Обозрение несохранившихся творений Феодорита или дошедших до нас, но ложно ему приписываемых. – Сочинения, упоминаемые а) самим Кирским епископом («Мистическая книга» и «Слова о девстве») и b) митр. Фотием («27 слов по различным вопросам»). – Collectio canonum ecclesiasticorum. – Canon catanycticus. – Liber formularum. – Полемическое произведение против Оригена, – Λόγος ἀσκητικός. – Περὶ τοῦ βαπτύσματος τῶν ἀποστόλων καὶ τῆς Θεοτόκου. – Литургия Феодорита. – Сирские переводы трудов Кирского пастыря и его «Апология против Иоанна Эгонского», – Древне-славянская переводная письменность и разбор «Слова о крестном знамении»: его подложность и причины, по которым оно было усвоено именно Феодориту Кирскому.

В течение своего исследования мы не раз касались вопросов о сочинениях Феодорита или недошедших до нас или ложно приписываемых ему в древних известиях. Так, мы говорили о не сохранившихся творениях его, каковы: полемические труды против ариан, евномиан, македониан, маркионитов и аполлинаристов2383, диалоги против манихеев2384и Персидских магов2385и слова о Св. Духе2386; открыли некоторые, считавшиеся доселе утраченными2387; собрали фрагменты из «Апологии в пользу Диодора и Феодора»2388и книги против Иудеев2389; сделали сомнительными существование «Пенталога» и подлинность теперешних его отрывков2390, равно как Libri contra Nestorium ad Sporatium2391, и с решительностью отвергли свидетельства об особом трактате против Евтихия и Диоскора2392и Десяти книгах Церковной Истории2393. Но за всем тем у нас остается еще немало материалов такого же характера, которых мы не успели рассмотреть и разобрать ранее; обозрению их мы и посвящаем теперь дальнейшие страницы.

Сам Феодорит упоминает «Мистическую книгу»2394, содержание коей отчасти раскрывает Haer. fab. V, где мы, в заключении §-фа 18 о крещении, читаем: «но здесь требуется учение более таинственное, и, в другом месте написав двенадцать таинственных слов, к оным отсылаем желающих научиться»2395. Отсюда видно только, что весь труд распадался на двенадцать отделов, в которых разрешались высшие вопросы христианского «мистического» богословия; была ли в них речь, кроме крещения, и о других таинствах, – это неизвестно. Можно лишь догадываться, что здесь Кирский епископ особенно занимался раскрытием действий спасающей и освящающей благодати. Более ясные сведения об этом творении Гарнье2396хотел приобрести чрез отожествление показания epist. 82 с заметкой Haer. fab.V, 2 οδυοκαίδεκα λόγοι против различных еретиков2397, но это свидетельство, вероятно, сюда не относится, а дает разуметь сочинения Феодорита против ариан, евномиан, македониан, маркионитов и аполлинаристов2398. Тот же Гарнье пытался было слить «Мистическую книгу» с «Врачеванием эллинских недугов», но и ему это предположение показалось столь смелым, что он тотчас же его отвергнул2399.

В толковании на 1Кор. VII, 33–34 Феодорит пишет; «Апостол в кратких словах показал разность забот у избравших супружеское иго и у возлюбивших безбрачную жизнь. Но желающему не трудно дознать труды и заботы живущих в мире. Да и мы пространнее изобразила их в написанных нами словах о девстве,в которых любителей доброгопобуждаликприобретению сего богатства» (Ταῦτας δὲ καὶ ἠμεις πλαχύτερον ἐπεδείξαμεν τοὺς Περὶ τῆςπαρθενίας λόγους συγγρὰφοντες, καὶ ἐπὶ τὸν ταύτης πλοῦτον πρατρέψαντες τοὺς τῶν ἁγαθῶν ἐραστάς)2400. Кроме этого известия никаких других сведений об этом произведении мы не имеем и потому сказать об нем ничего не можем.2401

Патр. Фотий в IX веке читал «Двадцать семь слов Феодорита по различным вопросам» (λόγοι κζ́ πρὸς διαφόρους θέσεις)2402. Dallaeus все их приписывает Кирскому епископу, а Комбефиз – св. Максиму Исповеднику2403, но ни тот, ни другой не в силах сколько-нибудь научно аргументировать свое положение. Более известные и разработанные гипотезы по этому предмету суть следующие:

1. Гарнье первые шесть слов отожествляет с пятью книгами полумифического «Пенталога», думая, что второе и третье произвольно разделены Фотием, ибо он замечает: καὶὁ Τρίτος (λόγος) περὶ τῆς αὐτῆς ὑποθέσεως2404; по соображению ученого иезуита, библиограф сделал это потому, что в начале второго трактата, в целях опровержения мнимых монофизитов (в лице св. Кирилла), приводились и обсуждались места из Ветхого Завета, а в конце – из Нового2405. 21 дальнейшие слова он усвояет2406несторианствующему епископу Евферию Тианскому на основании выдержек из одной его Sermone adversus s. Cyrilum, сохранившихся в переводе Мария Меркатора2407. Подлинник Евфериевых гоммилий он усматривает2408в двадцати речах, считаемых то Афанасиевыми, то Максимовыми, которые он и издал в своем Anctarium’е под именем Тианского пастыря2409, изъяв две из них, как dialogi IV et V Theodoretiadversus Macedonianos2410. Гарпье опирается в этом случае на то наблюдение, что фрагменты Меркаторовой версии из Евферия действительно находятся в псевдо-Афанасиево-Максимовойsermo VII adversus eos, qui dicunt: Impassibiliter passus est Deus Verbum2411.

Относительно этих тонких соображений Гарнье мы должны заметить, что они далеко не столь прочны, сколько запутанны.

a) «Пенталога», если и признать его существование, мы не знаем хотя бы в самых существенных чертах, и уже потому сравнение величины известной с неизвестною несостоятельно и научного значения иметь не может; при том же теперешние его фрагменты не совпадают с свидетельствами col. 46 Фотиевой «Библиотеки»2412.

b) Гарнье совершенно произвольно разделяет все двадцать речей на 2 и 18, когда греческие манускрипты не дают к сему никаких оснований, и вопреки рукописям устанавливает между ними свой порядок, сообразно своей предзанятой идее.

c) В начале Фотиева свитка, несомненно, был не «Пенталог», ибо λόγοι κζ́ cod. 46 распадаются не на 6 и 21, а на 20 и 72413, из коих последние ни при каких условиях не могут быть обращены в 5, соответственно пятикнигам того мнимо-Феодоритова произведения.

d) Патриарх-библиограф, будучи строго православным богословом и чтителем богословских талантов св. Кирилла, но забыл бы упомянуть о резко-полемическом характере бывшего y него под руками труда, если бы это был подлинно тот, который, по Меркатору, был написан adversus В. Cyrillum santumque concilium Ephesinum diabolo instigante. Напротив, Фотий очень выразительно отмечает ортодоксальное направление читанных им «слов»2414, чего он, конечно, не сказал бы о «Пенталоге».

e) Хотя надписания остальных 18 речей и довольно близко подходят к перечню содержания λόγων Фотия:2415, но принадлежность их Евферию Тианскому находят обыкновенно не вполне доказанною2416. Если даже и допустить это, – и тогда для трех «слов» Фотия (25. 26 и 27) у нас не будет соответствующего оригинала. Их придется оторвать от состава целой группы речей, с которыми они стоят в самой тесной логической связи2417.

2. Дю-Пэн, одним из первых опровергнувший Гарнье, думал видеть в λόγοι Фотиевой «Библиотеки» трактат Феодорита о воплощении2418, но все подобные сочинения Кирского епископа нам теперь известны с достаточною точностью, – и ни к одному из них указатель Фотия не приложим. При таких обстоятельствах и сам Дю-Пэн, конечно, не заявил бы этого мнения, вся сила которого заключается лишь в том, что оно переводить вопрос в область неведомого, где споры очень трудны.

Наконец, 3, Галланди утверждает, что пять первых «слов» равняются «Пенталогу», a шестое и седьмое – epist. 151 иприбавлениюк нему подзаглавием: Ὅτι καὶ μετὰ τὴν ἐνανθρώπησιν εἷς Υἱὸς ὁ Κύριος ἡμῶν Ἰησοῦς Χριστός2419, ибоопоследнихФотий говорит: Ὁ δὲ Ἕκτος (λόγος) διαλαμβάνει, ὅτι εἷς ὁ Κύριος ἡμῶν Ἰησοῦς Χριστός. Ὁ δὲ Ἕβδομος ἐπίστολῆς επέχει τόπον2420. Первое весьма сомнительно, поелику Галлалди почти буквально повторяет здесь Гарнье, a следовательно необходимо подпадает и его участи. Второе в такой же мере вероятно, хотя и встречаются некоторые затруднения: как мы думаем, прилог послания 151 есть отдельный трактат Феодорита «о воплощении», а не ингредиентная часть целого, что решительно заявляет Фотий. Затем, Галланди должен изменять порядок речей Фотиева свитка, поелику только шестое слово можно отожествить с ὅτι... εἷς Χριστός и только седьмое – с самым epist. 151, между тем ни один манускрипт писем Кирского епископа не представляет такого размещения. Сверх того, при всем правдоподобии, эта догадка разрешает лишь 2/27, задачи и то не окончательно. Но так как, но правилам математики, вычисление при таких условиях невозможно, то и мы должны иметь мужество сказать, что хорошо знаем в данном случае единственно то, что ничего верного не знаем.

Нам известно только, что Фотий читал все 27 «слов» под именем Феодорита Кирского и нимало не сомневался в его авторстве. И мы пока не имеем достаточных оснований не доверять авторитету ученого библиографа, поелику бывшее в том кодексе сочинение «Эранист»2421неоспоримо, принадлежит перу этого иерарха. Каждое в отдельности «слово» было не особенно значительно по объему, ибо с этой стороны λόγοι κζ́ Фотий называет меньшими сравнительно с антимонофизитскими диалогами2422. Остается, в заключение, помириться на надежде, что какое-нибудь библиографическое открытие в области древне-отеческой литературы прольет больший свет на этот темный вопрос.

Salmasius2423знал в числе произведений Феодорита Кирского Collectio Canonnumecclesiasticorum – и это подтвердил архиепископ Парижский Петр де Марка2424нашедший в Королевской (ныне. Национальной) Парижской библиотеке такой же сборник, где были правила соборов Никейского, Анкирского, Неокесарийского, Сардикийского, Константинопольского, 27 – Халкидокского, Василия Великого и 85 – апостольских. После это мнение подкрепили манускрипты Туринский, в котором помещается Εἰσαγωγὴ κανόνων εἰς πεπτήκοντα τίτλους διηφημένουν (διῃρημένων?) παρὰ Θεοδωρήτου ἐπισκόπου Κύῤῥου2425, и Клармонтанский, в косм заключается Theodoreti Collectio Canonum2426Усвоявшийся иногда перу и трудолюбивому усердию Кирского владыки2427, этот свод ныне всеми приписывается Иоанну Схоластику, сначала Антиохийскому, a потом Константинопольскому (565–57 7/8 гг.) патриарху, – и прежняя гипотеза о Феодоритовом происхождении его теперь совершенно отвергнута2428. Знаменитейший из западных канонистов Е. Zacbaria von Lingenthal в своем реферате, читанном в С.-Петербурге, 20-го января 1876 года, в историко-филологическом отделении Императорской Академии Наук2429даже и не упомянул об этом факте, как бы недостойном внимания истого ученого.

Несомненно, конечно, что в целом объеме Εἰσαγωνη (Συναγωγὴ) κανονων (ἐκκλησιαστικῶν) εἰς ν́ τίτλους διηρημένη2430не могло быть обязано Феодориту Кирскому, поелику содержит церковно-законодательные постановления позднейшего периода (напр. отрывки из Юстиниановых новелл и т. н.), – и спорить против этой научной аксиомы было бы нелепо. Однако же почему не допустить, что именно Кирский епископ положил некоторое начало собиранию церковных правил, когда нам известно, что, всю свою жизнь страдавший от ложного применения или прямого нарушения и грубого извращения канонов, он постоянно ссылался на них, как на общеобязательную норму, в свою защиту2431и знал их настолько хорошо, что в Comment. in Epist. ad Coloss. II, 18. III, 17 приводил правило Лаодикийского собора, воспрещающее молиться «ангелам»2432? Тяжкие несчастья и невзгоды Феодорита невольно наталкивали его на мысль о своде церковных правил в одно целое и упорядочении их, если таковой существовал. После него, он постепенно расширялся и утрачивал свой первоначальный вид; посему большинство забыло имя основоположника, и только немногие манускрипты сохранили слабое и неясное воспоминание о первом труженике в этом деле. Таким образом мыслимо, что рассматриваемые свидетельства имеют под собою некоторую фактическую почву и даже несколько освещают начальные моменты темной истории церковной кодификации.

В LXXVIII манускрипте (fol. 356, pag. 1, – 371, pag. 2) Венской библиотеки сохранились до нас «каноны» или церковные песнопения различных авторов и, между ними, Canoncatanycticus ad Christum Servatorem (т. е. умильная песнь к Христу Спасителю), отмеченный именем Кирского епископа, начальные буквы коего – Θεοδωρίτου – составляют даже акростих для некоторых стихов. Этот канон изложен стихотворным размером и начинается словами: Παντοκράτωρ Χριστὲ, Πατρὸς ἀνάρχου παῖ μονογενές, а в средине встречается выражение: Ἴδε Χρίστε τὴν θλίψιν τῆς ψυχῆς μου2433. Кроме этих скудных сведений, мы ничего не знаем об этом творении и потому воздерживаемся от всяких гаданий.

Некий Иоанн – Александр (Joannes Alexander Brassicanus) в первой половине XVI века видел Librum formularum Феодорита и приравнивал2434ее к труду Евхерия Лионского († 450 г.) – Formularum spiritualis intelligentiae ad Uranium liber unus2435у Латинян. Сикст Сенский также называет institutionum in universam Sacram Scripturam isagogicum volumen, где предлагалось мистическое понимание всех имен и изречений св. Писания2436, а Поссевин говорил, что это сочинение имеется в Вене, in bibliotheca Brassicana2437. У нас нет этой книги в целом составе, a две опубликованные выдержки из нее2438делают существование ее более, чем сомнительным, ибо одна из них (Οἶνος ἐπὶ Θεοῦ ἡ τιμωρία) совпадает с Comment. in Ps. LXXIV, 92439, а другая (Αἱ τρίχες τῆς νεκρώσεως σύμβολον) – с Quaest. ХII in Levit.2440. Посему можно думать, что это был «извод» из экзегетических работ Кирского владыки и иных древних авторов, каких сборников не мало произвели на свет позднейшие компиляторы.

Ебед-Иезу упоминает в своем «каталоге» сочинение Феодорита против Оригена2441, но оно было, вероятно, трудом Феодора Мопсуэстийского, который, в опровержение этого Александрийского учителя, писал к Кердону Adversus Allegoricos или De allegoria et historia2442.Что и Кирский епископ полемизировал с Оригеном в особом трактате, это нам ни откуда не известно; напротив, мы знаем, что в толковании на Песнь Песней он называет его в ряду знаменитых и авторитетных экзегетов2443и не мало пользуется его комментариями. Усилие Симона2444отожествить бывшее у Ебед-Иезу творение с Libri adversus haereses (т. e. Haereticarum fabularum Compendium’ом) крайне неудачно и не заслуживает подробной критики.

Один кодекс, принадлежавший некогда Гавриилу Филадельфийскому, усвояет Кирскому пастырю Λόγον ἀσκητικὸν κατὰ πεῦσιν καὶ ἀποκρισιν (Ἀδελφὸς ἠρώτησε γέροντα λεγων)2445. Но уже патр. Фотий считал его составленным св. Максимом Исповедником2446, в чем уверяет нас и большинство манускриптов2447. Посему справедливо это «слово» издастся между сочинениями названного поборника православия VII века2448.

Дюканж при своей рецензии «Пасхальной Хроники» (pag. 488) опубликовал греческий фрагмент о крещении Апостолов и Богородицы под заглавием: Τοῦ ἐν ἁγίοις Θεοδωρίτου ἐπισκοπου Τύρου (?), Περὶ τοῦ βαπτίσματος τῶν ἁγίων ἀποστόλων καὶ τῆς Θεοτόκου2449, но в рукописях этот отрывок большею частью усвояется св. Софронию, патриарху Иерусалимскому (63 3/4–644 гг.)2450и обыкновенно, как труд этого богослова, помещается между его творениями2451. В последнее время, в русской литературе, подлинность его решительно отвергнул г. К. Попович на том основании, что в этом рассуждении говорится о крещении Христом Ап. Петра, a это противоречит Иоан. IV, 2, и потому еще, что в нем довольно заметно проводится позднейшая римско-католическая тенденции о главенстве первоверховного Апостола2452.

«Восточные» (вероятно, несторианствующие) христиане употребляют литургию Феодорита2453, но она, кажется, ошибочно приписывается этому пастырю2454и была составлена Феодором Мопсуэстийским в несторианском духе, почему Леонтий Византийский выражает по поводу ее крайнее недовольство2455. Этот текст с течением времени утратился, и о характере его судить мы не можем. После он был исправлен, в смысле ортодоксальности, несторианами в видах убеждения западных христиан в своем правомыслии, и нужно думать, что именно эта новая редакция литургии издана Ренодотом2456.

Греческими манускриптами не ограничиваются рукописные памятники произведений Феодорита. Так, сирская литература чрезвычайно богата переводами различных его сочинений, но, к сожалению, из них почти ничего не опубликовано до сих пор, между тем было бы желательно совершено противное даже и для известных в подлиннике творений, в целях исправления имеющихся теперь текстов и восстановления верного их чтения. Мы упомянем только, что в Британском Музее, в Лондоне, сохранилась (man. 12. 155, fol. 111. b, и 14. 588, fol. 101. а) сирская версия Апология Кирского епископа против Иоанна Эгонского (Apology against John of Aegae)2457. Кроме названия, об этом труде мы пока больше ничего не знаем, и даже подлинность его далеко не несомненна, поелику до нас дошло одно письмо Феодорита к пастырю Эгонскому (во второй Киликии, в пределах митрополии Аназарвийской), но не к Иоанну, а к Евстафию (Εὐσταθίῳ ἐπισκόπῳ Αἰγῶν)2458, который упоминается и в актах разбойничьего собора2459. Впрочем, легко могло быть, что дело происходило уже после смерти Евстафия и что ему преемствовал именно оппонент Кирского епископа2460. Мы не в силах открыть и того, что было предметом полемики между этими, отдаленными по месту жительства, иерархами, хотя и неоспоримо, что Иоанн отвечал Феодориту, как показывают удержавшие его трактат манускрипты Британского Музея №№ 12. 155 (fol. 111. b) и 14. 538 (fol. 100. b)2461.

Не менее обширна и древне-славянская письменность творений Феодорита. Они стали распространяться на Руси, – чрез посредство южно-славянских переводов, а иногда, может быть, и прямо, – с первых времен появления у нас христианства и сильно занимали русских книжников, как об этом нужно заключать из множества переводных редакций Феодоритовых произведений2462. Так, толкования на ХVII пророков были известны уже в XI в. и в 1047 году списаны для Новгородского князя Владимира Ярославича попом Упирем Лихим2463. Но среди несомненно подлинных, хотя доселе и неисследованных тщательно, сочинений Кирского владыки до нас сохранилось и неоспоримо подложное его «Слово о крестном знамении, како креститеся и благословити»2464, которое составителями его навязывалось этому иерарху, титулуемому то святым, то блаженным – епископом, архиепископом и даже патриархом. Кафедра его обыкновенно не указывается и только на поле одной рукописи (Моск. Дух. Акад. № 165, л. 584) неверно называется Кипрскою. Стремление фальсификаторов прикрепить это «Слово» к имени славного Киринянина дает знать себя и в новогреческой заметке: Εἰ τὶς οὐκ σφραγίζεται μὲ (μὲν?) τὰ δύο δάκτυλα, ὡς καὶ Χριστός, νὰ εἶναι ἀφωρισμένος2465.

Приобретшее особенное значение в глазах раскольников и сделавшееся палладиумом правоты их двоеперстия, «Слово» уже давно оценено по своему качеству. На великом соборе 1667 года восточные патриархи– Александрийский Паисий и Антиохийский Макарий – заявляли: «А Феодорит о том (крестном знамении) ничтоже писа; зане велико истязание о том было в святей горе Афонстей, в лето 7156 (1648), подобне якоже и в царствующем великом граде Москве бысть крепкое истязание от преосвященных великороссийских митрополитов, архиепископов и епископов, во святем Духе собравшихся в лето 7174 (1666), и не обретеся в Феодоритове книзе таковое писание; но солгано на него (Феодорита) от неких суемудрых и сокровенных еретиков», Равным образом и в изданном 6-то сентябри 1682 года «Увете Духовном», который обыкновенно, хотя и не без возражений, приписывается перу патр. Иоакима, читаем: «А еже они (раскольники) прельщаются писанием Феодоритовом о сложении перстов на знамение святого креста, и аще бы и в его книгах то писано было, – и то несть праведно. Ибо его писания книги на славянском языке проведенные целые нигде несть»2466. Тоже мы находим и в статье «Краткое изъявление» о еже како православному христианину, по древнему преданно святых Апостол и святых отец, на изображение знамения креста святого, на лице своем, подобает руки своея персты, и кия слагати, и како на себе оный изображати», издавна печатаемой при наших Псалтирях и Часословах, где автор спрашивает относительно составителя «Слова»: «Но кий то Феодорит бяше) и коего града, аще Антиохийский, аще Кира града, или ин кий? Но аще Кира града, то сего писания его словенским диалектом не имамы зде»2467, или, по другой редакции, «И аще Кира града, то в коем писании и в коей главе, о двуперстии писа? Сие не от когоже показустся, и писаний его словенским языком истолкованных не имеем»2468. В специальной русской литературе по нашему вопросу признано всеми, что рассматриваемое «Слово» неподлинно2469и появилось на русской почве не ранее второй половины XV в.2470, в чем согласны даже столь различные во взглядах на раскол ученые, как. проф. Н. И. Субботин2471и проф. Н. Ф. Каптерев2472. Утверждено и то положение, что в первоначальной своей редакции этот памятник не заключал в себе теперешней раскольнической терпкости, – и первое применение его в таком смысле мы встречаем лишь в XVI стол., в четвертом слове митроп. Даниила («яко прияхом предания писанная и неписанная, и да знаменуем лице свое крестообразно, и еже на Востоке обращатися и зрети, сине же и поклонятися»), в котором он приводится целиком2473. Посему некоторые и обвиняли иногда этого русского иерарха, гонителя Максима Грека, в качестве намеренного первовиновника такого злоупотребления2474, что, по суду серьезных исследователей, совершенно несправедливо2475.

Мы не будет входить здесь во все подробности касательно «Слова о крестном знамении», ибо это не требуется специальною задачей нашего труда, но мы необходимо должны считаться с следующим вопросом, до сих пор неразрешенным даже и приблизительно: если разбираемый документ подложный, представляет русскую подделку, то почему он был усвоен именно Феодориту, а не какому-нибудь другому из известных на Руси и славных пастырей древней восточной Церкви? Это кажется тем более загадочным, что Кирский епископ далеко не пользовался всеобщим авторитетом, но для многих был весьма подозрителен по своим догматическим воззрениям2476; сочинения же его даже высокообразованный Максим Грек считал соблазнительными и неудобными для русской публики, могущими послужить в «претыкание и соблазн неким православным», и потому преступил приказание Даниила о переводе их2477.

Может быть, повод к этому подал рассказ Феодорита о Мелетии Севастийском (Антиохийском), который, после своей блестящей речи на соборе в столице «Востока», во свидетельство своей веры в единосущие лиц Св. Троицы, «показав три перста и потом два из них сложив и оставив один, произнес следующее достохвальное изречение; разумеем три, а беседуем как бы о едином»2478. Сообщение это понимается различно. Так, некоторые писатели толковали его в смысле указания на существовавший в восточной Церкви обряд троеперстии2479; однако же подобное комментирование; этого эпизода по отношению В Феодориту нельзя назвать несомненным, поелику действие Мелстиясопровождало проповедь его об ὁμοούσια и было лишь простою иллюстрацией ее содержании, когда оратор лишен был возможности говорить, вследствие сильного шума. Легко могло быть, что эта манипуляция была импровизированною и дает знать только о находчивости витии, а не о церковно-обрядовой практике. Впрочем, верно это или нет, но во всяком случае сказание Кирского епископа, помещаемое в греческих синаксарях в сноске, как цитата из его Церковной Истории, вставлялось в текст древнерусских житий св. Мелетия (под 12 числом февраля) и разумелось не редко в раскольническом духе2480. Для нас особенно важно, что и Стоглавый собор 1551 года, приводя это известие, даже торжественно санкционирует раскольническое его понимание2481. Очень естественно, что русский фальсификатор, хотя бы на первых порах и с доброю целью, приписал свое рассуждение о крестном знамении именно Феодориту, который ранее других сообщает о сложении перстов2482.

Более прямым побуждением к усвоению «Слова» Кирскому владыке было бы, конечно, то, что краткое исповедание было заимствовано у Феодорита, но мы, при всех своих усилиях, в творениях последнего его не нашли. Оно считается обыкновенно переработкой славянского «святословца» св. Геннадия Константинопольского (458–471 гг.)2483, как он отпечатан в конце Малого Катехизиса при патр. Иосифе, в половине XVII в.2484, в греческом подлиннике его не имеется2485. При всем том нам известно, что Кирский епископ поставлялся русскими книжниками в числе важнейших авторитетов в пользу двоеперстии уже к XVI стол., и его голосом оправдывались тогда раскольнические тенденции. У нас исстари обращались Феодоритовы комментарии на псалмы2486и довольно рано получили такое неправильное применение. В цитированном нами четвертом слове митр. Даниил, защищая двоеперстное крестное знамение, подкрепляет свои рассуждения толкованием Кирского пастыря Пс. XXII, 4 (Жезл Твой и палица Твоя, та мя утешиста): «Глаголати убо можеши жезл и палицу – самый крест, его же печатию и воспоминанием врагов побеждающе, ко истинным наставляемся стезям: от дву бо палиц составляется»2487. Эти замечания могли указывать на двоеперстие единственно в том случае, если их понимать о пальцах руки, как это, очевидно, и делает митр. Даниил, когда в них речь идет, несомненно, о палках, составлявших крест, на котором был распят Спаситель, a не о христианском символе его. По поводу этого отрывка высказывали упрек Даниилу в подлоге2488, поелику последней фразы его выдержки в греческом подлиннике, по изданию Сирмонда2489, не находили, но она сохранилась нам в рецензияхВулгариса2490и Шульце2491, а отсюда и у Миня2492, где мы читаем: ἀπὸ γὰρ δύο ῥάβδωνσυναγόμενος γίνεται σταυρός. Если в глазах русских и при том таких видных представителей старинной образованности, каким уже по своему иерархическому месту был митрополит Московский и всея России, Феодорит Кирский был столь неоспоримым проповедником двоеперстия, то весьма понятно, что и специальное по этому предмету «Слово» было приписано ему и никому другому. Составители этого трактата, конечно, желали выдать его за подлинное произведение какого-нибудь древнего учителя восточной Церкви, а имя Кирского епископа было особенно удобно употребить для этих целей, ибо оно было знакомо читающей русской публике в качестве неоспоримого, по их мнению, авторитета и пользу двоеперстного сложения для крестного знамения.

Нельзя сказать, чтобы это объяснение разрешало вопрос о происхождении «Слова» вполне и со всех сторон, но, при теперешнем его положении, оно кажется нам наиболее правдоподобным и в известном смысле научным. По крайней мере, оно далеко превосходит все иные гипотезы на этот счет своею относительною достоверностью.