ПИСЬМО К УЧЕНОМУ СОСЕДУ

Впервые – «Стрекоза», 1880, № 10, 9 марта (ценз. разр. 6 марта), стр. 6, рубрика «Архив „Стрекозы“». Заглавие: Письмо донского помещика Степана Владимировича N к ученому соседу д-ру Фридриху. Подпись: …въ.

Включено Чеховым в сборник «Шалость», отпечатанный в 1882 г. в московской типографии Н. Коди, но не увидевший света из-за цензурных препятствий (подробнее – выше, на стр. 550–552).

Печатается по тексту 1882 г. со следующими исправлениями по журнальной публикации:

Стр. 11, строки 32–33: местный максимус понтифекс отец Герасим –вместо:сосед мой Герасимов.

Стр. 12, строка 6: с о. Герасимом –вместо:с Герасимовым.

Стр. 12, строка 13, истр. 14, строки 4и24: О. Герасимио. Герасим –вместо:Герасимов.

Стр. 15, строка 10: в день Св. Пасхи – вместо: раз в год.

Замена в сборнике 1882 г. «отца Герасима» нейтральным «соседом Герасимовым» существенно исказила авторский замысел и была несомненно сделана под давлением цензуры. Упоминания и намеки, связанные с духовенством и православием, последовательно устранялись по всему сборнику 1882 г. (см. об этом в комментариях к рассказам «В вагоне»*и «Грешник из Толедо»*).

«Письмо к ученому соседу» было написано до 1880 г. Относящаяся к нему заметка в «почтовом ящике» журнала появилась уже 13 января («Стрекоза», 1880, № 2, стр. 8): «Москва, Грачевка, г. А. Че—ву. Совсем недурно. Присланное поместим. Благословляем и на дальнейшее подвижничество». Сохранилось также письмо редактора «Стрекозы» И. Василевского от 20 января 1880 г.: «Милостивый государь! Редакция честь имеет известить Вас, что присланный Вами рассказ написан недурно и будет помещен в журнале. Гонорар предлагается редакцией в размере 5 коп. со строки» (ЦГАЛИ).

Считая «Письмо…» первым печатным выступлением А. П. Чехова, его брат Михаил Павлович вспоминал: «Произведение его называлось в рукописи „Письмо к ученому соседу“ и представляло собой в письменной форме тот материал, с которым он выступал по вечерам у нас в семье, когда приходили гости и он представлял перед ними захудалого профессора, читавшего перед публикой лекцию о своих открытиях» (Вокруг Чехова, стр. 92–93). По мнению М. П. Чехова, «формой для этого письма послужило письмо его деда Егора Михайловича к его отцу Павлу Егоровичу» («Антон Чехов и его сюжеты», М., 1923, стр. 25).

Вслед за М. П. Чеховым С. Д. Балухатый в своем комментарии (Полн. собр. соч. А. П. Чехова, т. I, М.-Л., 1930, стр. 428–429) отметил, что «раннее обращение Чехова к писанию юмористических рассказов вытекало из комического, как бы „органического“, дара Чехова, который изливался не только в словесном творчестве, но и в письмах, беседах, в обыденной жизни писателя», и привел отрывок из послания неустановленного лица (датировано 6 августа 1825 г.), которое сохранялось в книжном шкафу ялтинского дома Чехова и «своими старинными оборотами» могло «послужить Чехову толчком к созданию стилистической пародии в своем первом печатном произведении».

В малой прессе конца 70-х – начала 80-х годов пародийный жанр «посланий» и «писем» был распространен широко.

С темой «Письма к ученому соседу» перекликается, например, анонимное послание писаря («Будильник», 1878, № 22, стр. 313): «Милостивый государь и землевладелец! Письменным визитом моим к особе вашей желательно мне только выяснить апробацию и симпатию мою к персоне, в столице первопрестольной местопребывание имеющей. Среди некультурной среды тенденциозных обывателей я испытываю муки апатического человека…» Отличительной чертой большинства таких «писем» был поверхностный, утрированный комизм. В газете «Минута», например, было напечатано «Письмо к предмету» Шайтан-бея (А. И. Сыцянко): «Милое, но капризное создание! Чувствуя к вам интегральные абстракты и увлекаясь манипуляцией поверхностных нервов, ввиду герметически-созерцаемого в торичеллевой глубине вашего душевного электричества, я эксплоатирую душевный антагонизм перед вашим животворным пейзажем, который пополняет мой ум плантациями хлороформа» и т. д. («Минута», 1882, № 131).

Используя избитую жанровую форму, Чехов решал новую для юмористической журналистики задачу: языковый строй «письма» был подчинен характеру лица, от имени которого оно сочинялось.

К 1880 году у Чехова был серьезный литературный опыт. Первые его пьесы – драма «Безотцовщина» и водевили 1877–1878 годов – были написаны «превосходным языком и очень характерным для каждого там выведенного лица» (Письма Ал. Чехова, стр. 51). Такой именно язык отличает и «Письмо к ученому соседу». В тонких акцентах его орфографии, витиеватости слога, в своеобразии «старческих гиероглифов» раскрыт глубокий образ, предвещающий черты Хамелеона и унтера Пришибеева.