Париж в снегу, серый день, бледный от снега, и Париж весь бледный и просторный. Свежий воздух, ясно слышны запахи автомобильного бензина, каменного угля.

Шли вниз по Елисейским полям.

Он с удовольствием потрагивал уши под котелком:

– Даже уши слегка пощипывает! Как в Петербурге… Чудесно пройдемся, нагуляем аппетит.

Она вздергивает плечиком:

– Не понимаю, что тут чудесного. Вот я поскользнусь на этом милом снегу и сломаю ногу. А ты и не подумал взять такси.

– Но ты же говорила, что хочешь пройтись. А за всем тем, кто мешает взять?

– Теперь уж не к чему.

Он усмехнулся:

– Ты капризничаешь. И я прекрасно знаю почему.

– Почему это?

Но она и сама знает почему: нынче на ней все новенькое – шубка, опушенная белым мехом, такая же шляпка, руки спрятаны в белую меховую муфточку. Она маленькая и знает, что многим мужчинам это очень нравится. А нынче она особенно похожа на хорошенькую капризную девочку.

– Но куда же мы все-таки идем? – говорит он. – Ужасно хочется почему-то мулей… Что ты думаешь насчет Прюнье?

– Я еще не хочу умирать. Сколько уж знакомых отравились твоими мулями!

– Во-первых, почему моими? А во-вторых, ты с таким удовольствием и без всяких мыслей о смерти ела их позавчера.

– Я хочу в венгерский ресторан.

– Вот тебе на! Почему-то в венгерский! Поедем туда лучше обедать. За обедом там играет цыганский оркестр.

– А я хочу там завтракать. Тебе отлично известно, что я терпеть не могу цыганщины.

– С каких это пор? Ну хорошо, хорошо, не сердись… Taxi, rue de Surene![28]

В венгерском ресторане опять стала делать вид, что сердится. Там было пусто, сумрачно, неизвестно было, что заказать. Долго читала меню:

– Cochon de lait rôti… Chevreuil aux airelles…[29]Что такое airelles?

– Это… Как его?

– Что «как его»?

– Ах, да, черника! Или брусника…

– Я не знаю, что такое черника. Должно быть, гадость какая-нибудь. Carpe au lard grillé, fogas du lac Balaton…[30]Что такое fogas?

– Понятия не имею.

– Вечно ничего не знаешь! И чему ты смеешься?

– Милый друг, но я же не венгерец. Откуда мне знать?

– Ну и молчи, если не знаешь… Nouilles au fromage…[31]И все с паприкой?

– Не знаю, милая… Не все, конечно, но…

– То есть ты думаешь, что и салат au sucre может быть с паприкой?

– Ах, бог мой! Гениальный человек Вертинский! «Из-за маленькой, злой и хорошенькой женщины погибаю в шести зеркалах…»

– Не смей повторять эти дурацкие стишки! И там сказано ограниченной, а не хорошенькой.

– Ну, а я хочу говорить хорошенькой… И знаешь что? Переберемся все-таки к Прюнье, благо близко. Там и народу хоть отбавляй, чтобы полюбоваться твоей шубой, и что-нибудь выбрать гораздо легче…

Усмехаясь, берет муфточку и встает:

– Ты очень глупый. Ну, идем…

Гарсоны переглядываются, выпячивая нижние губы.