Пьеса «Великий государь» Вл. Соловьева написана превосходно, даже с излишним литературным великолепием. Этот излишек великолепия уже не является достоинством пьесы; далее – во всяком жизненном или историческом факте есть его естественный, натуральный, так сказать, беспорядок, вернее – сложность судьбы, – и слишком упорядоченное его изображение вредит правдивости произведения.

Об исторической ценности произведения Вл. Соловьева я судить не могу. Мне показалось, однако, что в некоторых эпизодах пьесы нет достаточной аргументации поступков людей: не они с трудом и болью вырабатывают свое поведение, а автор их ведет за руку. Затем – в свое время у нас была справедливо опорочена циничная формула М. Покровского: «История есть политика, обращенная в прошлое». История есть не политика, а наука; политика же должна пользоваться наукой. Глубокое использование истории как науки даст историческому писателю лучшие результаты, чем любой другой метод, – в том числе тогда его произведение достигнет и настоящей политической полезности.

Но писатель может и не ставить себе вовсе исторической или научной задачи; он может свободно деформировать исторический факт, если цель его произведения оправдывает такое действие.

Как художественное произведение трагедия Вл. Соловьева заслуживает очень высокой оценки, и рукопись должна быть несомненно напечатана. Я в состоянии доказать высокую ценность пьесы Соловьева, но это потребует целой статьи.

Дефекты, имеющиеся в пьесе, легко устранимы. Но одна сцена – у гроба сына – должна быть усилена: зритель-читатель должен почувствовать такое же великое изнеможение духа, какое есть в то время у царя Ивана. В этой сцене, по-моему, кульминация человека как царя, деятеля и отца. Эту сцену надо сделать совершенной: только хорошей ее оставлять нельзя; в истинном искусстве хорошее – дурно и лишь прекрасное – терпимо. Я прошу Вл. Соловьева о самом трудном одолжении, какое только может читатель отнести к писателю, – в этом и есть моя оценка его произведения.

2. II. 14.

А. Платонов