕРКОР

На месте Короля у нас теперь два ребенка.

Один, англичанин, у себя на острове,

А другой, такой кроха, что его не разглядишь, — в камышах Луары.

На месте Папы у нас их теперь три, а на месте Рима — какой–то совет в Швейцарии.

Все сталкивается между собой, все разбегается,

Ибо отнят вес высоты, которым держится все.

МАТЬ

Вот и ты туда же, собрался уходить.

АНН ВЕРКОР

Я не могу больше здесь оставаться.

МАТЬ

Анн, я в чем–то провинилась перед тобой?

АНН ВЕРКОР

Нет, моя Елизавета.

МАТЬ

Что ты бросаешь меня в старости.

АНН ВЕРКОР

Лучше ты сама отпусти меня.

МАТЬ

Ты меня больше не любишь, ты больше не счастлив со мной.

АНН ВЕРКОР

Я устал от счастья.

МАТЬ

Не оскорбляй дара, который Господь Бог тебе посылает.

АНН ВЕРКОР

Благодаренье Богу, одаряющему меня полной мерой!

Вот уже тридцать лет, как я владею этим священным отцовским леном, и Господь благоволит к моим нивам.

И уже десять лет не было часа, чтобы за мой труд

Он не воздал четверицею и пятерицею,

Будто Он пожелал расплатиться со мной до конца и не оставить ни одного счета открытым.

Все гибнет, а я пощажен.

Выходит, я явлюсь перед Ним с пустыми руками и без долгового иска, среди тех, кто уже получил свою мзду.

МАТЬ

Довольно и благодарного сердца.

АНН ВЕРКОР

Но я–то не насытился Его дарами,

И если я получил эти, почему я оставлю другим самые великие?

МАТЬ

Я тебя не понимаю.

АНН ВЕРКОР

Кто больше вместит, пустой кувшин или полный?

И у кого больше нужды в воде, у пруда или у родника?

МАТЬ

Наш–то почти пересох этим летом.

АНН ВЕРКОР

Так зол сделался мир, что каждый теперь решил наслаждаться собственными благами, как будто их для него сотворили.

МАТЬ

Но у тебя есть долг перед нами.

АНН ВЕРКОР

Нет, если ты мне его отпускаешь.

МАТЬ

Я его тебе не отпущу.

АНН ВЕРКОР

Ты видишь, то, что мне было положено, я сделал.

Две дочери выросли, Жак здесь, он заменит меня.

МАТЬ

Кто тебя зовет от нас?

АНН ВЕРКОР,улыбаясь.

Ангел, трубящий в трубу.

МАТЬ

В какую трубу?

АНН ВЕРКОР

В ту беззвучную трубу, которую каждый слышит.

МАТЬ

Иерусалим так далеко!

АНН ВЕРКОР

Рай того дальше.

МАТЬ

Господь в ковчеге Своем и здесь с нами.

АНН ВЕРКОР

Да, но не эта великая брешь в земле!

МАТЬ

Какая брешь?

АНН ВЕРКОР

Та, которую пробил Крест, когда его вбили в землю.

Там она, влекущая к себе все.

Там эта точка, которую ничто не сокрушит, там этот неразрешимый узел.

МАТЬ

Что может один паломник?

АНН ВЕРКОР

Я не один!

Вот, все они двинулись со мной, все эти души, и те, что меня подгоняют, и те, что увлекают за собой, и те, что держат за руку.

МАТЬ

А вдруг мы не справимся без тебя?

АНН ВЕРКОР

А вдруг без меня не справятся еще где–то?

Все тронулось, как знать, не нарушаю ли я Божию волю, оставаясь на этом месте,

Где нужды во мне больше нет.

МАТЬ

Я знаю, ты человек непреклонный.

АНН ВЕРКОР,ласково, переменив голос

А ты для меня всегда юная и прекрасная, и любовь моя к милой черноволосой Елизавете велика.

МАТЬ

Я давно седая!

АНН ВЕРКОР

Елизавета, скажи: о, да…

МАТЬ

Анн, ты не покидал меня все эти тридцать лет. Что же я буду делать без моего хозяина, без моего спутника?

АНН ВЕРКОР

…О, да! которое разлучит нас, в этот час, шепотом

Скажи: о, да! такое же глубокое, как то, что некогда нас соединило.

Молчание.

МАТЬ,совсем тихо

…о, да, Анн.

АНН ВЕРКОР

Ничего, Лизетта! Я скоро вернусь.

Разве ты не можешь верить в меня, совсем недолго, пока меня здесь нет?

Скоро придет другая разлука.

Итак, собери мне припасов на пару дней в дорожную котомку. Пора идти.

МАТЬ

Как? сегодня, сегодня же?

АНН ВЕРКОР

Сегодня же. Прощай, Елизавета!

Он кладет ей руку на голову, Мать берет его руку и целует.

у вот, пойду созывать народ. Мужчин, женщин, детей, пойду ударю в колокол. Нужно, чтобы все до единого сошлись, я собираюсь им кое–что сказать.

Уходит.

СЦЕНА ВТОРАЯ

В продолжении этой сцены слышен звон колокола, созывающий людей на хутор.

Входит Мара.

МАРА,матери.

Иди и скажи ей, чтобы она за него не выходила.

МАТЬ

Мара! ты здесь?

МАРА

Ступай, говорю тебе, скажи , чтобы она за него не выходила!

МАТЬ

Кому ей? за кого — него? откуда ты знаешь, что она за него выходит?

МАРА

Я была здесь. Я все слышала.

МАТЬ

Что же, доченька! это воля твоего отца.

Ты видела, я сделала все, что могла, но ведь его не собьешь с мысли.

МАРА

Ступай скажи ей, чтобы она за него не выходила, или я покончу с собой!

МАТЬ

Мара!

МАРА

Повешусь в дровяном сарае,

Где нашли повешенную кошку.

МАТЬ

Мара! злюка!

МАРА

Вот еще: она его у меня отнимет!

Ишь ты, так сейчас его и отнимет! Это я,

Я всегда должна была быть его женой, а не она.

Она прекрасно знает, что это я.

МАТЬ

Она старшая.

МАРА

И что с того?

МАТЬ

Это воля твоего отца.

МАРА

Мне–то что.

МАТЬ

Жак Ури

Ее любит.

МАРА

Это неправда! Я прекрасно знаю, что вы меня не любите!

Вы всегда ее предпочитали! Ах, когда вы говорите о вашей Виолене, просто сахар во рту.

Просто как вишенка, когда ее обсасывают перед тем, как выплюнуть косточку.

А Мара с оскоминой! Она крепкая, как железо, она терпкая, как терн!

И уж так она хороша, ваша Виолена!

И вот ей и достанется Комбернон!

А что она умеет делать, неженка? кто из нас двоих правит повозкой?

Строит из себя невесть что, святую затворницу. Но я, я Мара Веркор, которая ненавидит несправед ливость и всех притворщиков,

Мара, которая говорит правду, и поэтому–то все на нее злятся!

Пускай себе злятся. Мне плевать. Ни одной женщины здесь нет, чтоб передо мной покрутилась. Все, голубки, идут, как часы.

И пожалуйста: ей все, а мне ничего.

МАТЬ

Ты получишь свою долю.

МАРА

Посмотрим! Пески наверху! болота, которые пятью быками не вспашешь! плохие земли в Шенши.

МАТЬ

Но они что–то приносят.

МАРА

Это точно.

Пырей и лисий хвост, кассию и медвежье ухо!

Мне будет из чего варить травяные настои.

МАТЬ

Негодница, ты ведь знаешь, что это не так!

Ты знаешь, что никто ничем тебя не обидел!

Это ты всегда вредничала! Еще крошкой

Ты не плакала, когда тебя били,

Признайся, чернушка, гадкая!

Разве она не старшая? Чем ты ее можешь попрекнуть,

Ревнивица! Она всегда делает то, что ты хочешь.

Что же! она выйдет замуж первой, и ты выйдешь, и ты, но потом!

В конце концов, уже поздно, отец собрался уходить, ох, как мне горько!

Он хотел поговорить с Виоленой и пошел искать Жака.

МАРА

Вот именно! Иди сейчас же! Ступай сейчас же, сейчас же!

МАТЬ

Куда?

МАРА

Мать, смотри! Ты меня знаешь! Скажи ей, чтобы она за него не выходила.

МАТЬ

Ни за что я этого не сделаю.

МАРА

Ты только повтори ей то, что я сказала. Скажи ей, что я покончу с собой. Ты меня поняла?

Пристально смотрит на нее.

МАТЬ

У!

МАРА

Ты не веришь, что я так и сделаю?

МАТЬ

Ладно! Боже мой!

МАРА

Ступай!

МАТЬ

Ну

Нрав!

МАРА

Ты тут не при чем.

Только повтори ей, что я сказала.

МАТЬ

А он, почем ты знаешь, что он захочет на тебе жениться?

МАРА

Наверняка не захочет.

МАТЬ

И что…

МАРА

Что?

МАТЬ

Не думай, будто я ей посоветую делать по–твоему! наоборот!

Я просто повторю, что ты сказала. Наверняка,

Она не будет такой дурочкой, чтоб тебе уступить, если меня послушает.

Уходит.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Входят Анн Веркор и Жак Ури. Жак толкает перед собой человека неприятного вида с руками, связанными за спиной. За ним следуют двое слуг, один из которых несет свежесрубленную вязанку дров, другой тащит за собой собаку на поводке.

АНН ВЕРКОР,останавливаясь.

Эй, что ты мне расскажешь?

ЖАК УРИ

Как я вам и говорил! На этот раз я взял его с поличным, с топором в руке!

Тихонько, тихонько подхожу к нему сзади и в момент

Хлоп! кидаюсь на него всем телом,

На тепленького, как ловят залегшего зайца в пору жатвы.

И вязанка рядом, двадцать срубленных топольков, из тех, что вы так берегли!

АНН ВЕРКОР

Что же он не пришел ко мне? Я бы дал ему лесу, какого нужно.

ЖАК УРИ

Мое кнутовище — вот какого лесу ему нужно!

Это не нужда, это паскудство, это охота побезобразничать!

Есть такие поганые людишки в Шевоше, выкинут что угодно,

Лишь бы пыль всем в глаза пустить!

А с этим я вот что сделаю: отсеку ему уши моим ножом!

АНН ВЕРКОР

Нет.

ЖАК УРИ

Тогда позвольте, я привяжу его за руки к бороне у Больших Ворот,

Лицом к зубьям, а пес Фаро будет стеречь его.

АНН ВЕРКОР

И так не пойдет.

ЖАК УРИ

Так что же с ним сделать?

АНН ВЕРКОР

Отпустить восвояси.

ЖАК УРИ

С этой вязанкой?

АНН ВЕРКОР

И еще с одной, которую ты ему дашь впридачу. Ну–ка, живо неси!

ЖАК УРИ

Отец наш, так не годится.

АНН ВЕРКОР,подмигивая.

А его привяжи посередке между ними, а то еще потеряет.

Они ему будут очень кстати при переходе брода у Сапонэ.

ЖАК УРИ,разражаясь хохотом

Ох! хозяин! Только вам такое в голову придет!

Вязанки прикрепляют на спину и на грудь бедолаги. Судебный кортеж. Один из слуг идет первым, изображая будто трубит в трубу. Остальные сзади. Собака прыгает и лает. Уходят.

АНН ВЕРКОР

Вот я и рассудил дело.

ЖАК УРИ

И отлично рассудили, хозяин.

АНН ВЕРКОР

Теперь тебе, Жак, придется судить на моем месте.

ЖАК УРИ

Что это вы говорите?

АНН ВЕРКОР

Да, Жак, теперь ты будешь разбирать дела на моем месте. Я избрал тебя. Я ставлю тебя над Комберноном на мое место.

ЖАК УРИ

Что он такое говорит, мать, вы слышите?

МАТЬ,плача в голос.

Он уходит от нас в Палестину, в Иерусалим.

ЖАК УРИ

Иерусалим?

АНН ВЕРКОР

Верно. Сейчас и ухожу.

ЖАК УРИ

Ухожу? Иерусалим? что это все значит?

АНН ВЕРКОР

Ты прекрасно все слышал.

ЖАК УРИ

Как, теперь, в самую страду вы нас покинете?

АНН ВЕРКОР

В Комберноне двух хозяев не нужно.

ЖАК УРИ

Отец мой, но я всего лишь ваш сын.

АНН ВЕРКОР

Ты здесь будешь отцом вместо меня.

ЖАК УРИ

Я вас не понимаю.

АНН ВЕРКОР

Я ухожу. Прими от меня Комбернон.

Как сам я принял его от моего отца, а он — от своего,

И Радульф Франк, первый в нашем роду, от — Святого Ремигия Реймского,

Он же от Женевьевы Парижской

Принял эту землю, еще языческую, обезображен ную дурными деревьями и ядовитыми терниями.

Итак, земля наша свободна, мы данники только святому Ремигию на небесах, и наша десятина идет вверх, этому высокому насесту, на угощение недолгих земных гостей, воркующих на лету голубок.

Скот здесь никогда не хворает, сосцы и колодцы не пересыхают, зерно твердое, как литое золото, солома тугая, как железо.

И против разбоя у нас есть оружие, и стены Комбернона, и король, наш сосед.

Собирай же урожай, который я сеял, как и сам я когда–то разбивал бороной землю в борозде, проведенной моим отцом.

О, славный труд земледельца: солнце у нас как лоснящийся бык, и дождь — наш банкир, и Господь, ежедневный делатель, — наш соработник, из всего творящий лучшее.

Другие ждут себе добра от людей, мы же получаем его напрямую с неба,

Сам–сто, колос за одно зерно и дерево за одно семечко.

Ибо такова справедливость Божия к нам и такова мера, по которой он с нами расплачивается.

Вместо меня возложи руки на рукоять плуга, облегчи землю от хлеба, которого Сам Господь возжелал.

Напитай всякую тварь, людей и скотину и духов, и плоть и бессмертные души.

А вы, женщины, слуги, смотрите! Вот сын мой по избранию, Жак Ури.

Я ухожу и он остается на моем месте. Слушайтесь его.

ЖАК УРИ

Да будет по вашей воле.

АНН ВЕРКОР

Виолена!

Дитя мое, первенец, рожденная на месте сына, которого у меня не было!

Наследница моего имени, ты, в которой я буду отдан другому!

Виолена, когда у тебя будет муж, не пренебрегай любовью твоего отца.

Ибо ты не сможешь расплатиться с отцом за то, что он тебе дал, если бы и захотела.

Все общее у супругов; и то, о чем они не знают, они принимают друг от друга в вере.

Вот взаимный обет, вот рабское служение, от которого женские сосцы набухают молоком!

Но отец видит детей своих снаружи и знает, что в них вложено. Знай, дочь моя, твоего отца!

Любовь Отца

Ничего не требует в ответ, и ребенку не нужно ни заслуживать ее, ни быть ее достойным;

Как он был с Отцом еще прежде, чем явился на свет, так и остается

Его благом и его частью, его прибежищем, его честью, его званием, его оправданием!

Душа моя не разлучается с этой душой, которую я отдал другому.

— Но вот уже час, час, час пришел нам расставаться.

ВИОЛЕНА

Отец, не говорите этих жестоких слов!

АНН ВЕРКОР

Жак, ты человек, которого я люблю. Возьми ее. Отдаю тебе дочь мою Виолену. Отними у нее мое имя.

Люби ее, ибо она чиста, как золото.

Во все дни жизни твоей, как хлеб, которым нельзя насытиться.

Она простая и послушная, она чуткая и потаенная.

Не обижай ее и будь с ней ласков.

Теперь все здесь твое, кроме той части, которую я отделяю Маре.

ЖАК УРИ

Как, отец мой, ваша дочь, ваши владенья…

АНН ВЕРКОР

Я отдаю все вместе, поскольку все это мое.

ЖАК УРИ

Но кто знает, любит ли она меня?

АНН ВЕРКОР

Кто это знает?

Она смотрит на Жака и губами, не произнося ни звука, изображает: да.

ЖАК УРИ

Вам угодно быть моей, Виолена?

ВИОЛЕНА

Так хочет отец.

ЖАК УРИ

А вы этого хотите?

ВИОЛЕНА

И я хочу.

ЖАК УРИ

Виолена!

Как же я буду жить с вами?

ВИОЛЕНА

Обдумайте, пока у вас еще есть время.

ЖАК УРИ

Итак, я беру вас по воле Бога, и больше я вас не выпущу!

Берет ее двумя руками.

Я в самом держу вашу руку и плечо, и все, что с плечом.

Мать и отец, ваша дочь уже не ваша! Она моя, и только моя!

АНН ВЕРКОР

Что же, свадьба слажена! Что скажешь, мать?

МАТЬ

Я очень довольна!

Плачет.

АНН ВЕРКОР

Она плачет, женщина!

Что же. Вот у нас уводят наших детей, и мы остаемся одни.

Старуха, которой довольно на день глотка молока и ломтика ковриги

Да старик, у которого уши поросли седым волосом, как артишок.

— Пусть готовят подвенечное платье!

— Дети, меня не будет на вашей свадьбе.

ВИОЛЕНА

Как, отец!

МАТЬ

Анн!

АНН ВЕРКОР

Я ухожу. Теперь же.

ВИОЛЕНА

Отец, почему? не дождавшись нашей свадьбы?

АНН ВЕРКОР

Так нужно. Мать тебе все объяснит.

Входит Мара.

МАТЬ

Сколько времени ты собираешься там пробыть?

АНН ВЕРКОР

Я не знаю.Недолго, быть может.

Скоро я вернусь.

Молчание.

ДЕТСКИЙ ГОЛОС ВДАЛИ

Иволга–кумушка!

Ягодку клюет

Зернышко плюет!

АНН ВЕРКОР

Иволга свищет в кроне, розовой и золоченой!

Что она говорит? что дождь этой ночью был для земли как золото

После этой долгой жары. Что она говорит? говорит, что нужно хорошенько пахать.

Что еще она говорит? что все славно, что Господь наш велик, что у нас еще два часа до полудня.

Что еще говорит она, малая пташка?

Что пора старику убираться

Подальше и что он оставляет мир его заботам.

— Жак, я оставляю тебе мое добро, защищай женщин.

ЖАК УРИ

Как, вы уходите?

АНН ВЕРКОР

Как будто он ничего не слышал.

ЖАК УРИ

Вот так, сразу же?

АНН ВЕРКОР

Пора.

МАТЬ

Но ты не уйдешь, не поев?

Тем временем слуги устанавливают большой стол для общей трапезы.

АНН ВЕРКОР,служанке.

Эй, мою котомку, дорожную шляпу!

Несите башмаки! несите плащ.

Мне некогда трапезничать с вами.

МАТЬ

Анн! Сколько ты там пробудешь? Год, два года? Больше двух лет?

АНН ВЕРКОР

Год. Два. Да, так.

В первый раз я тебя покидаю, дом!

Комбернон, высокая обитель!

Присмотри за всем! Жак здесь будет за меня. Вот камин, в котором всегда теплится огонь, вот широкий стол, за которым я угощаю моих людей.

Садитесь все! Последний раз я разделю вам хлеб.

Он садится во главе длинного стола. Мать по правую руку. Слуги и служанки стоят каждый у своего места.

Он берет хлеб, ножом чертит на нем крест и раздает ломти, передавая их Виолене и Маре. Себе он оставляет последний.

Затем он торжественно поворачивается к Матери и заключает ее в объятия.

Прощай, Елизавета!

МАТЬ,плача у него на груди.

Ты больше не увидишь меня.

АНН ВЕРКОРтихо

Прощай, Елизавета.

Он поворачивается к Маре и долгим пристальным взглядом смотрит на нее, потом протягивает ей руку.

Прощай, Мара! Будь доброй.

МАРА,целуя ему руку.

Прощайте, отец!

Молчание. Анн Веркор стоит, глядя перед собой и как будто не видя Виолены, которая в тревоге стоит рядом с ним. Наконец, он слегка поворачивается к ней и она обвивает ему руками шею и рыдает, прижавшись лицом к его груди.

АНН ВЕРКОР,

как будто не замечая этого, слугам.

И вы все, прощайте!

Я всегда был справедлив к вам. Если кто–то говорит иначе, он лжет.

Я не как другие хозяева. Я одобрял вас, когда было за что, и корил, когда было за что.

Теперь, когда я уйду, делайте все так, как если бы я был здесь.

Потому что я вернусь. Я вернусь, когда вы меня не ждете.

Подает всем руку.

Ведите коня!

Молчание.

Он наклоняется к Виолене, которая так и не разнимает рук.

Что такое, деточка?

Ты обменяла мужа на отца.

ВИОЛЕНА

Беда! Отец! Беда!

Он нежно разнимает ее руки.

МАТЬ

Скажи, когда ты вернешься.

АНН ВЕРКОР

Я не могу этого сказать.

Быть может, это случится утром, быть может, в полдень, когда садятся за стол.

А может быть, ночью, вы проснетесь, вы услышите мой шаг на дороге.

Прощайте!

Он уходит.

Все присутствующие застывают, как окаменевшие.Жак Ури берет руку Виолены. Вдали слышится кукушка, она говорит:

пол–день!

пол–день!

ту–да!

ту–да!