Как ныне сбирается вещий Олег

  Отмстить неразумным хозарам:

Их села и нивы за буйный набег

  Обрек он мечам и пожарам;

С дружиной своей, в цареградской броне,

Князь по полю едет на верном коне.

Из темного леса навстречу ему

  Идет вдохновенный кудесник,

Покорный Перуну старик одному,

  Заветов грядущего вестник,

В мольбах и гаданьях проведший весь век.

И к мудрому старцу подъехал Олег.

«Скажи мне, кудесник, любимец богов,

  Что сбудется в жизни со мною?

И скоро ль, на радость соседей-врагов,

  Могильной засыплюсь землею?

Открой мне всю правду, не бойся меня:

В награду любого возьмешь ты коня».

«Волхвы не боятся могучих владык,

  А княжеский дар им не нужен;

Правдив и свободен их вещий язык

  И с волей небесною дружен.

Грядущие годы таятся во мгле;

Но вижу твой жребий на светлом челе.

Запомни же ныне ты слово мое:

  Воителю слава – отрада;

Победой прославлено имя твое:

  Твой щит на вратах Цареграда:

И волны и суша покорны тебе;

Завидует недруг столь дивной судьбе.

И синего моря обманчивый вал

  В часы роковой непогоды,

И пращ, и стрела, и лукавый кинжал

  Щадят победителя годы…

Под грозной броней ты не ведаешь ран;

Незримый хранитель могущему дан.

Твой конь не боится опасных трудов;

  Он, чуя господскую волю,

То смирный стоит под стрелами врагов,

  То мчится по бранному полю,

И холод и сеча ему ничего.

Но примешь ты смерть от коня своего».

Олег усмехнулся – однако чело

  И взор омрачилися думой.

В молчанье, рукой опершись на седло,

  С коня он слезает угрюмый;

И верного друга прощальной рукой

И гладит и треплет по шее крутой.

«Прощай, мой товарищ, мой верный слуга,

  Расстаться настало нам время:

Теперь отдыхай! уж не ступит нога

  В твое позлащенное стремя.

Прощай, утешайся – да помни меня.

Вы, отроки-други, возьмите коня!

Покройте попоной, мохнатым ковром;

  В мой луг под уздцы отведите;

Купайте, кормите отборным зерном;

  Водой ключевою поите».

И отроки тотчас с конем отошли,

А князю другого коня подвели.

Пирует с дружиною вещий Олег

  При звоне веселом стакана.

И кудри их белы, как утренний снег

  Над славной главою кургана…

Они поминают минувшие дни

И битвы, где вместе рубились они…

«А где мой товарищ? – промолвил Олег, –

  Скажите, где конь мой ретивый?

Здоров ли? всё так же ль лего́к его бег?

  Всё тот же ль он бурный, игривый?»

И внемлет ответу: на холме крутом

Давно уж почил непробудным он сном.

Могучий Олег головою поник

  И думает: «Что же гаданье?

Кудесник, ты лживый, безумный старик!

  Презреть бы твое предсказанье!

Мой конь и доныне носил бы меня».

И хочет увидеть он кости коня.

Вот едет могучий Олег со двора,

  С ним Игорь и старые гости,

И видят: на холме, у брега Днепра,

  Лежат благородные кости;

Их моют дожди, засыпает их пыль,

И ветер волнует над ними ковыль.

Князь тихо на череп коня наступил

  И молвил: «Спи, друг одинокий!

Твой старый хозяин тебя пережил:

  На тризне, уже недалекой,

Не ты под секирой ковыль обагришь

И жаркою кровью мой прах напоишь!

Так вот где таилась погибель моя!

  Мне смертию кость угрожала!»

Из мертвой главы гробовая змия

  Шипя между тем выползала;

Как черная лента, вкруг ног обвилась:

И вскрикнул внезапно ужаленный князь.

Ковши круговые, запенясь, шипят

  На тризне плачевной Олега:

Князь Игорь и Ольга на холме сидят;

  Дружина пирует у брега;

Бойцы поминают минувшие дни

И битвы, где вместе рубились они.