Доказательство того, что он касается и любопытствует о том, что сам назвал неприкосновенным.

4. Тогда как божественный Максим сказал только то, что оный свет есть символ, и никоим образом не прибавил, что он не природный, он сам от себя прибавляет [это], пытаясь оклеветать. Если же он скажет, что из сказанного святым где–то в других местах, он выводит [эти] слова, го это как раз и есть чрезмерное исследование, и тем более, что для [своей] подтасовки он приводит слово, не то, которое сам [святой] употребляет для этого света, но которое он сказал в другом месте и по другому поводу. Впрочем, почти вся опубликованная этим блаженным [отцом] книга и разнообразное и состоящее из многих частей сочинение[667][говорит] об оном свете и о преображении Христовом на горе, из чего мы и покажем по ходу слова и то, что он считает этот свет божественности природным символом, а не чуждым, хотя он и подвергается клевете со стороны общего врага святых. А теперь, взяв слова обвинителя благочестиво мыслящих, в первую очередь рассмотрим, что же это такое ранее сказано им нерешительно: «Если и святой Максим приемлем и не отвергаем, то должно принять и его главу на святое Преображение»?

{стр. 164}