Мертвая душа — это та, которая слишком завалена своими записями, кипами своих воспоминаний.

Это душа, которая органически и психологически завалена, и до предела, завалами своей органической и психологической памяти.

Это душа, в которой нет больше ни атома пространства; для свободы и заодно для благодати.

Это душа, в которой нет больше ни одного пустующего атома.

Это душа, в которой нет больше ни атома материи (духовной), свободного для свободы и заодно для благодати.

Мертвая душа — это та, которая согнулась иод завалами своих бумажек; своей бюрократии.

Или иначе, это душа, которая далее всего от сотворения; наименее недавняя; наименее свежая, самая раз-творенная. Наименее вышедшая, наиболее удаленная от выхода из рук Божиих.

И когда говорят, что Церковь получила вечные обетования, собранные в одном вечном обетовании, это надо понимать строго в том смысле, что она получила обетование никогда не согнуться под своим собственным одряхлением, окостенением, окаменением, под своими привычками и под своей памятью.

Что она никогда не станет мертвым деревом и мертвой душой; что она никогда не дойдет до конца омертвения, кончающегося смертью.

Что она никогда не согнется иод своими записями и своей историей.

Что ее воспоминания не раздавят ее до конца.

Что она никогда не согнется под тяжестью своих бумажек, под жесткостью своей бюрократии.

И что святые у нее будут появляться вновь и вновь.