Коалиционное правительство, как и весь народ Велико­британии, вышли из закончившейся перемирием в ноябре 1918 г. первой мировой войны со смешанным чувством оп­тимизма и тревоги относительно будущего. Сама война длилась дольше, чем большинство людей ожидали в 1914 г. Она привела к потере человеческих жизней в неимоверных масштабах. После некоторого колебания относительно ра­зумности участия Великобритании в войне и вынужденного ухода в отставку отдельныхчленов правительства кабинетов министров либеральной партиив 1914 г. с энтузиазмом вверг страну в вооруженный конфликт. Нет сомнений, что первоначально война была популярной, хотя Великобрита­ния единственная среди великих держав не имела большой армии и не рассчитывала на воинскую повинность. Пропа­гандистские кампании в поддержку вербовки находили го­рячий отклик. Убедить население, что поведение Германии, особенно в вопросе нарушения нейтралитета Бельгии, недо­пустимо, не представляло труда. Большинство британцев верили, что мотивы вступления страны в войну являлись справедливыми и бескорыстными1.

Термин пацифизм, или более общий пацифистское дви­жение, вошелвобиход именно в этот период. Точное значе­ние термина оставалось неясным. Он мог означать либо же­сткое и абсолютное неприятие войн при любых обстоятель­ствах и отказ отучастияв них вкакомбы то ни было виде, либо общее предпочтение мира войне, не исключающее в определенных условиях гибкого подхода к этой проблеме. Эти взгляды являлись крайними, однако в стране было множество людей, относящих себя к сторонникам движения мира и занимающих центристскую платформу2.

Общеизвестно, что «моральный» пацифизм,правданевсе­объемлюще, базируется на религиозных основах. Квакеры и другие протестантские вероисповедания считали участиев

237

войне противоречащим воле Господней, хотя реально они не были единодушны во взглядах.После наполеоновских войн, поддерживавшие это направление мужчины, а иногда и женщины непреклонно агитировали против всякой войны, хотя в эру имперской экспансии к их голосам всерьез не прислушивались. Общество мира не имело ни средств, ни поддержки, чтобы оказывать основательное противодейст­вие, и не могло предотвратить вступление в войну ни одного в XIX в. правительства Великобритании, если последнее принимало такое решение. Декларируемые этими общества­ми преимущества мира вызывали уважение, но игнорирова­лись. Одним из подтверждений этому стала война в Южной Африке, и ни одно из событий последующего десятилетия не изменило такого положения.

Поэтому неудивительно, что последовал призыв к новому пацифизму, который мог бы стать более эффективным в случае поддержки со стороны народа. Наиболее известным проповедником такого образа мыслей был человек, извест­ный под псевдонимом Норман Энджел, чья книга «Великая иллюзия» в предвоенные годы, не только являлась бестсел­лером в Великобритании, но была хорошо известна во всем мире. Энджел, имевший опыт работы в области журналис­тики, считал, что к вопросам войны и мира следует подхо­дить радикально. Предпринятое в прошлом простое разоблачение войн не предотвращало их развязывания. Следова­ло показать, и Энджел рассчитывал справиться с этой зада­чей, что в том мире, каковым он становился в XX столетии, война превратится в бессмыслицу. Правительства ввязыва­лись в войну в прошлом и пользовались поддержкой народа, поскольку считали, что из завоеваний можно извлечь выго­ду. Это была великая иллюзия. В процессе войны завоева­тель мог вполне понести такие же потери, что и обрушенные им назавоеванного. Мировая торговля неуклонно станови­лась все более взаимообусловленной и в результате войны пострадали бы все. Аргументы Энджела, приводимые зна­чительно искуснее, нежели в нашем кратком обзоре, были чрезвычайно привлекательны. Однако,какими бы достоин­ствами они не обладали, это была лишь частная точка зре­ния, которая для предотвращения войн должна была бы быть признана всеми правительствами3.

Бытовавшее мнение, будто капитализм и торговля обес­печат мир, а милитаризм является докапиталистическим пе­режитком, не представлялось убедительным различным те­чениям британского социализма, существовавшим в начале XX в. Напротив, капитализм часто представляли как наи-

238

более общуюпричину войн и вооруженных конфликтов. Уг­роза миру, дескать, будет существовать столько, сколько и капитализм, так как последний по самой своей природе яв­ляется захватническим и хищническим. Однако между анг­лийскими социалистами марксистского и немарксистского течений имелись различия в акцентах и интерпретации, правда, это были крайние, в отличие от центристских пози­ций. Социалисты стремились через II Интернационал завя­зать связи с социалистами континента в надежде, что про­летарская солидарность сделает большую европейскую вой­ну невозможной4.

Этитри различные течениявыступали против избранного в 1906 г. правительства либералов первоначально выдви­нувшего программу в поддержку призывов Либеральной партии к «миру, экономии и реформе», но позволившего ввергнуть себя в гонку вооружений в области военно-морского флота в целях достижения превосходства над Германией. Это, в свою очередь, сопровождалось расшире­нием обязательств по англо-французскому соглашению 1904 г. и подписанием в 1907 г. англо-русской конвенции. По мере того как Великобритания все глубже втягивалась в систему континентальных союзов, дни «блестящего одиноче­ства» (английская доктрина отказа от длительных союзов с двумя державами) подходили к концу, хотя ни один фор­мальный договор о союзе к 1914 г. подписан не был. Роль, отводимая Великобритании в Тройственном согласии (Ан­танте), вызывала сильную озабоченность части членов парламента от Либеральной партии, однако правительство не испытывало больших затруднений в проведении своей ли­нии. Политики и чиновники Форин оффиса продолжали считать, что достижение в будущем «баланса сил» есть наи­лучшая основа предотвращения европейской войны. Обыч­но ораторы того времени подчеркивали, что в этой войне Великобритания не имеет собственных интересов, хотя и не исключает участия в ней, ибо в противном случае может возникнуть преимущество какой-либо конкретной силы, что поставит под угрозу британскую независимость.

Это предпочтение мира имело различные истоки. В офи­циальных доктринах Великобритании собственные интересы сочетались с благородством. Во-первых, Британская импе­рия в границах XIXв. уже простиралась по всему миру. Проблематичнойпредставлялась возможностьдальнейшего расширения империи и с точки зрения способности Великобритании защищать и управлять своими владениями. Дру­гими словами, Великобритания являлась «удовлетворенной»

239

державой, более заинтересованной в «переваривании» того, чемвладеланежели в сопряженных с риском новых коло­ниальных захватах. Стремление Великобритании к миру на этой основе часто характеризовалось в Германии как лице­мерное. Во-вторых, положение Великобритании как мировой державы опиралось на превосходство в военно-морском флоте. Это превосходство вызывало сомнение, и поэтому поддержание Великобританией международного мира было, по крайней мере, частично, связано со стремлением предот­вратить довооружение других военно-морских держав. В-третьих, в годы, предшествующие 1914-му, освоение воздушного пространства свело на нет благоприятное в воен­ном отношении островное положение Великобритании. Страна стала уязвимой для нападения в результате приме­нения ранее неизвестных средств.

В результате в 1914 г. ни правительственная привержен­ность к миру, ни более радикальное отношение к миру со стороны ранее упомянутых трех течений не смогли предотв­ратить вступление Великобритании в войну. Однако это не означало, что решение было принято легко или без опасе­ния возможных последствий. Правительство должно было объявить свое решение в палате общин, и отдельным депу­татам предстояла борьба со своей совестью. Войну предла­галось рассматривать как великий крестовый поход против германского милитаризма. Это не был простой территориальный конфликт. На карту были поставлены великие цели. Первоначально «военные устремления» Великобритании бы­ли сформулированы с трудом, хотя в ходе войны перед ка­бинетом министров была поставлена задачарассмотретьвопрос о возможных «трофеях», в частности колониях Германии. Однако уже с самого начала это должна была быть «война за окончание войн». Простой акт поражения Герма­нии откроет широкие перспективы в этом направлении, по­скольку ответственность за развязывание войны была воз­ложена на Германию. Оставалось неясным, будут ли осуще­ствляться процессы «демилитаризации» и «демократизации» Германии, и если будут — то каким образом; возможно, что указанные два процесса на самом деле являлись одним. Одновременно не покидало беспокойство, что доминирую­щее положение Германии в Европе может быть занято Рос­сией, разве только союзник Великобритании — Россия — также претерпит демократизацию и предоставит независи­мость народам в пределах Российской империи.

Чем дольше продолжалась война, тем более проблематичной она становилась как для правительства Великобри-

240

тании, так и для ее народа. С точки зрения правительства, вызывало беспокойство возможность отказа армии воевать в условиях, когда результат представлялся почти недостижи­мым. Но еще более важной стала задача убедить как сол­дат, так и гражданское население, что результат войны имеет огромное значение для человечества. Если бы мир был восстановлен в результате переговоров, то он лишь со­хранил бы условия, которые сделали войну возможной. Другими словами, было необходимо «уничтожить» войну, чего невозможно было достичь без победы как непременно­го условия.

Именно в этом контексте отдельные индивидуумы и це­лые группы по обе стороны Атлантического океана захва­тила идея создания Лиги наций. Различные схемы такой организации, отличаясь в деталях, исходили из осознания того, что существовавшая до 1914 г. мировая система себя не оправдала и должна бытьзаменена нанечто лучшее. Стремление к «балансу сил» не обеспечило стабильности, а привело к бесконечному обману, направленному на дости­жение преимущества или превосходства. Создание альтерна­тивы должно было сопровождаться сравнительно фундамен­тальной перестройкой методов международного общения. Дни «старой» или «секретной» дипломатии миновали. Это было время, когда для народов должен был наступить ве­ликий день начала разумной и открытой дискуссии.

Концепция создания Лиги наций привлекала как прави­тельство, так и «оппозицию».

Пацифисты равного толка сдерживались в проявлениях своих убеждений, однако их идеи не были полностью анну­лированы. В 1915 г. христиане различных вероисповеданий основали Братство примирения. Созданное ранее братство отказа от воинской повинности не просто призывало к уклонению от призыва на военную службу, но пыталось по­влиять на далеко идущие последствия; во многих случаях это был отказ от различных форм «альтернативной служ­бы», что сделало популярным появление «лиц, отказываю­щихся от военной службы». Вскоре после начала войны возник Союз демократического контроля,силаи влияние которого расширялись по мере продолжения войны. Одна­ко, по крайней мере, формально, эта организация не была пацифистской. Усилия этой организации, как следует из ее названия, были направлены на поиск путей и средств, спо­собных укрепить голос общественности. При этом счита­лось, что в войне виновато правительство, и уделялось мало

241

внимания тому факту, что к войне его, в частности, могло подтолкнуть мнение народа5.

В целом нельзя было не согласиться, что Лига наций, по-видимому, сможет обеспечить лучшие возможности для со­хранения мира, чем существовавшая до 1914 г. «междуна­родная анархия». Безусловно, после огромных людских по­терь, которые все понесли, страны должны были объеди­ниться общим интересом к «коллективной безопасности». Несомненно, всем государствам следовало бы объединить уси­лия по пресечению преступных действий. И все же, кроме этих, носящих общий характер аргументов, существовали трудные вопросы, предполагающие различные ответы. Сле­довало ли Лиге быть открытой для всех государств, или она должна была объединить, хотя бы вначале, лишь страны, воевавшие против государств Центральной Европы? Должна ли Германия быть допущена в Лигу на равных условиях с самого начала,жест, свидетельствующий о примирении или ее следовалопринять «на пробу» и окончательно допустить лишь впоследствии, при «демонстрации хорошего поведе­ния»? Являлась ли Лига зародышем мирового правительст­ва, которому страны — члены Лиги со временем пожертву­ют, по крайней мере, некоторую часть собственного сувере­нитета (при условии, что суверенитет можно разделить?). Должна ли Лига обладать собственными вооруженными си­лами в составе военного контингента государств — участ­ников Лиги, способного, в определенной степени, действо­вать независимо от них?Или любые разговоры о Лиге на­ций, как об организации, обладающей или даже имеющей доступ к вооруженным силам, являются просто возвратом к идеям, дискредитировавшим себя в 1914 г.? Будут ли в за­дачи Лиги входить не только убеждения и ведение перего­воров, но, если это окажется абсолютно необходимо, они будут дополнены санкциями, в основном экономического характера, которые все страны будут вынуждены применять противгосударства, совершившего противоправное дейст­вие? Что произойдет с претензиями Лиги на представление мирового сообщества, если кроме тех государств, которые могут быть не допущены в Лигу, окажется еще ряд играв­ших важную роль стран, которые могут уклониться от при­соединения? Все эти перечисленные проблемы формировали отношение Великобритании к Лиге Наций к концу войны. Правительство чувствовало себя обязанным способствовать общему воодушевлению, хотя личное отношение Ллойд Джорджа к этой проблеме оставалось тайной. Не было дру­гого пути, кроме как предоставить этому новому подходук

242

проблеме войны и мира возможность проявить себя. Для стимулирования этого грандиозного проекта на основе все­сторонней внепартийной поддержки две организации — Общество Лиги Наций и Ассоциация Лиги свободных на­ций — объединились под названием Союз Лиги наций6.

Однако,это не являлось единственным новым элементом в международном и внутреннем положении Великобритании. Изменения, происходившие в России в 1917 г. и завершив­шиеся Великой Октябрьской социалистической революцией, вызывали различное отношение у правительства и народа. С официальной точки зрения, выход России из войны и внутренние предубеждения, предполагающие невозможность победы над Германией в 1918 г. в качестве последствий, по крайнеймерекратковременных, устраняли опасения, что поражение Германии будет сопровождаться имперской экс­пансией России в Центральную и Юго-Восточную Европу. С той же официальной точки зрения, представлялось вполне вероятным, что сам по себе большевизм, если ему позволить консолидироваться, может представлять угрозу для мира буржуазной демократии Западной Европы. В кабинете ми­нистров происходили острые дебаты относительно возмож­ного вооруженного вмешательства в начавшуюся в России гражданскую войну.Было решено оказать помощь против­никам большевизма, однако, полномасштабная интервенция Великобритании сразу по возвращении к «миру» признава­лась невозможной, хотя и желательной, ни в политической, ни в военной областях.И сторонники, и противники боль­шевиков оказались согласны в том, что положение в Цент­рально-Восточной Европе являлось в значительной степени нестабильным.

Однако,проблема заключалась не только в этом. Вскоре стало очевидным, что президент Вильсон, так красноречиво говоривший о Лиге наций, не собирался подкреплять свой слова членством Соединенных Штатов Америки в этой ор­ганизации. Внезапно Лига наций становилась очень далекой от всемирной организации. В Форин офисе стали раздавать­ся голоса против участия Великобритании в Лиге наций в новых условиях. Былобыбезусловно ошибкой связывать внешнюю политику Великобритании с деятельностью такой ненадежной организации.

Другим важным изменением во внутренней жизни Вели­кобритании к концу войны было утверждение в 1918 г. На­родного акта, дававшего избирательное право всем мужчи­нам и женщинам, достигшим 30-летнего возраста. Первые послевоенные всеобщие выборы одобрили продолжение дея-

243

тельности коалиционного правительства военного времени, возглавляемого Ллойд Джорджем. Политические деятели лейбористской партии, считавшиеся пацифистами, набрали незначительное число голосов. Среди избирателей было сильно стремление заставить Германию платить и обеспе­чить прочный мир, а также ширилось мнение, что это всего лишь кратковременная реакция, которая, видимо, быстро исчезнет по мере ослабления военной лихорадки.В связи с этим лейбористская партия (и, возможно, даже вновь со­зданная Коммунистическая партия Великобритании) в ус­ловиях действия новых правил участия в выборах могла ожидать устойчивого прогресса на выборах, хотя мало кто предвидел появление лейбористского правительства, даже не обладающего всеобщим парламентским большинством, уже в 1923 г., и что Рамсей Макдональд, являвшийся пацифис­том во время войны, станет премьер-министром.

Приход к власти лейбористов породил надежды и трево­ги, в отношении проблем войны и мира. Комментируя Вер­сальский мирный договор, лейбористская партия резко кри­тиковала отдельные его статьи и решения: например, вклю­чение судетского немецкого меньшинства в состав новой Чехословакии. Лейбористы высказывали пожелание при ма­лейшей возможности пересмотреть некоторые из статей это­го договора,ибезусловно, не считали Версальское согла­шение идеальным. Среди некоторой части общества под­держивавшей лейбористов, появлялись надежды, что лейбо­ристское правительство предпримет решительные шаги в це­лях установления дипломатических торговых и других от­ношений с Советским Союзом. Это не означало бы, что лейбористы всем сердцем поддерживают происходившие в Советском Союзе перемены, равно как они не желали бы целиком оставаться на позициях критики и подозрительнос­ти. Бытовала также надежда, обычно в тех же кругах, что лейбористы произведут значительные изменения в структуре правительства Великобритании и в самом порядке принятия решений. В частности, они полагали, что Форин офис не будет резко реагировать на существующие взгляды в рабо­чем движении.

Однако лейбористы недолго оставались у власти и не обрели достаточной поддержки в парламенте, чтобы про­двинуться вперед в этих и более радикальных направлениях. Их поражение и замена консервативным правительством, обладавшим всеобщим парламентским большинством, было с разочарованием воспринято небольшими группами паци­фистов, надеявшихся на лучшее. Одной из таких групп яв-

244

лялось Движение за предотвращение войны, основанное в 1921 г. вместо Братства отказа от воинской повинности. Из­вестно также, что Союз демократического контроля так ни­когда и не был восстановлен после того, как в 1924 г. для участия в работе правительства Макдональда союз покинули его ведущие члены, которые так и не смогли воплотить в жизнь свои идеи в существующей в Европе обстановке.

В середине 20-х годов Союз Лиги наций сделал большой шаг вперед и превратился в основной форум, где обсужда­лись проблемы войны и мира.В 1925 г. союзу была пожа­лована Королевская хартия, а число подписей, собранных им в том же году, составило более 250 тыс. — цифра, кото­рая в 1931 г. возросла до более 400 тыс. Масштаб и цели деятельности Союза Лиги наций, как на местах, так и в общенациональных рамках, сразу выделило его в особую категорию по сравнению с другими обществами мира.Это была крестоносная организация, проводящая шумные кам­пании, способная критиковать консервативное правительство (хотя и являющаяся официально «внепартийной»). Лига на­ций пользовалась репутацией настолько честной и лишенной противоречий организации, что ее заслуги изучали в шко­лах Великобритании. Лишь некоторые отделения лейбористской партии усматривали факты, которые позволяли им характеризовать Лигу как «капиталистический заговор».

В этой связи нетрудно понять ту популярность, которой пользовалась Лига. Его сторонники критически относились к тому, что министр иностранных дел консервативного пра­вительства сэр Остин Чемберлен в переговорах с Францией и Германией возвращался к дипломатии старого стиля. Од­нако им успешно удалось ознаменовать начало новой «эры Локарно», в которой Великобритания, Франция, Германия и Италия обязались поддерживать мир с помощью нового ти­па дипломатии «согласия», проводимой параллельно женев­ской. И еще один факт свидетельствовал о примирении — Германия была допущена в Лигу наций. Консервативное правительство Великобритании действовало более уверенно в проведении политики упрочения европейского мира, чем любое другое с момента окончания войны.

Если согласиться с тем, «что деятельность в пользу со­хранения мира» обычно «наилучшим образом расцветает на симбиозе пессимизма и оптимизма», то это хорошее время для движения мира, с успехом занимавшего центральное место в политике Великобритании.Это движение не входило в фундаментальные противоречия с современным ему правительством, за исключением настоятельно высказанного мне-

245

ния о том, что приспело время начинать тщательную подго­товку мировой конференции по разоружению. Безусловно, само консервативное правительство не желало начинать больших оборонных дорогостоящих программ. Существова­ло общее мнение, что Великобритания не должна помыш­лять о создании крупной армии, которой пришлось бы вое­вать в основном на территории Европы. Совместное воздей­ствие политического и экономического давления в 1919 г. определило значительное сокращение созданной к концу войны армии.

Королевский военно-морской флот по-прежнему оставал­ся основной силой Великобритании, однако никакой флот уже не мог иметь того преимущества, которым он когда-то обладал; этот факт был подтвержден на конференции в Ва­шингтоне и при последующих обсуждениях вопросов паритета между ведущими военно-морскими державами мира. Настолько всеохватывающей была вера в то, что мир стал «нормой», что планирование обороны Великобритании осу­ществлялось в соответствии с «Принципом десяти лет» — ежедневно обновляемым предложением, что в течение ближайших десяти лет войны не будет. К тому же имелись ос­нования считать, что Британская империя находится в от­носительной безопасности. Были факты, свидетельствующие о недовольстве в Индии, однако эта страна не выходила из-под контроля. Ирландская проблема была «решена». В 1926 г. была найдена формула, предоставляющая статус самоуправления «доминионам» в пределах Британской им­перии — Содружество; эта формула удовлетворила их не­посредственные чаяния.

Во многих сферах проявился некий «изоляционизм». Роль английской дипломатии сводилась к содействию установле­ния хороших отношений между Францией и Германией. Консервативное правительство не собиралось налаживать более тесные взаимоотношения с Советским Союзом; напро­тив, дипломатические отношения были близки к разрыву.

Поэтому подписание Пакта Бриана—Келлога через де­сять лет после окончания войнывоспринималоськак еще одно свидетельство решимости государств исключить войну из политического инструментария. В Великобритании это сопровождалось дальнейшими призывами «усилить» роль Лиги в рассмотрении международных споров, однако их ре­зультаты были весьма скромными. После прихода к власти консерваторы отвергли женевский протокол, однако пре­мьер-министр лейбористов Макдональд, оставайся он у вла­сти, по-видимому, поступил бы так же. В общем, при по-

246

добномположениидел лейбористская партия становилась более приемлемой для Лиги. Отдельным лицам оставалось расставить различные акценты, как это было в случае «Письма мира» — радикального пацифистского документа, отправленного министром находящегося в отставке лейбо­ристского правительства Артуром Понсонби премьер-министру Болдуину в декабре 1927 г. После длительной кампании Понсонби удалось собрать 128 тыс. подписей. Ес­ли бы он направил свое послание годом позже, то мог бы рассчитывать на большее число подписей, поскольку деся­тая годовщина перемирия вызвала публикацию книг, пьес и мемуаров, касающихся первой мировой войны. Название книги Роберта Грейва «Прощай все это» было весьма пока­зательно. Война была бесплодна и бессмысленна7.

На этом фоне после всеобщих выборов 1929 г. было сформировано лейбористское правительство. Впервые лей­бористы стали крупнейшей партией в парламенте, однако им по-прежнему недоставало большинства в палате общин. Премьер-министром вновь стал Макдональд, но насей раз министром иностранных дел он назначилА.Гендерсона. Макдональд всегда несколько скептически относился к Лиге наций, однако Гендерсон являлся ярым ее сторонником и был полон решимостисделатьуспешную деятельность Лиги ключевым аспектом внешней политики Великобритании. По­этому неудивительно, что между ними возникали трения в подходах к международным проблемам.

В известной степени эти расхождения не вызывали беспо­койства общественного мнения, которое было возбуждено грядущей возможностью всеобщего разоружения. В январе 1931 г. было достигнуто соглашение, что Всеобщая конфе­ренция по разоружению состоится в Женеве в феврале 1923 г. В сложившейся обстановке не было смысла тратить время, обсуждая истинный смысл «коллективной безопасно­сти». Широкое распространение получила точка зрения, что развязывание войны все менее и менее вероятно. По мнению Великобритании, намного более неотложной проблемой яв­лялся разразившийся в конце лета 1931 г. финансовый кри­зис, приведший к краху лейбористского правительства и его замене на «национальное» правительство, премьер-минист­ром которого, по-прежнему, являлся Макдональд, но кото­рое теперь почти полностью зависело от поддержки консер­ваторов. Это новое правительство на последних всеобщих выборах получило подавляющее большинство. Лейборист­ская партия оказалась в униженном положении.

247

Смена администрации стала очень важным событием, совпавшим по времени с действиями японцев в Маньчжу­рии — первое указание на то, что грядущее десятилетие 30-х годов разочарует тех, кто считал войну отжившим яв­лением. Пока лейбористы находились у власти, Макдональд был озабочен тем, чтобы реакция партии была «соответ­ствующей». Теперь ситуация изменилась, и, поскольку Мак­дональд дискредитировал себя, находящаяся в оппозиции лейбористская партия более не чувствовала за собой обяза­тельств вести себя сдержанно. Консенсус, вобравший в себя широкий спектр «пацифистских» воззрений, начинал распа­даться. В среде «левых» росло ощущение происходящего глобального политического и экономического кризиса. По-видимому, эре, которую можно было бы охарактеризовать как триумф фашизма, требовалась новая стратегия борьбы за мир. Напряженность между «воинствующим фашизмом» и «сохранением мира» стала более очевидной.

Существовавшие в 30-х годах движения мира наилучшим образом можно представить как ряд обществ и организа­ций, тянущих в известном смысле в разные стороны. С од­ной стороны, существовало антивоенное движение Велико­британии, образованное в ноябре 1932 г., сформированное в результате состоявшегося в августе в Амстердаме Мирового антивоенного конгресса. На октябрьской 1933 г. конферен­ции лейбористской партии лидеры заявили, что не будут участвовать в войне. Последовал еще один призывковсе­общей стачке, направленной против военной истерии. Но при всем этом, все же оставались члены партии, считавшие, что в свете прихода Гитлера к власти в Германии подобная позиция ошибочна, хотя они и разделяли мнение, что наци­ональное правительство не заслуживает доверия8.

К этому же периоду относятся различныедругиевошед­шие в историю 30-х годов события, отражавшие беспокой­ство и озабоченность. В феврале 1933 г. студенты Оксфорд­ского университета, члены дискуссионного общества, раз­вернули движение под лозунгом «этот дом ни при каких ус­ловиях не будет воевать за своего короля и страну». Это течение, имевшее в определенном смысле лишь очень огра­ниченное местное значение, вскоре приобрело широкую поддержку. Сливки молодежи нации явно отвергали призы­вы к патриотизму. Ясно, что основной удар был направленпротивлюбой войны, хотя позже и было провозглашено, что некоторые из тех, кто поддерживал движение, должны приготовиться к борьбе по другому поводу. Тогда же, в ок­тябре 1933 г., после кампании, в ходе которой отмечалось,

248

что лишь лейбористы серьезно озабочены вопросами мира и разоружения, консерваторы на выборах вВосточномФулхэме уступили свои позиции лейбористам.

Приведенные примеры свидетельствуют о неоднозначнос­ти таких слов, как «пацифизм», в современном представле­нии. Разные люди под этим термином понимают различные вещи, и, кроме того, под влиянием изменений в междуна­родной жизни образ мыслей людей или, по крайней мере, акценты, ими расставляемые, также очень быстро меняются. Широкое распространение получили диспуты вокруг поня­тия «непротивление», и в этой связи деятельность Ганди в Индии обладала несомненной притягательностью в глазах определенных кругов. Некоторые ораторы и писатели отме­чали логическую последовательность «всеобщего пацифизма», однако они также были согласны с тем, что маловеро­ятно, чтобы это убеждение превратилось в «практическую политику». Так правильно ли было именовать «пацифиста­ми» сторонников «коллективной безопасности»?9

Эти различные аспекты можно проиллюстрировать на примере двух значительных событий в середине 30-х годов. В октябре 1934 г. Дик Шеппард — широко известный свя­щенник англиканской церкви — разослал в газеты письмо с просьбой к читателям прислать ему почтовые карточки, в которых они давали бы обет никогда более не поддержи­вать войну.Отклик оказался весьма обнадеживающим, и в последующие несколько месяцев он находился в центре об­щественного внимания.В итоге, в мае 1936 г. был образо­ван Союз приверженцев мира, быстро получивший около 100 тыс. «обетов» и поддержку таких интеллектуалов, как Бертран Расселл и Олдас Хаксли. Непродолжительное вре­мя даже считалось, что это движение может оказать воздей­ствие на политическую жизнь.

С другой стороны, существовала идея «Плебисцита ми­ра», выдвинутая лордом Сесилом из Союза Лиги наций. Предполагалось провести референдум среди населения Ве­ликобритании по конкретной проблеме мира. С осени 1934 г. по май 1935 г. по всей Англии шла подготовка к референдуму под руководством Комитета «Национальная декларация» при поддержке лейбористской и либеральной партий, обществ мира и церквей. Это было грандиозное ме­роприятие, сыгравшее, как выяснилось впоследствии его ор­ганизаторами, роль вердикта для национального правитель­ства. Основной целью плебисцита было определение степени поддержки народов Лиги наций, разоружения и всемирного запрета на производство и продажу вооружений частными

249

фирмами. Однако, по-видимому, центральный вопрос касал­ся государств-агрессоров.Участвовавшихв плебисците про­сили ответить, поддерживают ли они: а) экономические ме­ры и меры невоенного характера, или б) военные меры. Почти 90% поддержали первую группу мер и менее 60% одобрили группу мер военного воздействия. Безусловно, сторонники правительства часто выступали с критическими заявлениями, что выдвинутые для рассмотрения вопросы вводят в заблуждение, и нет сомнения в том, что они пред­намеренносоставленычтобы показать в возможно большей степени наличие единства между пацифистами. В итоге, в этом мероприятии приняло участие почти 40% от общего контингента избирателей10. Правительство было вынуждено принять во внимание сделанные заявления.

Результаты голосования поставили национальное прави­тельство в очень неловкое положение. Было ясно, что кон­цепция «коллективной безопасности» чрезвычайно привле­кательна для населения Великобритании, однако это вовсе не означало, что эта концепция жизнеспособна в существо­вавших условиях. Разразившийся в конце 1935 г. абиссин­ский кризис вновь затронул проблемы войны и мира. Пра­вительство Болдуина заявило о приверженности идее мира, однако отметило, что желаемыйрезультатможет быть до­стигнут лишь в случае, если все государства примут ее. Критики позиции правительства считали, что оно в действи­тельности не принимает указанную концепцию всерьез, а надеется, что наиболее эффективными санкциями против агрессии являются близкие к военным. Безусловно, спектр существовавших мнений представлен здесь чрезвычайно уп­рощенно. Некоторые представители левых партий счита­ли, что критика британским империализмом итальянского империализма лицемерна. Некоторые «правые» считали Германию наиболее серьезной угрозой европейскому миру, а разрыв с Италией в подобных условиях полагали аб­сурдным.

Результатом стала общая неразбериха. С этого времени поддержка Лиги наций со стороны народа пошла наубыльнесмотря на вступление в эту организацию Советского Сою­за. Представлялось, что выбирать следовало из двух кон­цепций: либо не зависящий от обстоятельств абсолютный пацифизм, либо мнение в традиционном духе баланса сил. В этой связи наиболее привлекательным для многих левых сил, а также и для некоторых правых являлся альянс с Со­ветским Союзом. Казалось, что мир наилучшим образом можно сохранить, создав твердый оборонительный союз Ве-

250

ликобритании, Франции и СССР, с участием ряда малых государств. Но также было очевидно, что ни Болдуин, ни его преемник Чемберлен не испытывали энтузиазма относи­тельно этого проекта. Следующие всеобщие выборы должны были состояться лишь в 1940 г.

Даже в этой обстановке многие продолжали считать себя пацифистами, не приемлющими подход, при котором безо­пасности можно было достичь лишь в результате создания устрашающих союзов. По их мнению, подобная система провалилась в 1914 г. и могла легко провалиться вновь. Тревога общественности относительно природы будущей войны неуклонно возрастала по мере приближения самой ее возможности. Можно было лишь строить предположения, однако во многих кругах бытовало мнение, что в момент начала войны населенные пункты Великобритании подверг­нуться опустошительной бомбардировке. Поэтому не вызы­вает удивления, что многие пацифисты усматривали некую добродетель в умиротворении. Общепризнанным считался тот факт, что Германия была ущемлена Версальским дого­вором. Следовало попытаться договориться о заключении нового соглашения, которое бы ликвидировало часть за­конных поводов для недовольства со стороны Германии. К сказанному следует добавить существование «изоляционист­ского» лобби, которое энергично выступало против воору­женного вмешательства Великобритании в будущий европейский конфликт. В этих условиях невозможно было про­вести твердую линию между мнениями «умиротворителей», «пацифистов» и «изоляционистов»11.

Летом 1938 г. большинство англичан склонялось в сто­рону примирения и переговоров, а не к принятию идеи не­избежности войны. Пацифисты в принципе были представ­лены сторонниками прагматического подхода, которые считали, что Великобритания не готова к участию в каком-либо вооруженном конфликте. Соответствующая подготов­ка, по их мнению, требовала большого времени. В других кругах полагали, что даже если Великобритания победит в возможной войне или окажется в лагере одержавшей победу коалиции, сами последствия конфликта роковым образом подорвут жизнеспособность и энергию Британской империи.

Таковы были настроения, лежащие в основе той под­держки, которую Чемберлен получил до, в момент и после Мюнхенского соглашения в сентябре 1938 г. Трудно было противиться заявлению, что премьер-министр действительно достиг «мира в наше время», и хотелось верить, что это соглашение будет долгосрочным, несмотря на то, что проис-

251

ходило в Чехословакии,инесмотря на определенный скеп­тицизм, связанный с устремлениями Гитлера. Достигнутое вызвало огромное чувство облегчения в душах многих па­цифистов, хотя и смешанное с чувством стыда. Однако к весне 1939 г. после вторжения Германии в Богемию и Мора­вию по общему признанию общественное мнение в Великобритании начало становиться более жестким. Война начи­нала представляться неизбежной, и единственным благора­зумным курсом представлялось перевооружение.

По словам МартинаСидела, имелись «небольшие группы социалистических противников войны, отдельные пронацистски настроенные попутчики и пацифистское движение довольно внушительных размеров по историческим или сравнительным меркам, но в то же время слишком неболь­шое, покоренное и усмиренное, чтобы оказывать политичес­кое воздействие, на которое оно когда-то рассчитывало»12. Короче говоря, мало кто теперь верил, что войну удастся предотвратить. Правительство могло бы объявить о начале войны в сентябре 1939 г., и это не вызвало бы массового протеста, как это могло бы быть еще пять лет тому назад. Оставались еще десятки тысяч лиц, отказывающихся от во­енной службы либо по религиозным мотивам, либо по мир­ским соображениям, однако они не представляли серьезных политических препятствий. Несмотря на все сказанное об ужасах войны за предыдущие 20 лет, казалось,чтов конце концов существуют бедствия еще более страшные, чем сама война.

* * *

Каковы же выводы? «Движение мира» в Великобритании в период между двумя войнами было четким и выразитель­ным. Его призывы получали отклик среди населения, кото­рое надеялось, что война 1914-1918 гг. положит конец вой­нам. Основательных расхождений между правительствами различной политической окраски и народом не было. Ни одно из правительств Великобритании не собиралось участ­вовать в войне, если этого можно было избежать. Однако имелись разногласия этого толка не только между правительствами и группами общественного мнения, но также и в самом движении мира, касающиеся наилучшей стратегии в достижении «окончания войн». На некоторое время возник­ло общее согласие, что Лига наций может быть «органи­зацией мира», однако, когда в 30-х годах надо было при­нимать жесткие решения, этот консенсус стал распадаться.

252

Движение мира не могло оказывать сильного и последова­тельного давления, поскольку оно не было однородно.Нонесмотря на последовавшее в итоге поражение, обществен­ный интерес к проблемам войны и мира в период между двумя войнами находился в Великобритании, по-видимому, на наиболее высоком уровне, чем в любом другом европейском государстве.

ПРИМЕЧАНИЯ

1Robbins К. Sir Edward Grey.L., 1971; Steiner Z. Britain and the Origins of the First World War.L., 1977.

2Общее обсуждение проблем, связанных с терминологией и определениемсм.:Ceadel M. The Peace Movement between the wars; problems of definition // R.Taylor, Campaigns for Peace Eds. R.Teylor., N. Young.Manchester, 1987.P. 73-99, Thinking about Peace and War.Oxford, 1987.Peace Movements and Political Cultures Ed. C.Chatfield, P. van den Dungen. Knoxville. 1988.

3Miller J.D.B. Norman Angell and the Futility of War: Peace and the Public Mind.L., 1986; Cornelia Navari.The great illusion re-visted: the international theory of Norman Angell // Review of In­ternational Studies. 1989. Oct. Vol. 15 (4). 1989. P. 341-358.

4Newton D.J. British Labour European Socialismand the Strug­gle for Peace 1889-1914.Oxford, 1985.

5Robbine K.The Abolition of War /The«Peace Movement in Britain 1914-1919.Oxford, 1976; Swartz M.The Union of Democratic Control in British Politics during the First World War.Oxford, 1971; Kennedy T.C.The Hound of Conscience.Fayeteville.1981.

6Birn D.S.The League of Nations Union 1918-1945.Oxford, 1981.

7Ceade L.M. Popular Fiction and the Next War, 1918-1939 // Cloversmith F. Class, Culture and Social Change: a New View of the 1930s Bringhton, 1980.

8Shaw Martin.War, Peace and British Marxism, 1895-1945 // Campaigns for Peace. P. 49-72.

9Ceadel Martin.Pacifism in Britain 1914-1945: The Defining of a Faith.Oxford, 1980.Idem.The King and Country debate, 1933: student politics, pacifism and the dictators // Historical Journal 1979. 22. N.

10Ceadel Martin.The First British Referendum: the Peace Bal­lot, 1934-1935 // English Historical Review (1980); Pugh M. Pacifism and Politics in Britain, 1931-1935, Historical Journal 1980 № 23.

253

11Robins K. Appeasement Oxford 1988 Bisceglia L.R. Nor­man Angell and the «Pacifist Muflddle // Bulletin on the Institute of Historical Research 1972 № 45. Lukowitz D. British Pacifist and Peace Pledge Union // Journal of Contemporary History.Jan. 1974, № 9.P. 115-127.

12Campaigns for Peace.P. 95; Hinton James Protests and Visions: Peace Politics in Twentieth-century Britain.L., 1989.P. 114-117.

254