Сарацин.Почему, епископ, вы, священиики, насмехаетесь над христианами, предлагая [им] два хлеба, испеченных из одной пшеничной муки? И [почему] один употребляете в пищу, а другой, разделив для народа на небольшие [части], называете Телом Христовым и утверждаете, что он может давать отпущение грехов вкушающим его? Над самими ли собой вы насмехаетесь, или над теми, кто вам повинуется?Феодор.Ни над собой мы не насмехаемся, ни над ними.Сарацин.Убеди меня, но не с помощью твоего Писания, а с помощью общеизвестных и общепризнанных понятий.Феодор.Так что ты говоришь? Хлеб не является Телом Божиим?Сарацин.Я затрудняюсь дать ответ на любую часть [этого] противоречия.Феодор.Таким же большим [по размеру] родила тебя мать?Сарацин.Нет, маленьким.Феодор.А что тебя увеличило?Сарацин.По воле Бога — пища.Феодор.Следовательно, хлеб стал для тебя телом.Сарацин.Согласен.Феодор.А как хлеб стал для тебя телом?Сарацин.Каким образом — мне не ведомо.Феодор.Через горло пища и питие спускаются в желудок как в горшок; а поскольку печень, окаймляющая желудок, является горячей, то пища варится, разжижается (culoаtai), и жирная ее часть отправляется вниз, а тонкая и разжиженная остается на поверхности. Печень же, как кипяток, будучи пористой (sumfоdej), втягивает [пищу], превращает [ее] в кровь и через жилы — как через каналы — орошает все тело, разделяя переваренную в желудке и превращенную там в кровь пищу в соответствии с каждой из частей тела, как например кость — в кости, мозг — в мозг, жилу — в жилы, глаз — в глаза, волос — в волосы, кожу — в кожу, ноготь — в ногти. И таким образом [происходит] возрастание младенца в мужа, поскольку хлеб становится его телом, а питие — кровью.Сарацин.Пожалуй.Феодор.Пойми, что таким же образом происходит и наше Таинство. Ведь священник возлагает на Святой Престол хлеб и вино, и Дух Святый, Призванный святою молитвой, нисходит и посещает предложенные [Св. Дары]; и огнем Своего Божества превращает хлеб и вино в Тело и Кровь Христовы, подобно тому как печень [превращает] пищу в человеческое тело. Или, друг, ты не допускаешь, что Всесвятый Дух может совершить то же, что может твоя печень?    Сарацин промолвил: «Допускаю.» И, вздохнув, умолк.