Он сделал, как сказала ему молодайка. Дотащившись до Зиновеева двора, он попросился ночевать. Его пустили.

—87Застыл, дед! Иди, иди на печь, — сказала88хозяйка. Она в сенях ставила самовар. Молодой хозяин, только перед ним вошедший в избу, тоже велел лезть на печь. Корней разделся, разулся, повесил против печи портянки и влез на печь. Молодайка тоже скоро вернулась.

— А не бывал старичок странный? — спросила она. — Такой плохенький, насилу шел. Я велела к нам заходить.

— А вон он, — сказал хозяин, указывая на печь, где, потирая ноги, сидел Корней.

Когда хозяева89сели за чай, они кликнули и Корнея. Он слез и сел на краю лавки. Ему подали чашку и кусок сахара.

Заговорили про погоду, про уборку. Не дается в руки хлеб. У помещиков проросли копны в поле. Только начнут возить, опять дождь. Мужички свезли. А у господ так дуром преет. Корней рассказал, что он видел по дороге целое поле, полное копен. Молодайка взяла его90чашку, налила ему и подала.

— Пей, дедушка, на здоровье, — сказала она на его отказ.

— Что ж это рука у тебя не справна? — спросил он у нее.

— С мальства еще сломали.

— Это ее отец убить хотел.

— С чего ж это? — спросил Корней.

— А такой был в Прысках у нас человек,91Корней Васильев звали. Так возгордился на жену. И ее избил и девчонку испортил.

— С чего же? — спросил Корней, взглядывая из-под густых бровей на хозяина, не догадывается ли он?

— За работника, сказывали, что она с ним жила.

— Что ж, правда?

— Кто их знает. Про нашу сестру92всякое сболтнут, а ты отвечай, — сказала старуха.93— Работник малый хороший был. Он и помер у них в доме.

— Помер? — переспросил старик.

— Давно помер... Может, и грешен. Кто богу не грешен.

— Так вы, значит, у них взяли молодайку?

— У них дом хороший. Первый на селе был, пока жив был хозяин.

— Разве помер?

— Должно, помер. С того разу пропал. И не слышно ничего. Лет 10 будет.

— Больше никак, мне мамушка сказывала, меня она только кормить бросила.

—94Как же он тебе руку сломал, умница? — спросил, помолчав, Корней, глядя на Агафью.

— Да что-то, сказывают, с мамушкой рассерчали...

— Что ж, ты на него не обижаешься?

— Рази он нарочно. А так греху надо было случиться.95Разве он чужой?

— А он разве отец тебе?

— А то как же? Что ж, еще пей с холоду-то. Налить, что ли?

Старик96не отвечал и, всхлипывая, плакал.

— Чего ж ты?

— Ничего, так. Спаси Христос. — И Корней медленно, держась за столбик и за палати, полез большими худыми ногами на печь.