СИРЕНА

Впервые – «Петербургская газета», 1887, № 231, 24 августа, стр. 3, отдел «Летучие заметки». Подпись: А. Чехонте.

Вошло в издание А. Ф. Маркса.

Печатается по тексту:Чехов, т. I, стр. 14–20.

А. С. Лазарев (Грузинский) вспоминал, что рассказ был написан в течение одного дня. «Прочитайте „Сирену“, А. С.! – обратился к нему Чехов. – Не пропустил ли я где-нибудь слова или запятой? Нет ли бессмыслиц? Кстати, это рекорд: рассказ написан без единой помарки» (Чехов в воспоминаниях, стр. 173).

По свидетельству М. П. Чехова, в рассказе отразились звенигородские впечатления Чехова. В Звенигороде он «посещал заседания уездных съездов („Сирена“) и прекрасно познакомился со всем укладом уездной чиновничьей жизни» (Антон Чехов и его сюжеты, стр. 30).

Для собрания сочинений рассказ был сокращен. Чехов снял намеки на злободневные в то время события в Болгарии и добавил некоторые яркие детали – например, надпись на стаканчике: «Его же и монаси приемлют». Появление в рассказе этой надписи объясняет письмо Чехова к А. С. Суворину от 7 августа 1893 г.: «На днях один пациент поднес мне, в знак благодарности <…> рюмку с надписью: „Его же и монаси приемлют“».

«Чисто гоголевские штрихи» в характеристике персонажей увидел А. Басаргин (А. И. Введенский): «Какое яркое воспроизведение „психологии“, – если только позволительно здесь говорить о ней, – наших микроскопических Лукуллов» («Московские ведомости», 1900, № 36, 5(17) февраля).

В. Альбов утверждал, что «люди-звери, люди-животные» в произведениях Чехова обладают бессмысленной психологией. «Животная сторона в человеке, – писал Альбов, – кажется, раньше всего и сильнее всего поразила г. Чехова. Припомните, например, из первых его рассказов „Сирену“» («Мир божий», 1903, № 1, стр. 90).

При жизни Чехова рассказ был переведен на немецкий, польский, сербскохорватский и шведский языки.

Стр. 567 (варианты)…там Кобургскому влетело…– О принце Кобургском см. т. II Писем, стр. 407.