Спросите у отца, не лучшая ли минута

Та, когда сыновья начинают любить его как взрослые люди,

Его самого как человека,

Свободно,

Бескорыстно,

Спросите отца, чьи дети подрастают.

Спросите у отца, есть ли один счастливейший из всех миг

И не то ли это

Когда кончается покорность и сыновья, ставшие взрослыми людьми,

Любят его (относятся к нему), так сказать, со знанием дела,

Как человек человека,

Свободно,

Бескорыстно. Оценивают его.

Спросите у отца, знает ли он, что ничего не стоит

Человеческого взгляда, когда он скрещивается с человеческим взглядом.

А Я им отец, говорит Бог, и Я знаю удел человеческий.

Это Я его создал.

Я прошу у них не слишком многого. Я прошу только их сердце.

Когда Я получаю сердце, то нахожу, что эго хорошо. Я не привередлив.

Покорность всех рабов на свете не стоит одного хорошего взгляда свободного человека.

Вернее, покорность всех рабов на свете Мне противна и Я отдал бы все

За один хороший взгляд свободного человека,

За хорошее повиновение и нежность и преданность свободного человека,

За взгляд святого Людовика,

И даже за взгляд Жуанвиля,

Ведь Жуанвиль не такой святой, но такой же свободный (И такой же христианин).

И он так же бескорыстен.

И Мой сын умер и за Жуанвиля тоже.

Этой свободе, этой бескорыстности Я пожертвовал всем, говорит Бог,

Этому желанию быть любимым свободными людьми,

Свободно,

Бескорыстно,

Настоящими людьми, мужественными, взрослыми, твердыми.

Благородными, нежными, но нежностью твердой.

Чтобы добиться этой свободы, этой бескорыстности, Я пожертвовал всем,

Чтобы сотворить эту свободу, эту бескорыстность,

Чтобы дать толчок этой свободе, этой бескорыстности. Чтобы научить его свободе.