Кирский епископ был, можно сказать, неутомимейшим и ревностнейшим писателем из всех пастырей древней восточной Церкви. Первые его литературные опыты начинаются приблизительно в 428–430 гг. и непрерывно идут на протяжении всей его жизни, а последние труды (Haereticarum fabularum compendium, «Октатевх» и комментарии на кн. Царств и Паралипоменон) были выданы незадолго до смерти2493. В то же время он, был и плодовитейшим из писателей до VII столетия. По его собственным словам, он составил πέντε καὶ τριάκοντα βίβλους2494и вообще πλείους ἢ τριάκοντα2495. И он говорил этотогда, когда не мало произведений еще не было закончено, и не включал в это число нипроповедей, ни писем. Вместе с тем в Феодорите обнаруживается и поразительная универсальность; он был одинаково силен и знаменит и как глубокий и серьезный экзегет, и как горячий и непобедимый полемист, и как разносторонний и точный догматист, и как многосведущий ученый и историк, и как красноречивый церковный вития. Во всех этих областях он действовал с равным достоинством великого специалиста и везде самым блестящим образом проявил изумительную энергию духа и крепость мысли, необычайную продуктивность и самобытную оригинальность. Стоя на рубеже достопамятного и единственного – в истории Церкви и христианского просвещения – отеческого периода, он был его завершением и венцом. В нем, словно в фокусе, отразились яркие лучи славных светил христианской образованности, но они преломлялись в нем всегда своеобразно и в новых комбинациях. Потому, подводя итог всему предшествующему развитию во всех направлениях, он был строго самостоятелен и ни разу не спускался на степень простого компилятора, хотя бы в самых ничтожных разменах. В частности, в век решения важнейших богословских вопросов и не редко тревожного и неустойчивого настроения умов, он заботливо охранял правило веры апостольской, ὡς ἀκράδαντος ὀρθοδοξίας στύλος2496, и в большинстве случаев выражал ἀσύγχυτον καὶ καθαρὸν καὶ ἀμώμητον2497евангельской истины. И при всем том его сочинения не были скороспелыми набросками зрелых идей в грубой и необработанной форме. Конечно, он в значительной мере чуждался поклонения и сиренам и музам2498, но не менее того помнил, что «слава самых дел имеет обыкновенно некоторую зависимость от слова»2499. По признанию тонкого ценителя произведений изящной словесности, патр. Фотия, Феодорит был отменным стилистом, умевшим сочетать с прозрачною простотой слога и приятную аттическую элегантность2500, хотя это и не легко было для него, как Сирийца по рождению и от-части по языку2501. Вообще, он был тот, о ком справедливо сказано, что его εὐρὺ κλέος κατὰ τῆν ποίησιν2502, ибо ὁ πολὺς ἐν σοφίᾳ καὶ λόγοις Θεοδώρητος..., ἀνὴρ καὶ κατ́ ἄμφω τὰς παιδείας τῆ θ́ Ἐλλήνων καὶ Χριστιανῶν ἐπίσημος, καὶ πολλὰς τῇ Ἑκκλησίᾳ βίβλους πολὐ τὸ ὠφέλιμον ἐχούσας καταλιπών2503. Да будет же блаженна память его между знаменитыми иерархами и вечна слава между патристическими авторитетами восточной православной Церкви!

Конец