Настоящий сборник посвящен вопросу о соотношении России и латинства. По природе поставленного на обсуждение вопроса и по обстоятельствам переживаемого времени, эта проблема связана с другой, еще более широкой и коренной, вопросом «о соединении церквей». Внешним побуждением к составлению сборника послужило общее ощущение всеми его авторами глубокой греховности и ложности пути сближения или хотя бы соглашения с Советской властью, пути, который намечали для Римской церкви в незапамятные «генуэзские» дни, некоторые ее представители и который, конечно, и поныне остается открытым для Ватикана… — Каждый из авторов подошел к предмету в пределах своих интересов и специальной осведомленности. Общий вопрос получил у каждого индивидуальное освещение.

* * *

Задачи догматичеcко-богословские и специально-исторические не входят в число задач сборника.

Не многомудрием учености, не избытком знаний, тяготеющих к внешнему выражению, не новизной теорий и построений —но движением сердцавнушена мысль предлагаемого собрания статей. Силу нашу полагаем не в хитросплетении доводов. Ищем и чувствуем правду сокровенную и простую. По глубинному ощущению нашему правдой этой проникнуто дело Православия…

Наша задача — посильно способствовать сохранению и усилению в окружающих остроты внутреннего зрения; той остроты, которая помогла бы за внешностью происходящего рассмотреть подлинное его существо. Нами движет ряд побуждений, лествично располагающихся от наиболее общих к более частным. Прежде всего, мы полны благодарения Господу за то, что Его произволением мы, каждый в отдельности, и мы — совокупность — Россия — причастны к исповеданию и сохранению полноты Вселенской Истины, единожды явленной и в чистоте сохраняемой Православной Церковью. Истина эта дорога нам единственно и несравненно именно как истина Богооткровенная и Вселенская. И в годы испытаний и искушений мы веруем, что Истина эта выйдет из них, крепче прежнего утвержденная в человеческих сердцах… Вместе с тем, — сохранение Истины Вселенской равнозначуще для нас охранению праотеческой веры. Вселенское придание и народное преемство сопрягаются, сливаются в одно. И среди испытаний и искушений мы знаем, что именно на этой вере, Вселенской и народной одновременно, утверждается, как на столпе нерушимом, мост, ведущий от праотцов к потомкам.

Есть враждебные и деятельные силы, препятствующие построению моста. И ныне силы эти напряжены и деятельны, как никогда раньше. В действии своем они едины. Следует понимать, что в некотором смысле большевизм и латинство, — интернационал и Ватикан, — в отношении историческом и эмпирическом, суть соратники и союзники. Ибо обе эти силы покушаются на твердыню Православного Духа — а она есть твердыня, которой крепка Россия…

Православные дети, которых латиняне, взяв в школу, обратили в латинство (иногда детей обращают при посредстве соблазненных родителей) и православные люди, вовлеченные в латинство искушениями внутренними или внешними, — в известном смысле могут быть сопоставляемы и в то же время противопоставляемы жертвам большевистских расстрелов. Последние являют образ гибели телесной; но верим, — по милости Божьей — обретают спасенье духовное. Обращающиеся же в латинство нередко тем самым способствуют телесному своему благополучию; но подвержены гибели духовной; идут от Истины полной к извращению Истины, от Церкви Христовой к сообществу, предавшему начала церковные в жертву человеческой гордыне.

Коммунисты, как известно, не ограничиваются физическим истреблением тех, кто не с ними. Развивая пропаганду, они стремятся и временами преуспевают в разложении духа православных людей, особенно молодежи; и в этом стремлении, прибегают к методам, до которых не доходят латиняне… Но в общем сопоставление большевиков и латинян, к сожалению, является обоснованным, поскольку дело касается общих тем и другим приемов внешних воздействий на человеческую совесть; тем более, что некоторая общность приемов сочетается со сходным у одних и других отношением к историческому и народному достоянию России. В других же смыслах сопоставление это подлежит существенным ограничениям.

Религиозно и внутренне — латиняне не тождественны с большевиками. Призывающих Господа нельзя отождествлять с Его врагами, как высоко ни возносилась бы гордыня и как далеко ни шли бы извращения первых... Именно потому, что Церковь Православная есть Единая Истинная и Вселенская, Она может и должна относиться к другим сообществам — церквям с прощением и любовью, трудно доступным для них. И если, вступив в отношении латинян на пути действенного прощения и любви, Православная Церковь и православные люди могли бы способствовать посрамлению злого начала в латинстве — да будут благословенны эти пути!... Такое ощущение нисколько не исключает напряженности противоположения и противоборства в случаях, когда сами латиняне выступают орудиями зла. — Совращение православных в латинство есть ярчайший пример такого случая…

* * *

В статьях этого сборника сделана попытка, несовершенство и слабость которой, в сравнении с широтою задач, мы вполне понимаем, осветить положение с двух, намеченных в предыдущем, основных точек зрения. Одна сторона — явственное чувствование полноты и глубины правды Православия; и обусловленное этим чувствованием твердое стояние в Истинах Православия; всякое, находящееся в противоречии с этим чувствованием и твердым стоянием в Православии стремление к «соединению церквей» есть для нас подлинный соблазн единения. Эта мысль и это ощущение, выражены в посильных словах в статье кн. Н.С. Трубецкого. — Но в то же время следует полагать грань между восстающими на Бога осквернителями Церкви и заблудшими на пути в Церковь ее сынами — сколько бы эти последние, в повороте историческом и эмпирическом, ни содействовали своими поступками легкости подобного смешения. И вся мера заблуждений латинян не может помешать нам посильно стремиться к единению с ними во Христе. Эта вторая сторона вопроса, необходимо дополняющая первую, выражена в статье А.В. Карташова «Пути единения»…

Для того, кто отеческое исповедание веры воспринимает не как ненужные слова, но как живую реальность и неоценимое сокровище, для того важны одновременно: — и сохранение во всей полноте и чистоте каждого слова, каждой черты отеческого исповедания веры — и положенье различия между заблудшими христианами, с одной стороны, и нехристями и еще в гораздо большей степени — безбожниками, с другой. Первая необходимость исключает всякую двусмысленность в отношении к латинству; Церковь Православная, Единая Истинная и Вселенская, не может идти ни на какие соглашения и «уступки» относительно догматов и иерархии; и сын Ее, по чему-либо от Нее отрекшийся, свершает тягчайший грех. — Вторая необходимость взывает к величайшей обдуманности и мудрости в отношениях Православия к исторически данной Римской Церкви; любовь и прощение должны здесь быть указующими светильниками мысли и дела…

* * *

Перед каждым православным стоит вопрос, значение которого невозможно преувеличить: вопрос о смысле происходящего в пределах Церкви Российской. — Жесточайшие гонения на Церковь, убиение пастырей, разрушение извне церковной иерархии — все это способно соблазнить маловеров, заставить их усомниться в глубинной правде и конечном торжестве Православия. Здесь нужно напряжение духа. И если дух возгордится, то свет его по-новому осветит происходящее. Российская Православная Церковь облечена в страдальческую ризу; и риза эта, окропленная кровью исповедников и мучеников, есть одеяние славы; и свидетельство о духе, устоявшем в искушениях и страстях… Борение духа есть путь, ведущий не к смерти, но к жизни. Знаем и верим: в соотношении Православия и латинства, не внешнее благополучие латинства, но страстной путь Православия есть знак предстоящего, по произволению Божию, благодатного и великого просветления.

Петр Савицкий.