Шум пляски слушая ночной,

Стоим под ясною луной,—

Блудницы перед нами дом.

«Das treue liebe Herz»[12]гремит.

Оркестр игрою заглушит

Порою грохот и содом.

Гротески странные скользят,

Как дивных арабесков ряд[13], —

Вдоль штор бежит за тенью тень.

Мелькают пары плясунов

Под звуки скрипки и рогов,

Как листьев рой в ненастный день.

И пляшет каждый силуэт,

Как автомат или скелет,

Кадриль медлительную там.

И гордо сарабанду[14]вдруг

Начнут, сцепясь руками в круг,

И резкий смех их слышен нам.

Запеть хотят они порой.

Порою фантом заводной

Обнимет нежно плясуна.

Марионетка из дверей

Бежит, покурит поскорей,

Вся как живая, но страшна.

И я возлюбленной сказал:

— Пришли покойники на бал,

И пыль там вихри завила.

Но звуки скрипки были ей

Понятнее моих речей;

Любовь в дом похоти вошла.

Тогда фальшивым стал мотив,

Стих вальс, танцоров утомив,

Исчезла цепь теней ночных.

Как дева робкая, заря,

Росой сандалии сребря,

Вдоль улиц крадется пустых.