1/14 января 1910. Пятница.

Обрезание Господне. Новый год.

Служили Литургию мы с Преосвященным Сергием вместе. Чтоб мне не опоздать в Посольство на молебен, на который был приглашен послом, Литургию начали в половине 9–го часа.

По выходе из Церкви я поспешил принять поздравления от собравшихся наставников и прочих и отправился в Посольство, в первый раз на подаренной христианами тележке. Преосвященный Сергий тоже потом приехал в Посольство. После богослужения и завтрака у посла мы с Преосвященным Сергием, сделавши визит остальным в Посольстве, отправились с визитами: к о. Петру Булгакову; к Морскому агенту Воскресенскому, которого не застали; к учителю русского языка Тодоровичу, жена которого, Екатерина Яковлевна, превосходная пьянистка, сыгравшая нам несколько вещей; от них опять к о. Петру на званый обед. Вернулся домой в 10 часу с расстроенным желудком и очень усталый.

2/15 января 1910. Суббота.

Сонное утро. Снег идет и холодит.

Перечитал с секретарем деловые письма и накопившиеся поздравительные, которых было: телеграмм 27, хагаки 90, писем 87. Это с Рождеством и с Новым годом. На телеграммы отвечается тотчас же телеграммой, на открытки и письма — на все разом в следующем № «Сейкёо—Симпо» общею благодарностию и взаимным поздравлением.

О. Петр Сибаяма, из Нагоя, пишет, что его дочь Марию нашел в Петербурге офицер Василий Николаевич Николаев, бывший пленный офицер Нагоя, сын московского протоиерея, человек, по–видимому, очень порядочный.

3/16 января 1910. Воскресенье.

Я служил. Из Церкви были у меня Софья Матвеевна Булгакова и ее дети, которым я подарил 27 новогодних японских картинок, изображающих в разных смешных видах собаку, считающуюся хозяином нынешнего года.

4/17 января 1910. Понедельник.

Преосвященный Сергий ездил в Йокохаму с новогодними визитами к русским. Я переписывал приготовленный отчет. Вечером мне немало помешал в этом Т. Федоров, агент Добровольного Флота в Цуруга, отчасти литератор, наскучавшийся в Цуруга без бесед с русскими.

5/18 января 1910. Вторник.

Всенощную служили вместе с Преосвященным Сергием. После Евангелия он остался посреди Церкви и помазывал св. елеем.

6/19 января 1910. Среда.

Богоявление Господне.

Литургию совершали мы вместе с Преосвященным Сергием и 5 иереями. Водосвятье я читал.

В одном из номеров полученного сегодня «Нового Времени» фельетон Меньшикова: «Пир во время чумы» — описывается юбилей 100–летия СПб. Духовной Академии; забрасывается грязью Духовная Академия; бросается камень и в нашу Миссию. Преосвященный Сергий очень возмущен этим издевательством, но ведь с больной головы на здоровую; светская литература именно больше всего виновата в развращении русского общества.

7/20 января 1910. Четверг.

Из Ханькоу от коммерсанта Сергея Васильевича Унженина получено 3000 ен на постройку храма в Оосака. Слава Богу, и благодарение Сергею Васильевичу!

8/21 января 1910. Пятница.

Отчет переписан. Расписки запечатаны.

9/22 января 1910. Суббота.

Составление донесения Святейшему Синоду и Совету Миссионерского Общества.

Из Москвы от «Братства Воскресения Христова» получено 1600 рублей на храм в Оосака. Слава Богу! Теперь уж не более 2500 рублей не достает на постройку.

Из Петербурга сотрудник Миссии о. И. Демкин пишет. Тоже возмущен фельетоном Меньшикова об юбилее Академии и спрашивает моего мнения о сем фельетоне. Очень нужно! Впрочем, отвечу. В «Московских Ведомостях» наш товарищ по Академии, Ельпидафор Васильевич Барсов, уже дал отповедь Меньшикову.

10/23 января 1910. Воскресенье.

Преосвященный Сергий совершал Литургию.

Пред богослужением явился английский Bishop Cecil и просил показать ему, как у нас совершается Божественная Литургия. Я взял его в Собор, причем он надел свое фиолетовое платье, поставил его сначала на клиросе, чтоб он видел все, от входа Епископа в Церковь до перехода его в алтарь; потом перевел Bishop’a в алтарь, и, по возможности, насколько это прилично было во время богослужения, объяснял ему порядок службы; он при этом имел у себя служебник Литургий Златоуста на греческом языке. По окончании службы он зашел ко мне, убрал свое фиолетовое платье под верхнее и, весьма довольный, что удовлетворил свое любопытство, ушел.

11/24 января 1910. Понедельник.

Преосвященный Сергий вновь отправился в путешествие по Церквам. Заедет в Хамамацу, чтоб, по возможности, исправить тамошнее расстройство; оттуда направится в Мацуяма, затем в Циугоку.

12/25 января 1910. Вторник.

Отослал Донесение и Отчет в Синод и Миссионерское Общество.

Написал благодарность Сергею Васильевичу Унженину за пожертвование.

Написал в Корею о. Архимандриту Павлу — просил его напутствовать больного благочестивого христианина нашего Петра Кондо, живущего там и просящего напутствия.

Консул в Нагасаки, Николай Александрович Распопов, пишет отчаянное письмо по поводу замедления дела о разводе его с женой; пишет, что лишит себя жизни и подобный вздор. Советовал ему просить Государя об ускорении; больше формальную процедуру дела ничем нельзя изменить.

13/26 января 1910. Среда.

Ответил о. Восторгову, что если можно собрать достаточную сумму, конечно, я буду весьма счастлив позвать из Москвы иконописцев для росписания Собора. Отца же Серафима, которого он рекомендовал сюда для заведения монашества, посоветовал направить к Преосвященному Никону, Епископу Вологодскому, которого я просил о добром монахе для сего, — чтоб объединены были хлопоты о сем предмете.

Получил от Преосвященного Василия, из Москвы, его краткую церковную историю и катихизис без вопросов, который надо перевести на японский — будет немало полезен.

Получил от Павла Васильевича Щетинкина, из Казани, письмо, его фотографию и брошюру о праздновании его торгового юбилея. Пишет, что обещанные для Оосака церковные вещи приобретет в Москве и немедленно вышлет. Я просил у него преимущественно облачений.

14/27 января 1910. Четверг.

Написал Анастасии Петровне Синельниковой, в Петербург, — просил пожертвовать, сколько может, на построение храма в Хакодате.

От Преосвященного Сергия телеграмма из Мацуяма, что он прибыл туда.

15/28 января 1910. Пятница.

Послал почту из России к Преосвященному Сергию в Мацуяма.

Написал к о. Демкину мое мнение о фельетоне Меньшикова касательно академического юбилея; а главное — просил его добыть 2500 рублей, недостающих еще на постройку в Оосака. О том же просил и Преосвященного Василия Московского, благодаря его за книги, а больше за 1600 рублей, полученные на Оосака от «Братства Воскресения Христова», которого он председатель.

Послал переведенный Октоих в Святейший Синод и в Совет Миссионерского Общества. Книги до того тяжелы, что их нельзя было послать книжной посылкой, а упакованы 2 экземпляра (4 книжки) в 4 ящика и так отправлены.

16/29 января 1910. Суббота.

Написал в Иркутск Архиепископу Тихону, что Миссия не утрудит Миссионерский съезд никакими здешними просьбами и делами — у него и без того будет много забот; а Преосвященному Иоанну, Епископу Киренскому, ответил, что отсюда Преосвященный Сергий прибудет на съезд, на поездку ему просил 200 рублей, если можно их выхлопотать.

У Высокопреосвященного Макария, Архиепископа Томского, спросил, получил ли он ящики с Евангелием? Министр финансов велел не брать с них пошлины.

17/30 января 1910. Воскресенье.

Поблагодарил А. В. Круглова за присланную им книжку: «Великий священник земли Русской» (памяти о. Иоанна Кронштадтского) и выписал издающийся им журнал «Светоч с дневником писателя» за 6 рублей 50 копеек, которые просил о. Феодор Быстров переслать ему в Москву.

18/31 января 1910. Понедельник.

От Преосвященного Сергия первое письмо из Мацуяма. Описывает пребывание в Хамамацу и Оосака, все хорошо там.

Старику Алексею Оогое, каллиграфу, поручено написать крупными иероглифами напрестольное Евангелие с последнего, совершенно исправленного напрестольного Евангелия некрупной печати.

19 января/1 февраля 1910. Вторник.

Написал ответное письмо Преосвященному Андронику, бывшему Кёотскому, теперь Тихвинскому Епископу в Новгороде. Просил ко всему собранному им на Оосакский храм добыть еще недостающих ныне 2500 р.

20 января/2 февраля 1910. Среда.

Поблагодарил Павла Васильевича Щетинкина, в Казани, за обещание скоро прислать облачения и прочее для Оосака, также за его фотографию и брошюру о его юбилее.

21 января/3 февраля 1910. Четверг.

Нечего записывать. Занимаемся с Накаем все дни исправлением Праздничной Минеи для печати — вот в чем теперь вся душа.

22 января/4 февраля 1910. Пятница.

Послал Преосвященному Сергию его почту уже в Окаяма.

23 января/5 февраля 1910. Суббота.

Из конторы «Московских ведомостей» получены 309 рублей, пожертвованные разными лицами на Миссию.

Был о. Иоанн Оно из Такасаки; о. Моисей Касай, в Нагано, просит у него катихизатора, так как его катихизатор Фаддей Сакураи заболел и уехал к отцу; но о. Оно не может отпустить ни одного из своих — у него заняты теперь. Положили мы с ним направить в Нагано, на помощь о. Моисею, Зилота Моки, бывшего катихизатора, теперь проживающего в приходе о. Оно и просящегося опять на службу. Но так как Зилот был прежде ленивым и бесплодным катихизатором, го прямо в число катихизаторов он не может быть принят; а пусть до времени Собора окажет свое прилежание и свою добрую способность служить — пусть несколько человек, не менее 5–6, приготовит к крещению: слушатели учения там есть; это даст о. Моисею право на Соборе просить о восстановлении его в звании катихизатора. Теперь же я буду по 8 ен в месяц посылать о. Моисею на его помощника; но Зилота Моки лично я пока не знаю и с ним дела не имею. Если до Собора он окажется таким же недеятельным и бесплодным, как прежде, то на службу принят не будет.

Был из Симооса катихизатор Исидор Масуда с ребенком. Вот тоже совсем бесполезный человек — больной, похож на мертвеца, вечно с головными болями, служить не может; а как его оставить? Тоже в своем захолустье центр, около которого ютятся христиане, и он по праздникам, по крайней мере, отправляет службу для них. Человек хороший, и катихизатор был бы исправный, если бы здоровье.

Иоанн Сасаки, старый христианин, из Исиномаки, всегда отличавшийся благочестием, принес 100 ен и просил включить в «Кихонкин» — «основной капитал Японской Церкви». Если бы много было таких усердных, то Японская Церковь стояла бы уже на своих ногах.

Помер в Кокура Николай Мацуи, старый инженер, много лет страдавший таким ревматизмом, что двигаться не мог. При всем том до конца сохранил живое благочестие и усердие к Церкви. Царство ему Небесное!

24 января/6 февраля 1910. Воскресенье.

Из Оосака один подрядчик–меднокровелыцик жалуется, что ему не дали подряда на церковную крышу. Не дали потому, что его смета была дороже; а дороже потому, что один христианин, рекомендовавший его, подговорил его 400 ен выхлопотать на взятку ему. Хороши оба, особенно христианин!

25 января/7 февраля 1910. Понедельник.

26 января/8 февраля 1910. Вторник.

Кончили мы с Накаем исправление текста Праздничной Минеи; принялись за Марковы главы и разные примечания.

27 января/9 февраля 1910. Среда.

Послал письмо Преосвященного Сергия о Церкви в Мацуяма в Москву, Н. П. Комарову для напечатания в «Православном Благовестнике».

Получен из Петербурга от Жевержеева ящик со стихарями и покровами — исполнение заказа отсюда.

28 января/10 февраля 1910. Четверг.

Читал полученную от Архиепископа Волынского Антония книжку: «Отчет о Высочайше назначенной ревизии Киевской Духовной Академии в марте и апреле 1908 года». В пух и прах раскритиковал Академию! Впрочем, начал за упокой, а кончил за здравие: в конце книжки всех профессоров расхвалил.

29 января/11 февраля 1910. Пятница.

Японский гражданский праздник.

Богослужение было вчера вечером и сегодня; но я был болен, в Церковь не ходил; впрочем, вчера вечер мы с Накаем переводили. Ученики на симбокквай сегодня выпросили 5 ен.

От Преосвященного Сергия очень хорошее письмо о его знакомом в Петербурге купце Иване Ивановиче Рубахине: жертвует подсвечники, паникадило и прочее для Церкви в Оосака. Преосвященный Сергий просил его об этом, и просьба не тщетна. Спаси его, Господи!

30 января/12 февраля 1910. Суббота.

От о. Феодора Быстрова письмо с известием об юбилее Петербургской Духовной Академии. Пишет еще о Марии Сибаяма; отлично заявила себя в школе рисования: за рисунок поставили ей балл 10 — больше ни у кого из русских не было — и приняли в центральный класс, а не в начальный, как прежде хотели.

31 января/13 февраля 1910. Воскресенье.

Я оправился от болезни и служил Литургию. Вечером перевод указаний к службе Нового года и прочее.

1/14 февраля 1910. Понедельник.

Поблагодарил И. И. Рубахина за обещание пожертвовать и яснее написал, что именно надо пожертвовать: всего 11 предметов, начиная с 6 подсвечников пред иконостасом и кончая кадилом; написал также, каким путем и по какому адресу отправить сюда вещи.

Преосвященному Сергию уже третью почту послал в Окаяма.

2/15 февраля 1910. Вторник. Сретение Господне.

После богослужения были у меня и пили чай два курильца с острова Сикотан, Евтихий Причин и Максим Сторожев, вместе с товарищем, японцем Лазарем. С выбритыми лицами, кроме усов, одетые в пиджаки — совсем и не похожи на курильцев. Нанял их японец, владелец судна, имеющего отправиться бить котиков, бобров и проч.; ждут изготовления судна. По–русски говорить не умеют, но веру держат крепко.

3/16 февраля 1910. Среда.

Отпели в Соборе и похоронили Хакугоку, престарелую учительницу Женской школы, много лет служившую.

И. А. Сенума читал мне свое сочинение, написанное в опровержение Rev. Sweet’a, англиканца, защищающего Filioque и говорящего немало других неосновательных вещей. Обстоятельно написал. Напечатаем и разошлем по Церквам, в предостережение, чтобы епископалы не смущали наших: у нас с вами, мол, совсем одно и тоже учение.

Мы с Накаем стали переводить службу Св. Иннокентию Иркутскому для включения ее в Праздничную Минею вместо оставленной без перевода службы Св. Александру Невскому, слишком уж специально относящейся к русским.

Христианин из селения Маока, на Сахалине, принес мне в подарок двух чудовищно больших раков оттуда. Он их ловит в большом количестве и делает консервы из мяса, вырезаемого из ног; консервы эти ценятся гораздо дороже консервов из рыбы, которые он тоже готовит.

4/17 февраля 1910. Четверг.

Послал Ксении Феодоровне Колесниковой письмо Иоакима Окада из Уцико с переводом его, также ящик зеленого чаю и барашка, вырезанного из тутовицы, времен Императрицы Суико (593–562 г. до Р. Хр.) — подарок Окада ей, и в письме объяснил все это о барашке и о том, как надо японский зеленый чай пить.

5/18 февраля 1910. Пятница.

Преосвященный Сергий пишет, что его опечалило кое–что из русской корреспонденции ему. По–видимому, это то, что он невыгодно, хотя и безыменно, задет в брошюре «О ревизии Киевской Академии» Преосвященным Антонием Волынским, на которого Преосвященный Сергий намекает в своем письме. Поэтому–то я и не отослал эту брошюру ему для прочтения. Я написал ему, чтоб не обращал он внимания ни на что подобное из России и не тревожился ничем; не до того ему теперь здесь, при совершаемом им служении.

6/19 февраля 1910. Суббота.

Глаза начинают болеть. Впрочем, даст Бог, хватит на перевод богослужения, а быть может, и Ветхого Завета.

7/20 февраля 1910. Воскресенье.

Крещено несколько детей; между ними трое благочестивой Августы, бывшей Фурукава, которая весьма счастлива, что муж ее, еще язычник, — инженер — позволил ей крестить детей и учить их христианской вере.

8/21 февраля 1910. Понедельник.

Кончили перевод службы Святителю Иннокентию. Теперь надо еще раз прочитать всю Праздничную Минею, чтобы уж окончательно убедиться в ее исправности и отдать в печать.

Написал письмо Дмитрию Матвеевичу Позднееву с добрым отзывом об его последнем сочинении о Северной Японии, 3 книжки. Уезжая в Петербург, он просил сделать. Послал письмо к его жене, в Йокохаму, для отсылки ему.

9/22 февраля 1910. Вторник.

До 12/25 февраля 1910. Пятница.

Проверка перевода Минеи и обычные дела: ответы в провинциальные Церкви, также Преосвященному Сергию и прочее подобное — ничего замечательного. Можно отметить разве следующее. Один из 15 учащихся здесь русских воспитанников, из которых 13 воспитываются на казенный счет, присланные сюда военными начальствами из Харбина и Хабаровска для образования из них переводчиков японского языка, — один из хабаровских, Иван Попов, сын чиновника, учившийся вот уже два с половиною года, всегда прилежно и ведший себя исправно, вдруг на днях, без всякой посторонней причины, молвил: «Не хочу учиться, надоело жить в рамках» — и бросил все. Сколько ни уговаривали его все мы одуматься и оставить свою затею, — ничто не помогает. Точно как с боровом: стал и ни с места, что ни делай с ним. Приходится выключить его из Семинарии и отправить домой, отписав начальству о сем казусе и неудачном выборе учеников сюда, потому что другой, по болезни, тоже отправится; несколько недель уже лежит и не учится: головокружения, мол, у меня, не могу учиться.

13/26 февраля 1910. Суббота.

Преосвященный Сергий, из Оосака, отлично пишет о посещениях им Церквах в Химедзи и Какогава, хвалит усердие катихизаторов и христиан. В Химедзи при нем крещено 5, в Какогава 7.

О. Феодор Мидзуно вернулся из Церквей Симооса и хвалит оживление там. Много и успешно трудится для проповеди там, без имени катихизатора, расстриженный Павел Ниицума. В Асахимаци было 8 крещений, преимущественно благодаря проповеди Ниицума.

Из Мацуяма пишет о. Фома Такеока, что не может отправиться на обычную проповедь в Уцико — жена родила 5–го ребенка и лежит еще в постели. Ответил ему, чтоб послал на этот раз в Уцико катихизатора Акилу Сиина.

14/27 февраля 1910. Воскресенье.

В ответ на просьбу Преосвященного Сергия послал ему 280 иконок и 25 серебряных крестиков. Пишет, что взятый им отсюда запас истощился: благословениями очень дорожат. В добрый час! Сколько угодно пошлем. Запас у нас из Троицко—Сергиевой Лавры большой.

15/28 февраля 1910. Понедельник.

6 февраля/1 марта 1910. Вторник.

17 февраля/2 марта 1910. Среда.

Последнее чтение и некоторые поправки Праздничной Минеи. Перевод нам с Накаем нравится. Еще бы и не нравиться! Ржаная каша сама себя хвалит. Но нельзя сказать, чтобы все было понято всем. Во многих местах знающий иероглифы посмотрит на них и поймет; а по слуху и ученый не везде схватит смысл; неученому же будет многое так не понятно, как не понятен во многом славянский текст русскому простолюдину. А что же делать? Где взять понятные для всех японские слова? Никак не обойтись без китайского чтения иероглифов. Но у нас зато для чтущего все ясно; мысль прозрачна, как хрусталь, и все можно изъяснить и истолковать.

18 февраля/3 марта 1910. Четверг.

Решили печатать Минею тем же форматом, как Октоих, и в той же типографии, с которою и начали переговоры.

Преосвященный Сергий хотел было отправиться на Сикоку для посещения Церквей о. Фомы Маки, но отложил, за болезнию о. Фомы, которому трудно было бы сопутствовать ему. Посетит Преосвященный Сергий приход о. Симеона Мии, начиная с Кёото, и потом Церкви Тоокайдо.

Зилот Моки служит у о. Моисея Касаи, в Нагано; и потому на него отослано 8 ен в месяц, но без означения его имени, а о. Моисею для его «помощника».

19 февраля/4 марта 1910. Пятница.

Протестанты, по обычаю, просят миссийских статистических сведений за прошедший год для включения в издаваемый ими ежегодник. Пошлются.

20 февраля/5 марта 1910. Суббота.

Павел Ниицума был, спрашивая совета, не продать ли ему нынешнюю свою землю, чтоб купить затем небольшой участок в Асахимаци и заняться на нем разведением курей. Я отсоветовал. Это был бы для него прямой путь к нищенству. Он говорит, что тогда было бы ему свободнее проповедывать. Но пусть проповедует, когда у него есть время от земледельческих работ — а этого времени много; только пусть разумно распоряжается им.

21 февраля/6 марта 1910. Воскресенье.

Явился русский «синематографер» — на карточке: «Пантелеймон Васильевич Кобцев. Синематограф» — просил позволения снять для кинематографа наше богослужение. Как же можно! Для представления, точно в театре, — нельзя! Зато он установил свой аппарат против Собора и ловил всех выходящих по окончании Богослужения. Поймался и я, совсем неожиданно; на крыльце ветер рвет полы платья и крест, я обертываюсь туда и сюда, защищаясь от ветра, кругом копошатся дети, а ручка аппарата бешено крутится — слишком поздно уж я это заметил — хороша картина выйдет, нечего сказать!

Небольшая часть вечера у нас с Накаем отнята была на участие в общем собрании членов «Сайдан» (имущественного церковного общества). Объявлено было, какие Церкви внесли свое имущество вкладами в Сайдан. Положено написать священникам, чтобы они побудили свои подведомые Церкви, где уже есть недвижимое имущество, перевести его на Сайдан, в обеспечение сохранности этого имущества.

22 февраля/7 марта 1910. Понедельник.

Вечером занятия переводом не было — у Накая разболелись зубы.

Двое русских учеников: Иван Попов, исключенный, и Павел Кузнецов, больной, отправлены во Владивосток и дальше в их дома. На дорогу дано по 20 ен, которые они обещались возвратить из домов.

23 февраля/8 марта 1910. Вторник.

Целый день перевода не было по болезни Накая. Зато я исправил залежавшуюся корреспонденцию. Написал, между прочим, в Edinburgh и выписал за посланные 15 шиллингов 9 томов «Reports of Commissions», в которых будет описано все, что сделает «World Missionary Conference», имеющая состояться в Эдинбурге 14–23 июля нового стиля сего года. «Reports» обещают выпустить в сентябре. Чтение будет, должно быть, интересное и поучительное.

24 февраля/9 марта 1910. Среда.

Вчера вечером получил письмо из Эдинбурга от «Sir А. Н. L. Fraser, Chairman of Commission № VIII of the World Missionary Conference». Назначение этой Комиссии — рассуждать об объединении всех христиан и указать средства к тому. Фрэзер спрашивает моего мнения по сему предмету. Кстати, не было занятия с Накаем по болезни его, и я ответил Фрэзеру до обеда. Смотри копию.

25 февраля/10 марта 1910. Четверг.

Накай полубольной приходил заниматься, и мы сегодня отдали в печать начало Праздничной Минеи. К началу 6–го месяца крепко обещают напечатать всю. В 6–м месяце мне нужно быть в Оосака устанавливать иконостас и прочее.

Написал письмо в ответ Глебу Михайловичу Ванновскому, бывшему здесь до войны нашим военным агентом, теперь командующему Кавалерийской бригадой в Варшаве — просил 2500 рублей, недостающих на постройку в Оосака.

Положили мы с И. А. Сенума прежде, чтобы не гуляли учащиеся половину Масленой недели, а занимались всю — и без того у них много гулевых дней. Но он не объявил об этом заранее в Семинарии; в Женской школе также не было сказано это. Так и вышло, что семинаристы и ученицы и ныне с сегодня гуляют конец этой Масленицы, поздно уже теперь остановить это. Но с будущего года непременно будет это прекращено.

26 февраля/11 марта 1910. Пятница.

Продолжали готовить дальнейшие тетради Праздничной Минеи к печати.

Катихизатор Матфей Кагета, что ныне в Такасаки, просится в монахи, но куда еще такому юному! Если лет десять выдержит это настроение, тогда можно. Быть может, Господь и судил ему. Недаром он, и в Семинарии учась, все твердил, что будет монахом. Дай Бог ему!

27 февраля/12 марта 1910. Суббота.

За ночь и утром снега выпало на фут.

28 февраля/13 марта 1910. Воскресенье.

Неделя Сыропустная.

До обедни было крещенье.

С 6 часов вечера вечерня, после которой обычное прощанье, пред которым я сказал небольшое поучение. После вечерни мы с Накаем занимались переводом.

В «Московских Ведомостях», сегодня полученных, напечатано воззвание Преосвященного Андроника о пожертвовании 2500 рублей, недостающих на храм в Оосака, — вследствие моего письма к нему добыть эту сумму.

1/14 марта 1910. Понедельник.

Начало Великого Поста.

Службы: в 6 часов утреня — шла полтора часа, в 10 часов — Часы — тоже полтора часа, с 6–ти вечера Великое повечерье, на котором канон Святого Андрея Критского я читал, в мантии и клобуке; продолжалось повечерие 1 час 40 минут.

2/15 марта 1910. Вторник

1–й недели Великого Поста.

Службы как вчера; так будет и в прочие дни. К сожалению, кроме учащихся на них почти никто не бывает.

Преосвященный Никон, Епископ Вологодский, отвечает мне, что не нашел монаха для заведения здесь монашества. По–видимому, отсюда должен отправиться в Россию человек для изучения там монашеской жизни и водворения потом монашества здесь. Пошли, Боже, такого человека!

Уши так разболелись, что опять должен был позвать ушного врача.

3/16 марта 1910. Среда

1–й недели Великого Поста.

С 10 часов преждеосвященная Литургия, кончившаяся в начале 1–го часа. «Да исправится» пели трио: о. Петр Булгаков, Львовский и Кису — регент; художественно, но годится для комнаты, а не для Церкви. Избегать вперед такого пения.

Преосвященный Сергий из Оосака пишет, что он по метрике исследовал Оосакскую Церковь, и сказалось — неизвестно куда выбывших христиан 150 человек, кроме сего есть охладевшие и не являющиеся в Церковь, есть отпадшие. Плох оосакский священник Сергий Судзуки, совсем плох!

4/17 марта 1910. Четверг

1–й недели Великого Поста.

После утрени прочитал для учащихся молитвы к исповеди.

5 ящиков с иконостасом и иконами от Ал. Гр. Елисеева из Петербурга получены уже через Нагасаки, в Кобе, и потому я послал консулу в Кобе, Александру Сергеевичу Максимову, «permission», данный из Нагасакской таможни и присланный мне Нагасакским консулом для получения сих ящиков с парохода.

Ответил Преосвященному Сергию на его письмо из Оосака. Советовал при посещении Церквей узнавать и состояние проповеди у инославных, а для сего бывать у протестантских миссионеров, которые охотно сообщают сведения о своих Церквах.

5/18 марта 1910. Пятница.

1–й недели Великого Поста.

Некоторые матери в России до сих пор не могут помириться с потерею своих сыновей в минувшей войне. Генеральша Головидина из Санкт—Петербурга пишет мне, просит разыскать ее сына, лейтенанта, здесь будто бы почему–то скрывающегося; обещает хранить в секрете мой ответ. По письму не видно, чтобы она не была в здравом уме. Бедная! Значит, все еще не теряет надежду. Постарался возможно успокоить ее, хотя не мог не сказать, что здесь нельзя найти ее сына, а покоится он на дне морском, как герой, положивший жизнь за Отечество.

6/19 марта 1910. Суббота

1–й недели Великого Поста.

С 7 часов позвонили к предпричастному Правилу, по прочтении которого был трезвон к Литургии. Приобщались все учащиеся. Вместо причастна я сказал поучение «Об усердии в вере и распространении ее в Японии».

Преосвященный Сергий пишет, что хочется ему устроить свое жилище в Кёото, на окраине города; «там бы–де собрал детей на воспитание в духе Христовой веры» и прочее. Мечты! Купить землю нет денег; собрать будет некого — ныне все японские дети воспитываются в отлично устроенных своих японских школах. А резон ему поселиться на нынешнем церковном месте в Кёото и завести там небольшую Катихизаторскую школу, переселив нынешнюю Женскую в Токио.

7/20 марта 1910. Воскресенье. Торжество Православия.

После Литургии из Собора зашла ко мне Мария Кавай из Хамамацу и говорила, что Моисей Оота никак не хочет опять сходиться с христианами, сколько они ни стараются о том. Прежде они обидели его; теперь он уже чересчур гневается. Написал я Преосвященному Сергию, чтобы он заехал в Хамамацу и непременно водворил мир и единение между христианами.

Вечером мы с Накаем опять стали заниматься исправлением Праздничной Минеи для печати.

8/21 марта 1910. Понедельник.

Ректор И. А. Сенума сказал про одного из старших учеников, Манабе, из Сикоку, что он потерял веру — не исповедался и не причащался, притворившись больным. Призвал его и долго говорил с ним, по–видимому, ободрил. Языческое море кругом; вся атеистическая европейская литература широкой волной вливается сюда, все ученые — атеисты, — как не смущаться молодым людям, еще не окрепшим в вере! И легко ли уберечь их от колебаний и падений!

9/22 марта 1910. Вторник.

Испрошенный чрез нашего доброго посла Николая Андреевича Малевского—Малевича в японском Министерстве иностранных дел «permission» на беспошлинный пропуск 5 ящиков с иконостасом для Оосака отправлен был из Министерства прямо в таможню в Кобе, и ящики переправлены в Оосака. Я написал Моисею Кавамура получить ящики, растратившись к перевозу их из Нагасаки, для чего послал деньги.

Для исправления опечаток в Октоихе и отыскания ошибок переплетчика (а есть очень нелепые) я пригласил оо. Петра Кано и Василия Усуи и диакона Стефана Кугимия, и они с этого дня будут работать в библиотеке.

10/23 марта 1910. Среда.

Слушал рассказ про себя Семена Савельева, бывшего каторжника, сахалинца, ныне безобиднейшего и богомольнейшего человека. Приютился он здесь; но надо помочь ему добраться до Владивостока.

11/24 марта 1910. Четверг.

Иван Акимович Сенума прочитал окончание своего сочинения в отповедь Rev. Sweet’y об отношении протестантства к православию; брошюра уже печатается.

А затем Иван Акимович поразил меня откровенным рассказом о своем семейном горе — жена его Елена уже два года как в связи с русским студентом Андреевым, учащимся медицине в здешнем Университете. И связь эта так крепка и бесстыдна, что и пять человек своих детей, мал мала меньше, забросила. Просил меня Иван Акимович поговорить с нею и убедить образумиться.

12/25 марта 1910. Пятница.

Говорил я с Еленой Лукичной Сенума и убедился, что коли бес овладеет сердцем женщины, то человек бессилен выгнать его оттуда — разве Бог поможет. На все мои убеждения оставить Андреева один ответ: «Не могу».

— Да ведь и птица не бросит своих неоперившихся птенцов, и сука не покинет своих щенят — как же вы бросаете своих пять малых детей для любовника?

— Знаю, что это дурно, но не могу расстаться с ним, он мне милее всех.

— Каким позором покроется ваше имя, когда это откроется для всех! Какая тяжесть, какая боль будет для ваших детей на всю их жизнь иметь такую опозоренную мать!

— Что делать! Но я не могу оставить его.

Едва убедил ее месяц не видеться с Андреевым. Обещание дала, но предупредила, что едва ли его выдержит, и несколько раз повторила, что обещает только не видеться, а не разойтись с ним. Для мужа какое несчастье! Но о муже у нее и помышления нет — только и пристает к нему, чтобы дал развод ей; надеется, что Андреев женится на ней. Да, разумеется, женится тем браком, как развратники женятся, берущие себе жен из непотребного дома по контракту на определенное время; бросит ее, когда каприз пройдет, и этого, вероятно, недолго ждать, потому что она уже почти старуха, а он на 10 лет моложе ее.

13/26 марта 1910. Суббота.

Со вчерашнего вечера в Семинарии введено электрическое освещение вместо керосинных ламп, по всем ученическим занятным и другим комнатам и по коридорам. Для стола на 4 ученика лампа в 8 свечей; для коридоров в 5 свечей. По предварительному расчету, должно бы выходить дешевле керосинного освещения; увидим, так ли будет.

После Литургии я отслужил вместе с учениками панихиду по одному ученику Семинарии, умершем дома у родителей, куда послан был больным.

В Санума в большом пожаре сгорела наша Церковь и погорело 26 христианских домов. Послал на погорелье катихизатору 7 ен и христианам 26 ен, по 1 ене на дом; небольшая помощь, но таков японский обычай. Иконы и книги также надо будет послать.

О. Фома Такеока из Мацуяма пишет, что в Сисака успешно проповедывал и 9 человек крестил.

14/27 марта 1910. Воскресенье.

Петр Исикава принес номер «Нового Времени», где письмо графа Л. Толстого, показывающее, что он как будто направляется на путь истинный… Дай ему, Господи, умереть истинным православным христианином! Много зла он Церкви сделал, но милосердию Божию нет границ!

15/28 марта 1910. Понедельник.

Преосвященный Сергий теперь в Нагоя, где, между прочим, осмотрит выставку, только что открытую, на 70 000 экспонентов предоставили 800000 экспонатов — по газетам.

16/29 марта 1910. Вторник.

По распоряжению Ивана Андреевича Колесникова пишет Михаил Константинович Красовский, что колокола для Оосакской Церкви отправлены из Москвы в Одессу и на судне Добровольного Флота в апреле придут в Нагасаки. Накладная из Одессы приложена. Слава Богу! Эта нужда исполнена!

А вот и половина другой — тоже. Княгиня Александра Николаевна Голицына из Новгорода пишет, что 1200 рублей уже собраны, вследствие моего письма Преосвященному Андронику, живущему в Новгороде, о том, что 2500 рублей не хватает на постройку в Оосака. Этот сбор, кажется, вполне дело доброй Александры Николаевны. Спаси Бог ее с милыми ее детьми, в числе которых есть мой крестник, маленький Николай, приложивший свое детское писание к письму мамаши.

17/30 марта 1910. Среда.

Семен Савельев, богомолец, русский хлебник, служивший здесь у японца, а прежде того сахалинец из Московских извозчиков, чем–то провинившийся, отправлен во Владивосток; посол дал ему полные средства на то.

18/31 марта 1910, Четверг.

В первый раз принесли из типографии корректуру Праздничной Минеи. Месячный расчетный день: 3000 ен из банка взято и почти все разошлось.

19 марта/1 апреля 1910. Пятница.

Говорил со студентом Андреевым, которого вчера письмом вызвал. Твердит то же, что Елена Сенума: «Не могу ее бросить, люблю».

— Оставьте это нехорошее дело, — говорю.

— Это дело хорошее, — отвечает он. Но чрез несколько слов сам же сознается:

— Знаю, что весьма дурно делаю, но не могу бросить ее.

Уверяет, что возьмет ее в Россию и женится на ней.

— Как это может состояться? Вам 25 лет, ей за 35, — говорю.

— Вижу, что дело совсем не сообразное, что дело совсем так, как в русской пословице, довольно грубой, — и замялся.

— Какой? Говорите откровенно.

— Полюбится сатана пуще ясного сокола, но что же делать, коли я так люблю ее? Я страдаю без нее.

Полтора часа продолжался разговор в этом роде. Наконец, по–видимому, он стал несколько сдаваться, когда я сильно стал укорять его бесчеловечным его эгоизмом: пять малых детей лишает матери. Несколько призадумался он; но не мог я добиться от него обещания оставить ее в покое, не видаться с нею. Три способа я предложил ему расстаться с нею: написать теперь же несколько слов, что он «дает ей свободу», и потом не добиваться свиданий с нею, или перейти в Кёотский университет, или уехать в Россию. Ни на что не согласился; с тем и ушел, прося, однако, позволения еще прийти поговорить со мною.

20 марта/2 апреля 1910. Суббота.

Раздосадовал о. Николай Сакураи из Саппоро: просит 40 ен 50 сен на посещение только части своих Церквей. Да столько и Епископу не понадобилось бы. Куда! Преосвященный Сергий, уезжая в январе на Сикоку, взял у меня 100 ен дорожных и до сих пор довольствуется ими; два раза спрашивал его, не нужно ли еще дорожных, — «есть еще», отвечает. На Хоккайдо уже много железных дорог, которые удешевляют путь; останавливаться можно в церковных домах, или у христиан, и при всем том 40,5 ен требует! Послал, но вместе написал и выговор.

21 марта/3 апреля 1910. Воскресенье Крестопоклонное.

Японский национальный праздник.

Вчера на всенощной я совершил вынос Креста. Сегодня после Литургии прикладывались к кресту, лежащему на столике в цветах.

Бедный И. А. Сенума говорил, что жена нисколько не смягчается, а пристает к нему с требованием нанять ей отдельную квартиру, чтоб ей удобнее было видеться с Андреевым; здесь же, в Семинарии, выходит скандально: он часто бродит около Семинарии и передает ей записки, ибо пока что она держит обещание, данное мне, не видится с ним. Хорошо, что Иван Акимович добрый христианин; побледнел, похудел, но терпит; в храме, на Литургии, очень усердно молится.

Утром сегодня, после причастного Правила, у меня образовалось самое ясное представление, что Патриаршество должно быть восстановлено в России. Единоличие, ответственное пред Богом и совестью, единоличие должно управлять. Разом возникла в уме вся схема церковного управления. Тема богатая для будущих размышлений.

22 марта/4 апреля 1910. Понедельник.

Поблагодарил Ивана Андреевича Колесникова за колокола для Оосака, которые уже посланы из Одессы, о чем получено от него известие. А Павлу Васильевичу Щетинкину в Казань написал, что жду от него накладной на священную утварь и облачения, о которых он писал, что посылает из Москвы, — писал давно уже.

Из Наканиеда уездный христианин Василий Кооно был, говорил о добром состоянии Церкви там, хвалил и Церковь в Фурукава, где ныне катихизатором Николай Ока. О бывшем катихизаторе когда–то, теперь окружном начальнике, Петре Оодадзума, говорил, что совсем он потерял веру и сделался атеистом, толкует, что «в химию и физику только надо верить». И всегда он был глуп, а теперь, кажется, совсем с ума спятил от гордости, что «гунчёо».

Когда Кооно ушел, стал я говорить с пришедшим при нем студентом Андреевым, которого вчера позвал запиской; позвал, чтобы убедить его не бродить около ворот Семинарии и не передавать записки Елене Сенума. Блуждающий мутный взор его, без всякого выражения, испугал меня; подумал я, что он близок к сумасшествию, или к самоубийству, на которое уже покушался, и стал я говорить с ним осторожно и ласково, убеждая, однако, оставить в покое Елену Сенума. Два раза доводил его до решимости написать ей записку, что даст ей свободу; и два раза он разорвал записку со словами: все равно не выдержу. Говорил, что не может жить без Елены, что она удерживает его от пьянства и прочее; затыкал уши, когда я упоминал, в какую срамоту он повергает Елену и ее детей. Ушел, обещаясь не ходить около Семинарии, чтоб подстерегать Елену. По уходе его, я позвал Ивана Акимовича Сенума и передал ему разговор, указав на клочки разорванных записок. Насчет его полупомешанного вида Иван Акимович успокоил меня, сообщив, что он пил последние два дня и что после пьянства он всегда такой. Об Елене сказал, что улучшения в ее состоянии нет — все так же стремится к своему возлюбленному, с которым и виделась уже, несмотря на обещание, данное мне не видеться месяц. У бедного Ивана Акимовича явилась мысль в избежание скандала отпустить ее в Петербург, в магазин японских вещей, продавщица для которого отыскивается живущим в Йокохаме агентом сего магазина Гусевым. Елене тоже нравится эта мысль. Пусть сделают хоть это, пока не поздно прикрыть от света их семейную драму такого компрометирующего свойства.

23 марта/5 апреля 1910. Вторник.

Известил Александра Григорьевича Елисеева, что иконостас и иконы получены в Оосака, благодарил его и попросил 400 рублей на доплату за перевозку из Одессы и Нагасаки (67 рублей 72 копеек), на расплаты за доставку из Нагасаки в Оосака (155 рублей 52 копеек) и на установку иконостаса в Церкви (176 рублей 76 копеек). Не знаю, даст ли. А мне–то где же взять на все это?

24 марта/6 апреля 1910. Среда.

Преосвященный Сергий ныне в Тоёхаси. Получил от него писанное в Оказаки описание его путешествия и послал к Н. П. Комарову для напечатания.

О. Феодор Быстров пишет, поздравляет с 30–летием епископства. Спасибо! К письму его приложена газетная вырезка с изложением взгляда Архиепископа Волынского Антония (Храповицкого) на архиерейские юбилеи. Хотят праздновать 25–летие его служения Церкви; так он строго–настрого запретил это. Я с ним вполне согласен.

Из Архангельска учитель монастырского Соловецкого училища, иеродиакон Вениамин просится сюда учителем в нашу Семинарию. Пишет про себя, что его исключили из Киевской Академии, несмотря на то, что он был уже монахом, что перебывал потом во всех Лаврах и всех замечательных монастырях, что ныне разошелся с настоятелем Соловецкого монастыря и потому уходит оттуда. Какое–то перекати–поле. Как же можно такого сюда!

25 марта/7 апреля 1910. Четверг.

Благовещение Пресвятой Богородицы.

За Литургией слово сказал Иван Акимович Сенума. Бог дает ему силы: несмотря на его семейное горе, служит без ущерба для своих обязанностей.

После обедни был у меня из Мито одноногий Иосиф Канеко, прибывши в Токио по делам своего сына здесь. Говорил, что Церковь в Мито ныне очень оживлена; катихизатор Георгий Абе с большим одушевлением трудится; надеется скоро приобрести для Церкви дом иностранной постройки с участком земли под ним.

Была из Йокохамы протестантка, старуха Ватанабе, иногда посещающая меня, очень расположенная к России, говорящая, что все молится о тесном союзе Японии с Россией.

26 марта/8 апреля 1910. Пятница.

Вторично исправлена (окончательно) Праздничная Минея. Сегодня мы с Накаем закончили это. Остается только читать корректуру, что уже и делали сегодня.

Были с визитом Rev. King, недавно сделавшийся archdeacon’oM, и Rev. Bickersteth, родственник умершего бывшего здесь Bishop’a Bickersteth’a, приехавший из Англии сказать здесь несколько проповедей английскому обществу. Показал им Собор.

27 марта/9 апреля 1910. Суббота.

Написал Ивану Ивановичу Рубахину в Петербург, поблагодарил его и брата его Феодора Ивановича Рубахина за пожертвование для храма в Оосака паникадила, подсвечников и прочего, что все выбрано ими при покупке лучшее и изящное, судя по письмам Ивана Ивановича ко мне, Феодора Ивановича к Преосвященному Сергию.

К И. П. Комарову еще и еще послал письма Преосвященного Сергия с описанием его путешествия по Церквам. Всего послано доселе 10 номеров писем — довольно ясное описание всех Церквей, посещенных Преосвященным Сергием в этот раз.

28 марта/10 апреля 1910. Воскресенье.

До Литургии было крещение детей и подростков. За Литургией было человек 30 взрослых причастников.

В 6 часов вечера Преосвященный Сергий возвратился из путешествия по Церквам Сикоку, Циукоку и Тоокайдо, возвратился вполне здоровый и благодушный.

29 марта/11 апреля 1910. Понедельник.

Утром и после полудня Преосвященный Сергий рассказывал мне про свое путешествие. Много доброго, но немало и дурного. Порядочный материал для рассуждений на Соборе и для перемен в распределении катихизаторов. Как нужен еще один миссионер для путешествия по Церквам! Один скоро ли обозрит и направит все Церкви, а они так нуждаются в частом надзоре, возбуждении, одушевлении! Пошли, Боже, еще хоть одного делателя на Свою ниву!

Исправили мы с Накаем перевод молитв в Помяннике, приготовленном к печати иподиаконом Николаем Ёсида.

30 марта/12 апреля 1910. Вторник.

Петербургская Духовная Академия телеграммой поздравляет с 30–летием епископства. Отвечено телеграммою, что сердечно благодарен; стоило 14 ен. Получено еще письмо с таким же поздравлением от Николая Константиновича Горталова из Казани. В 30 лет едва 30 священников рукоположено. Достойно ли поздравлений? Не лучше ли было умолчать, как и сделано здесь?

31 марта/13 апреля 1910. Среда.

Два ученика Семинарии отправились отбывать воинскую повинность, и, конечно, после двух лет службы не вернутся кончить курс — где им сохранить религиозный дух среди моря язычества и военщины! Приходится переделать семинарскую программу так, чтобы кончали курс до 21 года, и в Семинарию принимать никак не более 14–летнего возраста.

От Александра Васильевича Круглова, редактора «Светоча», любезное письмо и три книжки о трех вселенских святителях его сочинения.

1/14 апреля 1910. Четверг.

Жена Дмитрия Матвеевича Позднеева, Алиса Антоновна, лютеранка, пришла проситься в православие; с детьми хочет молиться и участвовать в святых таинствах Церкви. Учение достаточно знает.

Поэтому я обещал в будущее Вербное воскресенье принять ее в лоно Православной Церкви.

В Соборе отпета дочь диакона Павла Такахаси, Иоанна, бывшая за чиновником; от родов померла.

2/15 апреля 1910. Пятница.

Уволил из Семинарии и отправил в Харбин одного из русских учеников Емельяна Родионова. Упорно не желает учиться и просится вон. Без должного выбора дрянных казачат понаслали.

Вечером Преосвященный Сергий говорил проповедь в Церкви Хондзё, которая оживает, благодаря усердному катихизатору, иподиакону Николаю Ёсида. Всех ораторов на проповеди было до семи.

3/16 апреля 1910. Суббота.

Николай Ёсида настаивает, чтобы начат был здесь, в Соборе, обычай ходить с кружкой для сбора пожертвований во время богослужения. Решили делать это, и путь Ёсида будет сборщиком. Я нашел готовую кружку, велел ее вычистить и вручить ему.

4/17 апреля 1910. Воскресенье.

Служил Литургию Преосвященный Сергий. После обычной проповеди вместо причастна выступил на амвон иподиакон Николай Ёсида и объявил христианам, что со следующей Литургии начнется в Соборе кружечный сбор, чтобы готовились жертвовать по силам; и много говорил в пояснение сего благочестивого обычая, всегда наблюдавшегося и в Ветхозаветной, и в Христианской Церкви.

После обеда Преосвященный Сергий уехал с о. Романом Циба посетить Церковь в Ёкосука.

5/18 апреля 1910. Понедельник.

Иподиакон Моисей Кавамура, заведующий постройкою Церкви в Оосака, прибыл оттуда на праздники здесь и рассказывал о состоянии постройки, которая благополучно близится к концу.

Иконостас, окна и все прочее в Соборе стали чистить и готовить к Пасхе.

Из Мацуяма о. Феодор Такеока запросил дорожных, несообразно с действительною нуждою. Хорошо, что Преосвященный Сергий, путешествуя по Церквам, ведет подробную запись всем дорожным расходам; послано ныне в Мацуяма сообразно с его расчетом.

6/19 апреля 1910. Вторник.

Осмотрел изъян циновок в училищных комнатах, чтобы решить, какой должен быть произведен ремонт к Пасхе.

Прочитал прекрасные книжки о трех вселенских святителях, присланные Василием Алексеевичем Кругловым. Хорошо бы перевести их на японский.

7/20 апреля 1910. Среда.

Поблагодарил письмом В. А. Круглова за его журнал и разные книжки, весьма полезные, присланные им пожертвованием в Миссию.

Послал консулу в Нагасаки коносаменты на три места колоколов, идущих от Ивана Андреевича Колесникова для Оосакской Церкви, и предупредил, что будут еще коносаменты, так как пришлось выпрашивать для Оосака церковные вещи из разных мест, не то, что для Мацуяма получено было все от одной жертвовательницы, Ксении Феодоровны Колесниковой.

8/21 апреля 1910. Четверг.

Был посол Николай Андреевич Малевский сказать, что на Пасхальную заутреню приедет сюда, в Собор, вместе с дочерью, а прежде того, в среду или в пятницу приедет исповедаться у меня.

Сказал я протоиерею Булгакову, чтоб он выхлопотал для русских мальчиков и девочек, учащихся в католических училищах в Йокохаме позволение им приехать сюда в четверг, чтоб исповедаться и причаститься здесь и потом встретить праздник Пасхи, как это делалось и прежде доселе.

9/22 апреля 1910. Пятница.

Ушам все хуже и хуже. Опять пришлось звать ушного врача.

На всенощной были все учащиеся. Пели на клиросе ученицы в два голоса, и так правильно и хорошо всю службу, что о. протоиерей Булгаков, знаток пения, расхвалил их. Слава Богу, двухголосное пение начинает входить.

10/23 апреля 1910. Суббота Лазарева.

Письма из России: Архиепископа Финляндского Сергия — печальное, о церковных неустройствах; Ивана Ивановича Рубахина — приятное — он отправил сюда паникадила, подсвечников и прочее для Церкви в Оосака; князя Александра Николаевича Мещерского — приводящее в изумление — жалуется на безделье в России, а сам ничего не делает, при своей фамильной силе.

На всенощной литию совершал я, на величание выходили мы вдвоем с Преосвященным Сергием, и после он помазывал святым елеем подходивших с вербой. Собор блистал огнями свечей при вербах.

11/24 апреля 1910. Воскресенье Вербное.

До Литургии, в Крестовой Церкви, я присоединил из лютеранства к православной Церкви Алису Антоновну, жену Дмитрия Матвеевича Позднеева, нарекли ее Александрою, Разумная христианка; будет благочестивая мать; в вере и благочестии воспитает своих детей, даст Бог. Чтобы вместе с ними молиться и приобщаться Святых Тайн, она и православие приняла. Младший из детей ее, Димитрий, сегодня воцерковлен был мною.

В Соборе 15 взрослых и детей крещены до Литургии. Я служил Литургию. Причастников было 120. На отпусте с крестом в руках я сказал несколько слов о начинающемся сегодня здесь обычае собирать в кружку пожертвования, и первым положил в поднесенную кружку 1 ену. Все ученицы, заранее снабженные из своих сбережений 1 сеном, положили; почти все ученики тоже; затем и городские христиане, поцеловав крест, подходили к кружке в руке Николая Есиды и опускали свои жертвы. Всего из кружки высыпано 14 ен 57 сен.

Запричастную проповедь сегодня сказал один из лучших наших ораторов Петр Уцияма. Я ему внушил, чтоб непременно ввел в проповедь наставление ходить на службы Страстной Седмицы, и он очень сильно сказал об этом, уподобив уклоняющихся от служб Страстной Седмицы Иуде Предателю, ушедшему с Тайной Вечери. Вероятно, слово не останется без действия, а народа в Церкви сегодня было очень много.

В 6 часов была вечерня с повечерием.

12/25 апреля 1910. Великий Понедельник.

Службы: с 6 часов утреня; шла 1 час 25 минут.

С 10 часов преждеосвященная Литургия; кончалась в половине 1–го часа.

С 6 часов повечерие Великое; шло 45 минут.

Принесли первые набело отпечатанные листы Праздничной Минеи.

Позвал Елену Сенума поговорить с нею — не образумится ли и не бросит ли беззаконную любовь к Андрееву, и не пожалеет ли своих детей и мужа. То же заклятое упорство. Бесплодный разговор. Позвал потом ее мужа Ивана Акимовича и утешил его, в чем он, однако, имеет мало нужды: с христианским геройством переносит свое несчастие. Укрепи его Бог и вперед!

13/26 апреля 1910. Великий Вторник.

Преосвященный Андроник, из Новгорода, пишет, что сбор на Церковь в Оосака, о котором я просил его, идет успешно; надеется собрать все 2500 рублей, и даже больше. Дай Бог!

Из Йокохамы Консул Лебедев по телефону извещает, что 15 русских мальчиков и 5 девочек из католической школы отпущены — будут сюда в четверг.

14/27 апреля 1910. Великая Среда.

Литургия кончилась в три четверти 1–го часа.

Днем и вечером я исповедовал 5 иереев, 2 диаконов, госпожу Булгакову с детьми, М-me Мендрину.

Письмо от Павла Васильевича Щетинкина, из Казани, к изумлению извещающее, что он послал сюда для Оосакской Церкви только одно шелковое облачение на престол и жертвенник, между тем как самое первое намерение его было пожертвовать на 3 священнических и на 3 диаконских облачения, и я, благодаря его за это, только просил его дополнить облачением на престол и прочее. Итак, священнических и диаконских облачений для Оосака нужно еще просить у кого–нибудь! Немалое затруднение! Но у Щетинкина уже просить нельзя, его надо поблагодарить только за то недостаточное, что он жертвует. Преосвященный Сергий взялся выхлопотать облачения чрез своего друга, Преосвященного Нижегородского ныне. Дай Бог, чтобы это удалось!

15/28 апреля 1910. Великий Четверток.

Преосвященный Сергий служил Литургию. Я сказал запричастное слово — продолжение сказанного на Первой неделе — о необходимости воспитывать усердие к служению Церкви. «Нравственность в Японии хороша. Если люди только высшие животные, то догматическое учение, пожалуй, и не нужно. Но люди высшие, чем обезьяны, существа, потому Божье учение нужно, ныне приходящее извне; при нем и нравственность будет спасительна».

Приобщались все учащиеся и кое–кто из города.

Вечером из 12 Евангелий я читал 1–е и 12–е. Преосвященный Сергий 2–е и 11–е и читал превосходно, к удивлению всех, знающих его недавнее прибытие в Японию.

Из Москвы от Ксении Феодоровны Колесниковой получены весьма изящной поделки пасхальные яйца: мне, Преосвященному Сергию и Иоакиму Окада, которому тотчас и отослано яйцо вместе с приветливыми слезами ему в моем письме от Ксении Феодоровны. Послано ему прямо в Уцико. Ксения Феодоровна благодарит его за его подарки — чай, барашка и за фотографию.

16/29 апреля 1910. Великая Пятница.

С 10–ти часов — Часы. С 3–х — Вечерня. По выносе плащаницы, я сказал небольшую речь, начав с только что чтенных в Евангелии слов: «Или́! Или! Лама савахфани» — и до конца оставил Бог страдальца! Вот Он, уже умерший пред нами. Но Он есть исполнение всех пророчеств, начиная с Эдемского «Сотрет главу змия». Он здесь тихо покоится, но Он ныне разрушает ад и освобождает узников. И как властно и быстро это исполняется! Едва душа Его предана была в руце Божьи, как гробы отверзлись, праведники воскресли и по пути в Царство Небесное явились многим. Видно, там скорее производит свое действие, чем здесь, — и так далее, ныне в первый раз при выносе плащаницы сказано было слово. С сего времени ежегодно нужно делать это. Ныне меня вызвало на слово внезапно то, что я увидел много собравшихся христиан. Вчера на 12–ти Евангелиях также было много в Церкви. Должно быть, это действие отчасти оживления Церкви, произведенного Преосвященным Сергием, отчасти слова Петра Уцияма в Вербное воскресенье. Вероятно, в будущем много христиан будут собираться на Страстные богослужения.

На всенощной также много христиан было в Церкви. Я читал стихи величания вместе с о. Петром Кано; потом священники читали. Исповедались у меня сегодня: с 3–х часов посол Николай Андреевич Малевский, потом русские девицы, с матерью приехавшие из Петербурга жить здесь, после всенощной о. диакон Павел Такахаси, которого несчастным делает его сын, неисправимый хулиган.

Прибывшие из Йокохамы русские ученики и ученицы исповедались у о. Петра Булгакова. Помещаются здесь в Семинарии и Женском училище.

17/30 апреля 1910. Великая Суббота.

С 10 часов Литургия, и было немало причастников, в том числе и русские.

С 3–х часов у меня исповедались о. Петр Булгаков и Преосвященный Сергий, а потом я исповедался у Преосвященного Сергия.

Вечером до 9–ти часов чтение корректуры с Накаем. Потом обычное приготовление к Пасхальному богослужению. В половине 12–го часа ночи приехал посол Н. А. Малевский с дочерью и несколько других из Посольства. Я провел Николая Андреевича по всем комнатам, полным христианами, ожидающими богослужения; приготовленные куличи и яйца с разными украшениями в Крестовой Церкви особенно возбудили любопытство посла. Потом я провел его в Собор и поставил на правом клиросе, где свободнее, так как певчие по множеству не могут помещаться на нем и стоят внизу. Не понравилось мне, что Николай Андреевич настоятельно попросил стул для своей дочери («Евгения Николаевна устанет!» — говорит); 16–летняя–то девица, совсем здоровая, устанет на богослужении! Вот подобными–то нежностями родители портят детей! Поставил я табурет. Но, к похвале Евгении Николаевны надо сказать, что она потом во все богослужение ни разу не присела на него — что было бы очень некрасиво и соблазнительно, на возвышении, в виду всех в Соборе.

18 апреля/1 мая 1910.

Пасха. Светлое Христово Воскресенье.

С 12–ти часов ночи Пасхальное богослужение. Совершилось весьма же радостно и торжественно. Погода была тихая, прекрасная; при обходе вокруг Собора свечи не гасли. Собор блистал освещением и был полон молящимися. Было немало русских, были и иноверцы. После Христованья, причем поцеловались с нами посол и его дочь, посол и много русских уехали — посол в свою Церковь, чтобы застать там Литургию и разговеться вместе с членами посольства и другими молившимися в Посольской Церкви.

У нас богослужение окончилось в начале 4–го часа, после чего я освятил приготовленное разговленье у себя и предоставил Преосвященному Сергию быть хозяином (разговелись у меня 41 человек, в том числе 8 русских), потом в Крестовой Церкви у всех христиан, и, спустившись к себе в комнату, открыл ее, чтоб принимать христиан и христосоваться с ними на словах, вручая каждому яйцо. Около 600 яиц раздал. Это продолжалось за 5 часов.

С 6–ти до 7–ми часов заснул. Потом приходили христоваться школы, дети Воскресной школы. С 3–х часов — члены посольства. Много разных других поздравителей. Весь день в праздничной суете.

С 5–ти часов Пасхальная вечерня. Службу совершали мы с Преосвященным Сергием вместе.

19 апреля/2 мая 1910.

Понедельник Светлой Седмицы.

С 7–ми Пасхальное богослужение — полунощница, утреня, обедня.

Служили мы тоже вместе с Преосвященным Сергием. Много приобщалось детей. По выходе из Церкви — поздравления здешних хоров совместно, потом священники; хор и христиане Церкви в Коодзимаци.

К часу пополудни мы с преосвященным Сергием прибыли в Посольство, по приглашению посла на завтрак. После завтрака сделали праздничные визиты членам Посольства, живущим там, потом о. Петру Булгакову, по возвращении от которого читал корректуру с Накаем.

Из Такасаки прибыли 15 христиан, чтобы помолиться завтра в Соборе на Пасхальном богослужении. О. Иоанн и катихизаторы сопровождали их.

20 апреля/3 мая 1910.

Вторник Светлой Седмицы.

С 7–ми часов Пасхальное богослужение. Сначала были на нем только такасакские христиане, потом собралось и несколько здешних христиан.

Служили мы с Преосвященным Сергием и 4–мя иереями, из которых один был такасакский, о. Иоанн Оно.

С половины 2–го часа в Женской школе, где дано было помещение такасакским христианкам, устроено было приветственное собрание в честь их, на котором просили и меня сказать речь, что я и сделал, указав, что это — начало благочестивого путешествия по святым местам в Японии; привел исторические примеры Святой Елены, Святой Ольги, Святой Мелании и прочих; объяснил пользу сего обычая для развития и укрепления благочестия; пожелал, чтоб он распространялся между христианами.

Поспешил вернуться из Женской школы, чтобы читать корректуру и объяснения Праздничной Минеи вместе с Накаем.

21 апреля/4 мая 1910.

Среда Светлой Седмицы.

Целый день чтение накопившихся деловых и поздравительных писем и корректуры. На деловые отвечено. Поздравительных пока собралось: телеграмм 36, открыток 27, писем 50. Преосвященный Сергий ездил с визитами к тем русским, которым мы не успели отдать визитов третьего дня, делая то и за себя, и за меня.

Из России и газеты, и письма, но и прочитать некогда было. Между прочим, из Казанской Академии поздравление с 30–летием, но тоже лежит непрочитанное; да и не интересно: вероятно, идеализация, порядочно надоевшая, и к которой я считаю себя чистосердечнейше непричастным. Нравится людям сочинять для себя идеально хороших людей — ну и пусть! Мне–то какое дело, когда я, в сущности, самая ничтожная личность, искренно и от души осознающая себя таковою.

22 апреля/5 мая 1910.

Четверг Светлой Седмицы.

Принял от Моисея Кэвамура счеты по оосакской постройке, с января по сие время. Все правильно.

Выбрал вместе с ним облачения для отсылки во Владивосток 11–му Стрелковому Восточно—Сибирскому полку. Полк, оставляя Порт—Артур для военных действий, оставил свою Церковь и теперь ищет ее: командир прислал огромный список церковных вещей, спрашивая не здесь ли они. Половина из них серебряные: священные сосуды (три полных Литургийных прибора), кресты, Евангелия в серебряных окладах, лампадки — ничего этого, конечно, нет — все заграблено японцами. Но недорогое — многое находится здесь, и отошлется: облачения, поломанные подсвечники, иконы.

Преосвященный Сергий ездил с пасхальными визитами к русским в Йокохаму, за себя и за меня, взяв мои карточки.

23 апреля/6 мая 1910.

Пятница Светлой Седмицы. Великомученика Георгия.

Праздник в моем родном селе Березе. Родные, должно быть, и обо мне вспоминают. Ярмарки там, много народа и очень весело.

А я большую часть дня занят был корректурой; остальную употребил на выбор вещей для отсылки 11–му Стрелковому полку, и на чистку иконной, в ризнице, от насекомых, грызущих дерево, и от пыли.

24 апреля/7 мая 1910.

Суббота Светлой Седмицы.

Последнюю Пасхальную службу, с 7–ми часов утра до 10–ти, служили 4 иерея. Роздан артос. К сожалению, мало было из города молящихся. Потом убрано все пасхальное украшение Церкви, за исключением плащаницы на престоле.

После всенощной благословил молящихся Преосвященный Сергий, готовящийся завтра служить, пред большим путешествием по Церквам Хоккайдо, куда во вторник отправляется.

25 апреля/8 мая 1910. Воскресенье Фомино.

После Литургии опять был кружечный сбор; я первым опустил 50 сен; собрано больше 6 ен. Из Церкви у меня между гостями был Влад. Ив. Оловянников, московский фабрикант церковных вещей; находит, что из Японии может заимствовать кое–что для введения в фасоны своих произведений; от здешней эмали в восхищении.

Были из Кагосима два начальника тамошних школ; один из них женат на сестре иподиакона Николая Есида и уже крестил своего сына; сам слушает христианские уроки у о. Якова Тоохей.

Отправил во Владивосток 4 ящика церковных вещей, из полученных после войны из Порт—Артура, командиру 11–го Восточно—Сибирского Стрелкового полка, полковнику Тарасенко.

На всенощной были все учащиеся. Пели семинаристы на клиросе.

26 апреля/9 мая 1910. Понедельник.

С 7–ми часов Литургия; пели хоры. Потом отслужена всеобщая панихида соборне мною с иереями. Христиан была почти полна Церковь.

Преосвященный Сергий насчитал кутьи 105 чашек. По окончании священники разошлись по кладбищам служить литии на могилах христиан.

О. Денисий с Афона прислал в письме пасхальные поздравления: мне и Павлу Накаи — икону Воскресения, и Павлу Ниицума — картинку с наклеенными иерусалимскими цветками.

27 апреля/10 мая 1910. Вторник.

Утром ответил благодарственным письмом Совету Казанской Духовной Академии, от которой в Пасхальную неделю получил великолепный адрес — поздравительный по случаю 30–летия моего епископства.

Преосвященный Сергий в полдень уехал на Хоккайдо посещать Церкви, оставшиеся непосещенными в прошедшем году. Имеет намерение заехать и на Сахалин, чтобы посетить всех русских, которых может в японских селениях найти.

Вечером Моисей Кавамура отправился в Оосака доканчивать постройку Церкви.

28 апреля/11 мая 1910. Среда.

Христиане Церквей о. Бориса Ямамура справляют юбилей 25–летия его священства. Для подарка ему выписали из Миссии священническое новое облачение за 40 ен. А я сегодня от себя послал ему Икону Спасителя в серебряном окладе и поздравительное письмо вместе с фото. Это лучший из наших священников по усердию к исполнению своего долга.

Приходил из Церкви Маебаси о. Павел Морита вместе с катихизатором Александром Мурокоси, женатым на сестре о. Игнатия Мукояма, просить за о. Мукояма: «Болен он, так уволить от службы его на два года, но давать ему то же, что ныне, содержание, потому что у него 7 человек семьи; по прошествии двух лет, поправившись, он снова будет служить». Я ответил им: «Вы знаете сами — и между нами скрывать нечего, хотя о. Игнатию можно это и не говорить — что о. Игнатию не поправиться; организм его совсем ослабел, жизненные силы истощены. Так о новом поступлении на службу после отдыха нечего и думать. А уволить его совсем в заштат следует. На следующем Соборе это и будет сделано. Но полного содержания тогда я дать ему не могу: средства Миссии не позволяют; а дано будет ему половинное, 15 ен в месяц. Семью из 7 человек на это содержать нельзя, правда; но, во–первых, детей его, по мере подрастания их, Миссия будет воспитывать в своих училищах; во–вторых, у о. Игнатия много родных, и между ними есть небедные; пусть они помогут; вот об этом–то вы похлопочите; родные его еще почти все язычники; но по крови они не менее близки к о. Игнатию, чем мы по вере близки к нему; итак, они не менее нас обязаны позаботиться о нем» — и прочее.

Кроме того, я толковал с ними, что на следующем Соборе непременно надо позаботиться об учреждении «эмеритальной кассы»; я наперед обещаюсь вносить в эту кассу ежемесячно 3 ены.

29 апреля/12 мая 1910. Четверг.

Ночью разбудили, чтоб подать телеграмму от Преосвященного Сергия: «Благополучно прибыл в Хакодате».

Из Нагасаки извещают, что колокола для Оосакской Церкви пришли. Написал, чтобы выслали их в Оосака, а к послу написал просьбу исходатайствовать в Министерстве иностранных дел беспошлинный пропуск для них в оосакской таможне. Не то, что для Мацуямской Церкви: там разом все получено было от Ксении Феодоровны Колесниковой и раз надо было попросить пропуск; здесь все по частям — из разных мест — много пропусков надо просить, что неприятно.

Преосвященного Андроника поблагодарил за его усердный сбор денег на окончание постройки храма и дал ему все сведения, интересовавшие его касательно сей постройки.

30 апреля/13 мая 1910. Пятница.

Оказывается, что не все погребенные наши воины собраны из мест в прошедшем году в общую могилу в Нагасаки. О. Симеон Мии из Кёото пишет следующее. К нему приходила одна протестантка–конгрегационалистка и рассказала следующее: в селе Цикумимура, в 4–х ри от порта Сакаи, провинция Симане, погребен один русский офицер; признаком того, что это офицер, у нее, М-me Такеда (жены врача) имеется часть золотого галуна с его платья. Она на свой счет поставила ему памятник из камня в 6 футов высоты. Когда она делала это, соседние жители неблагоприятно относились к сему: насмешливо или презрительно. Но теперь это совсем переменилось: погребенному приносят цветы, конфеты и другие жертвы, как это делается на синтуистских кладбищах. Что за причина? Страдающие зубною болью нашли, что русский покойник излечивает эту болезнь — за то и чтут его. М-me Такеда говорит, что недалеко оттуда, в деревне Нои–мура, погребены еще два русских, в Нонами–мура — еще один. Она хочет и им поставить памятники, если они не будут перевезены в Нагасаки. Говорит, что и еще можно найти могилы две–три. М-me Такеда выражает готовность руководить всякого русского, кто пожелал бы видеть эти могилы. Таковы сведения, сообщаемые о. Симеоном. Я послал его письмо в подлиннике нашему военному агенту, Генералу Самойлову. Он в прошлом году собирал покойников; он может и кости этих приобщить к погребенным в Нагасаки.

1/14 мая 1910. Суббота.

Ровно год минул с основания «имущественного церковного общества (Идзи—Сайдан)». Было собрание членов, на которое и меня оторвали от чтения корректуры Праздничной Минеи. Я сказал речь, чтоб убедили все Церкви, у которых есть недвижимое имущество, перевести его в «Сайдан» — так оно будет сохранно; а также, чтобы заботились о доходности сих имуществ.

Ученик второго класса Семинарии Павел Макисима принес написанное им на полотне масляными красками «Моление о Чаше», да так хорошо, что я отдал икону для хранения в ризнице, чтобы послать в Церковь, куда попросят такую икону. И рисует самоучкой; да и не очень дорожит своим талантом.

2/15 мая 1910.

Воскресенье Святых Жен Мироносиц.

До Литургии было крещение младенцев.

В три часа — бракосочетание Павла Мацудаири, чиновника в банке на Формозе, сына бывшего катихизатора Якова Нива, с Ириной Акаси, дочерью тоже бывшего катихизатора Иоанна Акаси, мать которой — учительница вышиванья в нашей Женской школе.

3/16 мая 1910. Понедельник.

В Соборе и сегодня в 3 часа было бракосочетание — Павла Яхаги, приемыша церковного старосты Иова Яхаги, с Анной Накацука, внучкой другого церковного старосты и хранителя Собора, Иова Накацука.

4/17 мая 1910. Вторник.

Ученики Семинарии отправились в двухдневную рекреацию в Мисаки; только день выбрали неудачный — пасмурно и холодно. На кваси дал 5 ен.

5/18 мая 1910. Среда.

После Пасхальной недели все дни время делится между чтением корректур или проверкой отпечатанного набело и писаньем ответов на накопившиеся письма из России. Сегодня написано: к князю Александру Николаевичу Мещерскому — благодарил за пожертвования на окончание постройки храма. (Пожертвовала 500 рублей, собственно, его жена, Мария Валериановна, урожденная Ширкова, в разгар минувшей войны искавшая своего брата, которого чаяла неубитым, и в поисках пробравшаяся чрез два воюющие войска и достигшая до Токио); написано еще о. Феодору Быстрову и о. Иоанну Демкину.

Женская школа справляла свою рекреацию: отправлялась, в сопровождении учительниц и учителя гимнастики (для соблюдения порядка), в Камакура; было и гулянье, и исторически наглядный урок; одна из учительниц во всех замечательных местностях Камакура (первоначальной столицы Сёогунов) рассказала все историческое о них. На кваси дал им 5 ен.

6/19 мая 1910. Четверг.

Рождение Государя Императора.

Так как я не был приглашен на молебен в Посольство, то письмом поздравил посла, Николая Андреевича Малевского, с Царским Праздником, на что он любезно ответил письмом.

В 6 часов утра семинаристы прибыли с рекреации — ночью приехали на пароходе. Боялся я, что попростудятся, но все выглядят здоровыми и бодрыми и хвалятся, что весело провели два дня.

7/20 мая 1910. Пятница.

В 10 часов отправился на «Memorial Service of the late King Eduard of Great Britain (died May 6), at Trinity Cathedral Tsukiji». Поехал в полной форме, с 3–мя звездами, 2–мя лентами, мантиею и с крестом на клобуке; к счастью, в тележке, подаренной христианами, верх так высок, что и сидел точно в клобуке. В Соборе больше всего понравилось выражение печали по королю, олицетворенное в живых статуях: по обе стороны алтаря сверху вниз стояли по 12 матросов, опираясь на ружья, опущенные дулом вниз, с склоненными вниз взорами и головами, стояли все время совершенно неподвижно; трогательно было смотреть на это. Затем все в Соборе, конечно, было великолепно; Собор украшен цветами и залит золотом мундиров. Был Наследник Японского Престола; был Индийский Магараджа со своими адъютантами и вся знать японская и иностранная. Печальное гуденье органа и безжизненное богослужение. Встанут — попоют скучно и однообразно, сядут — послушают чтение Апостольского Послания о Воскресении или молитвы. И все с полным безучастием к покойнику; о нем ни молитвы и почти ни единого упоминания. Какая бедность в сравнении с нашим отпеванием, нашими трогательными молитвами об умершем, нашими до слез умиляющими напевами! Служили два епископа: Cecil и McKim и множество причетников.

8/21 мая 1910. Суббота.

За всенощной были лития и величание, по случаю завтрашнего праздника Святителя Николая Чудотворца; я выходил с иереями. После всенощной сказал свою очередную проповедь диакон Фома Яно, но так много говорил в ней по филологии, описывая премудрость Творца в создании человека, что я после проповеди сильно выбранил его, и велел вперед представлять мне конспект проповеди. Выговор был при всех собиравшихся завтра служить, пред чтением Причастного канона. После канона я попросил у Яно извинения за слово «бака», употребленное в горячем выговоре, все прочее сказанное оставив в силе и к исполнению.

9/22 мая 1910. Воскресенье.

Праздник Святителя Николая Чудотворца.

День моих именин. Я служил с 5 иереями. Почти в начале Литургии прибыл в Церковь посол Николай Андреевич Малевский с дочерью и ее гувернанткой и простоял все время, до окончания молебна, только во время проповеди выходил погулять в саду, хотя ему и компании поставлены были стулья присесть. По выходе из Церкви, я нашел Николая Андреевича с дочерью у себя и угостил их чаем; Евгения Николаевна, дочь посла, привезла мне сладкий пирог. Для поздравителей приготовлен был чай в большой полукруглой комнате, куда я и приглашал их. Священнослужителей же пригласил на обед в 7 часов, а кандидатов — профессоров Семинарии — и прочих с ними на завтрак в 12 часов завтра, в понедельник.

Новое против прежних лет в нынешнем году было то, что иподиакон Николай Есида с некоторыми другими затеяли устроить музыкально–вокальный концерт. Оный и был с половины 3 часа до 5–ти. И концерт вышел хоть куда. Прекрасно пели ученики и ученицы; отлично играли на скрипке и пьянино Д. К. Львовский и учащийся быть регентом Савва Сайто. Во время концерта приехали Евгения Николаевна, дочь посла, со своей воспитательницей Надеждой Владимировной Мухановой, и по просьбе распорядителей концерта тоже сыграла на фортепьяно. Были на концерте и другие русские. Между ними Сергей Григорьевич Елисеев, студент здешнего Университета, которого я поздравил здесь же с возведением его отца (за коммерческие заслуги) в потомственное дворянство, о чем я прочитал в полученном вчера номере «Московских Ведомостей», и чего еще не знал Елисеев. Главное же, концертная зала (бывшая спальня учеников в малом доме) была наполнена церковными старшинами (ги–юу) всех приходов в Токио и нашими учащимися. По окончании концерта я сказал речь о необходимости всем праздновать день своего Ангела, что еще мало исполняется в Японской Церкви по незнанию и невведению в употребление еще сего обычая. Затем все певшие на концерте — 40 учеников и учащихся и 5 регентов и подрегентов — приглашены были мною на чай с печеньем (в ящичках приготовленных для каждого, за 10 сен) в редакцию. А христиане и христианки, бывшие на концерте, угощались в соседних двух больших комнатах японским чаем и «кваси», на которые от меня распределители концерта попросили 5 ен, в добавление к собранному от христиан на сей предмет.

Обедом на 16 священнослужителей и русских с 7 часов закончился день. Вин за обедом, конечно, никаких не было, а были лимонад и минеральная вода.

Преосвященный Сергий телеграммою известил, что закончил посещение Хакодатской Церкви и отправляется в Отару, куда и просил послать ему, что имеется с почты. И посланы накопившихся для него 18 писем и связка газет.

10/23 мая 1910. Понедельник.

В Токио и на пути в Оосака.

С 12–ти часов был завтрак для позванных вчера кандидатов и прочих, всего 12 лиц, а в 6 часов вечера я отправился (во 2–м классе) в Оосака, чтоб открыть ящики с пожертвованными Александром Григорьевичем Елисеевым иконостасом и иконами и распорядиться установкой иконостаса в Церкви, уже готовой принять его. Отправление было по возможности секретным, чтоб не узнала типография, где печатается Праздничная Минея и не замедлила печатание; условие было, что я не отправлюсь в Оосака раньше 1–го числа следующего месяца, но зато к этому числу Минея должна быть отпечатана.

11/24 мая 1910. Вторник.

В Оосака и на пути в Токио.

В 9 часов утра был уже на нашем месте в Оосака. Нашел постройку в добром порядке. До полудня открыты были 5 ящиков с иконостасом и иконами. Все найдено пришедшим в совершенной целости. Дубовый иконостас прост и изящен; иконы, писанные художником Андрееем Петровичем Розановым, одобренным о. Иоанном Кронштадтским, который ему заказывал написать иконы для своего Иоанновского монастыря в Петербурге, — весьма красивые, хотя я ожидал их в более строгом византийском стиле. После полудня мы разложили части иконостаса на полу храма, и без труда все приладили одно к другому, смотря на присланный прежде рисунок иконостаса; места икон также тотчас были определены. Поговорено было о том, как нужно установить иконостас; рассчитано, что все по постройке окончено будет в продолжении месяца; сообразно с этим, здесь же решено и объявлено, что Собор в этом году будет созван в Оосака, чтобы вместе с этим возможно торжественно и освятить храм. Затем мне не осталось что делать в Оосака, и я отправился обратно в Токио, с поездом в 7 часов 23 минуты.

12/25 мая 1910. Среда. В Токио.

В половине 10 часов утра я был дома, на Суругадае, и чрез полчаса читал с Павлом Накаем накопившуюся корректуру Праздничной Минеи. А после обеда написал к Александру Григорьевичу Елисееву о состоянии иконостаса и икон в Оосака, как я нашел их по открытии, а так же благодарность за пожертвование 400 рублей на установку иконостаса и прочее, о чем я просил его в последнее время и что он исполнил; письмо его с векселем на сию сумму было первое, что я увидел на своем столе по возвращении из Оосака.

13/26 мая 1910. Четверг.

Написал к А. В. Круглову, по поводу статьи его в своем журнале: «Светоч и Дневник писателя» за апрель — в исправление неправды, что консул «держал меня в передней» и прочее. Вечером много корректуры читал с Накаем.

Иван Акимович Сенума приходил сказать, что о приеме в Семинарию в нынешнем году объявлено по Церквам, а также о том, что программа Семинарии будет изменена на 6–летний курс вместо 7–летнего, чтоб кончали до срока приема в военную службу. Спрашивают из Церквей: можно ли присылать в Семинарию 13–летних? Разрешено и это.

14/27 мая 1910. Пятница.

Коронование нашего Государя Императора.

Согласно приглашению посла Николая Андреевича, в 11 часов уехал в Посольство на молебен и следующий за ним завтрак у посла.

Николай Андреевич обещает быть у нас на освящении Церкви в Оосака; освящение совершим в Праздник Святых Апостолов Петра и Павла, после чего там же будет у нас Собор.

Николай Андреевич любезно добыл беспошлинный пропуск для ящиков с иконостасом в Оосака и недавно — такой же пропуск на три места колоколов из Москвы. Но на этот раз его известили из Министерства иностранных дел, что это дан последний пропуск. Значит, на паникадило, подсвечники и прочее, что ожидается на днях из Петербурга, а равно и на следующие присылки церковных вещей в Оосака, нам нужно искать таможенного пропуска иным путем, не чрез Посольство. Дай Бог, чтоб это устроилось, иначе откуда же нам взять денег на пошлину?

15/28 мая 1910. Суббота.

Корректура Праздничной Минеи берет времени большую половину, зато дня чрез два–три кончится; останется проверить отпечатанное.

В Женской школе было обычное годовое Собрание кончивших в ней курс. Я не имел времени пойти, а иподиакон Николай Есида рассказывал, что было и людно, и оживленно; между прочим, и он говорил речь о вере, вызвавшую слезы у некоторых. Одна из кончивших курс здесь и прошедшая потом медицинскую школу, ныне с успехом занимающаяся врачебной практикой, рассказала, какие надо иметь предосторожности против распространенного теперь в городе тифа. Сделан сбор в фонд Женской школы, на ее последующие нужды, причем Варвара Окамура пожертвовала 20 ен; жертвовали и другие, хотя не столь много.

16/29 мая 1910. Воскресенье.

Неделя о Самаряныне.

Вчера приходили ко мне две барышни–подростки, Мария и Варвара Владимировны Репинские, недавно с матерью, Екатериной Владимировной, приехавшие из Петербурга и живущие в Токио; принесли банку варенья от матери и говорят:

— Мамаша просит завтра исповедать и приобщить ее Святых Тайн.

— А ко всенощной сегодня приедет?

— Она не может, больна, но она целую неделю постилась.

Они всегда говорили про мать, что она больна; и я не имел о ней другого понятия, как — что она больная женщина, приехала, вероятно, для поправления в здешнем климате; думал также, что она благочестивая, потому что присылала дочерей своих на Страстной неделе исповедаться, причащаться, отпускала и к другим богослужениям, так что я их часто видел и знал; расспрашивать же о матери и об их обстоятельствах считал неловким; имел еще понятие об этом семействе, как о богатом, так как слышал, что знакомый им Артур Карлович Вильм нанял дом для житья им за две тысячи рублей в год.

Я послал барышень с их банкой варенья в Женскую школу на бывшее там Собрание, а матери велел сказать:

— Пусть придет завтра в 8 часов; я, как больную, исповедаю ее, прочитаю для нее несколько предпричастных молитв и за Литургией приобщу Святых Тайн; в Церкви она может сидеть, за невозможностию стоять.

— Она и простоит, — промолвили они и ушли.

Сегодня в 8 часов приезжают все три. Я принимаю их и не верю глазам: со своими девочками мать, но не слабая и больная, а краснощёкая здоровая дама лет сорока.

— Слава Богу, вы не так здоровьем слабы, как я думал. Но так как вы постились и готовились к принятию святых таинств, то пойдемте в Церковь — я исповедаю вас.

Девочки убежали в Собор, а я с матерью поднялся в Крестовую Церковь. Прочитал несколько утренних молитв, потом молитвы к исповеди. Дама стоит на коленях и плачет. К исповеди я пригласил ее стать пред крестом на аналое. Она стала и молча плачет.

— У вас, кажется, горе. Если в нем ваша вина, то вот откройте все перед Богом, раскайтесь в своем проступке и получите отпущение и успокоение.

И открылась дама. Не многих слов это стоило. Разошлась она с мужем и приехала сюда жить с любовником, который никто иной, как драгоман Посольства Вильм. «С двух лет своего возраста любила его», говорит. И он любил ее и любит, но что–то теперь меняется, что, по–видимому, очень огорчает ее.

— Вы в незаконной связи с человеком. Вы находите это грешным? И раскаиваетесь в этом? — спрашиваю.

— Я не вижу в этом ничего дурного. Что же делать, если я люблю его?

— Вам следовало бы в таком случае развестись с мужем и повенчаться законным браком с любимым человеком.

— Я и хлопочу о разводе, но муж не соглашается, чтоб постоянно вымогать от меня деньги.

— Пока получите развод и повенчаетесь с Вильмом, прекратите незаконное сожительство с ним. Сознайте, что вы грешны прелюбодеянием и каетесь в сем. Иначе я не могу разрешить вашего греха и приобщить вас Святых Тайн.

— Но меня в Петербурге приобщали.

— Тогда вы не были повинны в теперешнем грехе, а были только в разладе с мужем, и причиною разлада, быть может, не столько вы, как муж виноват.

Тут она стала отчитывать своего мужа — что он живет с другими женщинами, имеет от них детей и прочее. Мне некогда было долго слушать, и я спросил ее окончательно:

— Сознаете ли вы свой грех незаконного сожительства?

— Нет! Я ничего дурного не делаю! — был ее решительный ответ.

Я сказал, что «не могу исповедать ее, потому что нечего и отпустить ей, коли она не грешна, не могу и причастить ее Святых Тайн». Она просила, по крайней мере, не говорить об этом Вильму (который живет с нею в доме на правах мужа, не стесняясь детей ее, отлично знающих их отношения, как она сказала). Снявши омофор и епитрахиль и унесши в алтарь крест и Евангелие, я попросил ее сойти вниз, и здесь, в моей комнате, она еще долго мне доказывала, что я должен был причастить ее, что это «успокоило бы ее», что «все говорили, что я добрый человек и пойму ее, но, оказывается, что я не могу ее понять» и так далее. Приглашал ее, по крайней мере, помолиться у нас за Литургией; не захотела, уехала и увела своих дочек. Собачья философия брака ныне, по–видимому, в моде: сегодня с одним, завтра с другим, и ничего тут дурного! За то же и платят вот такими душевными терзаниями, какие и сегодня видел я.

17/30 мая 1910. Понедельник.

С письмом от протоиерея Александра Васильева из Петербурга явился студент Петербургского Университета Валентин Константинович При[?], приехавший сюда продолжать начатое там изучение японского языка. О. протоиерей в письме напоминает о себе, как он 30 лет тому назад, в школе Сергея Александровича Рачинского в Татеве, получил от меня благословение. Сергей Александрович тогда готовил его к поступлению в Духовное училище, из которого он потом прошел Семинарию, Академию, сделался священником Крестовоздвиженской общины сестер милосердия, протоиереем. С января же нынешнего года он состоит законоучителем Августейших детей Государя Императора. Письмом рекомендует студента как благочестиво воспитанного и просит поберечь его здесь, что я охотно сделаю, если студент будет держаться ближе ко мне.

Закончено чтение корректуры Праздничной Минеи, кончают печатание ее.

18/31 мая 1910. Вторник.

Утром получил ящик от Высокопреосвященного Евсевия из Владивостока, и по открытии его нашел, что это чрез него посылка от о. Денисия с Афона. Прислал множество икон на атласе и на бумаге, четки для меня и Преосвященного Сергия, пояски, колечки и прочее, также несколько книг. Тотчас написал ему благодарное письмо. Трогательна заботливость его о Миссии. В ней сказывается благоволение Святой Горы Афонской к Миссии и промышление Божие о Миссии и Церкви Японской.

19 мая/1 июня 1910. Среда.

Преосвященный Сергий телеграфировал из Отару, что отправляется на Сахалин посетить японских и русских христиан там; почту ему посылать в Отару. Поэтому сегодня уже во второй раз почта ему послана в Отару. Написал Преосвященному Сергию, что Церковь в Оосака несомненно будет готова к освящению ко времени Собора; поэтому Собор нынешнего года созовем в Оосака; об этом пусть и по Церквам объявляет.

20 мая/2 июня 1910. Четверг.

О. Яков Тоохей, из Кагосима, описывает свою поездку по Церквам; не хвалится успехами своих проповедников; впрочем, несколько крещений было.

О. Павел Морита пишет, что посетил о. Игнатия Мукояма в Мито и передал ему то, что я советовал насчет его выхода в заштат, по болезненному состоянию. О. Игнатий двоих дочек отдаст в Женскую школу, сына, охочего до рисованья, будет учить рисованью здесь, в Токио, определив куда–то, а сам с женою и тремя малыми детьми удалится к родным в деревню. Я, как обещал давать ему половину содержания, то есть 15 ен в месяц, так и буду; больше не могу; да не знаю, долго ли Миссия будет в состоянии давать и это.

21 мая/3 июня 1910. Пятница.

Написал в Харбин к Генералу Чичагову и во Владивосток к есаулу Ефимьеву, что учащиеся здесь русские из Харбина 8 и из Хабаровска 2 просятся на каникулы и просят денег на дорогу, первые по 30 рублей, вторые по 20 рублей, как было в прошлом году. Похвалил их поведение и прилежание и просил исполнить их просьбу. Но умолчал, что успехи их в изучении японского языка — для чего и живут здесь — не блестящи: и способностями они не отличаются, и вечно болтают между собою по–русски, что значительно мешает усвоению японского языка.

22 мая/4 июня 1910. Суббота.

Праздничная Минея — «Сайдзицукёо» — окончена печатанием и проверкою отпечатанного. Слава Богу! Теперь надо приняться за исправление перевода Постной Триоди.

23 мая/5 июня 1910. Воскресенье.

Преосвященный Сергий телеграфирует, что благополучно прибыл в Маука, на Сахалине.

У Мендрина виделся со студентом Елисеевым, племянником А. Гр. Елисеева, пожертвовавшего иконостас для Церкви в Оосака, и пригласил его на освящение Церкви, которое совершится в Праздник Святых Апостолов Петра и Павла.

От кого–то получил в конверте из России листок, на котором напечатано: «Молитва: Господи Иисусе Христе Тебе молимся Святый Боже Святый Крепкий Святый Бессмертный помилуй нас грешных всех людей твоих, Спаси нас от грехов наших ради Честной Твоей Крови и ныне и присно и во веки веков. Аминь». Дальше еще две строчки такой же безграмотности и еретического смешения лиц Святой Троицы. Затем следует: «в Иерусалиме был слышен голос говорящий на Литургии эту молитву, и она была послана Епископу, чтобы он разослал девяти знакомым. Молитву эту и вы разошлите девяти знакомым вашим и на девятый день получите большую радость». Надпись на конверте являет не природного русского суевера.

24 мая/6 июня 1910. Понедельник.

Послал к Архиепископу Евсевию, во Владивосток, 3 больших ящика с Евангелиями (из них 560 печатанных здесь, для военнопленных), Новых Заветов и молитвенников — все оставшееся от наших военнопленных и присланное сюда из Оосака. Преосвященный Евсевий разошлет это поселенцам, или передаст в военные команды во Владивостоке.

Из Оосака известили, что пришли туда два ящика с вещами для Церкви; это из Казани, от Щетинкина, священная утварь. Надо таможенный беспошлинный пропуск. Так как послу из Гваймусё недавно, посылая пропуск на колокола, дали знать, что это последний раз дается пропуск, то я сегодня послал к товарищу Министра финансов, господину Вакацуки, спросить, когда могу видеться с ним, намереваясь просить у него разрешение на беспошлинный пропуск и этих церковных вещей, а также имеющих прийти и еще (паникадила, подсвечников и прочее от господина Рубахина из Санкт—Петербурга); но он, узнавши от посланца о предмете моей просьбы, прямо дал разрешение, только сказал, чтоб официальным путем, чрез посла и Гваймусё, испрошено было оно. Я об этом написал послу.

25 мая/7 июня 1910. Вторник.

Получил из Петербурга от Ивана Ивановича Рубахина коносамент на отправление сюда из Одессы, на пароходе Добровольного Флота, 11–ти ящиков с церковными вещами, жертвуемыми им для Церкви в Оосака, и препроводил его к Консулу в Нагасаки, чтоб ящики по прибытии посланы были в Оосака. Таким образом, Церковь в Оосака будет снабжена всем, кроме новых священнических и диаконских облачений. Не сдержал своего слова Павел Васильевич Щетинкин. Спасибо ему за то, что пожертвовал. Но больше всего ожидались от него именно те облачения, и он же сам прежде всего обещал пожертвовать их; так писал Горталов, но без слова от Павла Васильевича, он писать не стал бы. Придется Церковь освящать в старых облачениях.

26 мая/8 июня 1910. Среда.

Разослано к священникам оповещение, что в нынешнем году Собор будет в Оосака, в обычное время, по случаю освящения Церкви там, которое предположено совершить в Праздник Святых Апостолов Петра и Павла. Но все приготовления к Собору будут сделаны мною здесь, в Токио; поэтому пусть заранее присылают сюда статистические отчеты, письма, прошения и предложения, назначенные для Собора.

27 мая/9 июня 1910. Четверг.

Вознесение Господне.

После Литургии были у меня студенты Петербургского Университета Шаталов и Малинин, присланные сюда для практики в японском языке, имеющие писать также сочинения о Японии на назначенные им темы. Я предложил им пользоваться миссийской библиотекой, если понадобится.

Потом был врач Александр Розенберг, из Владивостока, морфинист, помешанный на преследовании. Всюду ему грезятся двое, которые следуют за ним, с намерением убить его. Ко мне он явился, чтоб я защитил его от них. На мои уговоры успокоиться, не бояться, растревожился еще больше, расплакался, разлился в жалобах: «Чем он согрешил, что так мучается страхами?» Написал я письмо консулу в Йокохаму, г-ну Гроссе, прося его отправить больного с надежным человеком в Цуруга, для переезда во Владивосток, где у него мать и братья, дал ему в проводники моего слугу Никанора, как человека весьма верного, который защитит его от всякой опасности, и отправил в Йокохаму; но дорогой он заподозрил и Никанора и прогнал его от себя; начальник станции Симбаси, впрочем, успел отправить его с поездом в Йокохаму. Какое зло этот морфинизм!

28 мая/10 июня 1910. Пятница.

Был катихизатор из Мито, Георгий Абе, с христианином, фотографом по профессии, очень усердным к Церкви, по словам Абе. Хвалится Абе оживлением Церкви в Мито; слушатели учения есть; христиане к Церкви усердны; о. Игнатий Мукояма, хотя и больной, по праздникам всегда служит, и певчих при сем человек до 20, даже в четыре голоса собираются петь.

Вечером телеграмма от Преосвященного Сергия из Наяси; извещает, что в Наяси (на Сахалине) дело кончил и возвращается в Отару; «будзи» (благополучен).

29 мая/11 июня 1910. Суббота.

Подают карточку: Rev. J. A. Vankirk, U. S. Am., on a tour around the world in the interest of the brotherhood of mankind.

Принимаю.

— Чем могу вам служить?

— А вот впишите ваше имя в эту книжку.

И показывает книжку со множеством имен.

— Вот тут у меня есть и Президент Тафт (и указывает его подпись), и барон Розен (показывает его). Сейчас я от графа Оокума, и вот его имя, а дальше подпишитесь вы.

Я исполнил его желание. Он дал мне листок со своим портретом и с программой братства человечества и раскланялся. Видно, что человек свободный и состоятельный — может свои фантазии исполнять.

И. А. Сенума, по приглашению профессора Университета, господина Дзинбоо, водил русских учеников в университетский музей, где профессор, сам говорящий по–русски, очень любезно показал им минералогическую и геологическую коллекции.

30 мая/12 июня 1910. Воскресенье.

Был после обедни болгар Николов, путешествующий по порученью Болгарского Географического Общества и имеющий назначением в продолжение 15 лет обойти все государства мира. Пари 200 тысяч франков. В Японии уже во второй раз. Некогда было послушать его; успел только рассказать он, что в Персии его схватили, били и выдрали бороду, которая, однако, у него и теперь на диво густая, широкая и длинная. Просил подписаться в его книжке и помочь деньгами; я мог дать ему только 5 ен.

И тут же пришлось дать еще 10 ен Георгию Абе для о. Игнатия Мукояма. Долга у о. Игнатия 300 ен, так Абе собирает на уплату его; попросил у меня подписать.

31 мая/13 июня 1910. Понедельник.

Был в Йокохаме, между прочим, для того, чтобы заказать в магазине Lane and Crawford ковер для Церкви в Оосака. Нужно на всю Церковь 374 ярда; в готовности такого количества в магазине, конечно, не оказалось; потому будет выписан из Европы, по цвету и рисунку, назначенным мною; ковер такого же высокого качества, как в Церквах в Кёото и Мацуяма, по 4 ены за ярд, всего за 1496 ен. Оосакские христиане собрали от себя и пожертвовали на построение оосакской Церкви всего на все 757 ен. Положил я употребить эти деньги на ковер. Но и тут приходится приплатить 739 ен из русских.

1/14 июня 1910. Вторник.

Начали мы с Накаем исправлять переводы Постной Триоди, которую помоги, Боже, отпечатать в этом году.

2/15 июня 1910. Среда.

Утром получил из Хакодате от христианки Миура цветы — ландыши, в ящике пришедшие совсем свежими. Часть послал дочери посла, Евгении Николаевне.

От Преосвященного Сергия с Сахалина разом 3 письма, всего 18 листов. По прочтении послал их Н. П. Комарову, для напечатания в «Православном Благовестнике».

В 4 часу был посол, с сыном, лицеистом, приехавшим на каникулы.

3/16 июня 1910. Четверг.

От His Imp. Jap. Minister Resident General of Korea получил по почте иллюстрированную книгу: «Second Annual Report on Reforms and Progress in Korea (1908–9)», и письмом на английском поблагодарил за эту любезность.

От посла получил уведомление, что из Министерства финансов послано в Оосакскую таможню разрешение беспошлинно пропустить посылки церковных вещей для Церкви в Оосака.

Преосвященный Сергий телеграммой попросил послать ему 50 ен в Саппоро, что и сделано.

4/17 июня 1910. Пятница.

Приходил о. Игнатий Мукояма. Жаль стало его. Пусть состоит на службе до конца года и живет в Мито; только Литургии он не может служить; опасно, может уронить Святую Чашу; а небольшие службы для христиан совершать может, и учение приходящим может говорить. Теперь выйти ему в заштат — жить негде; есть у него в родном селе дом, но до конца года он отдан в наем под сельское правление.

5/18 июня 1910. Суббота.

Катихизатор иподиакон Николай Иосида приходит и говорит:

— Мы, катихизаторы, вчера делали собрание, положили с этого времени трудиться усерднее и решили непременно в течение года обратить 150 человек в христианство. Завтра мы соберем церковных старшин; пожалуйста, скажите им, чтоб они помогли нам привести это в исполнение.

— Охотно скажу старшинам, чтоб они помогали вам, искали для вас слушателей учения и прочее. Но число 150 санкционировать отказываюсь. Употребляйте все ваше усердие к проповеди, но определять число обращенных предоставьте Богу.

6/19 июня 1910. Воскресенье.

Праздник Святой Троицы.

До Литургии было крещение взрослых и детей.

В Церкви в Коодзимаци крещены 18 детей Сиротского приюта.

В Женской школе померла 13–летняя ученица Юлия, дочь катихизатора Павла Судзуки, от порока сердца, по–видимому, природного.

Из Оосака прибыл подрядчик Фома Обаяси: иконостас в Церкви поставлен, все работы по постройке кончены.

Из Владивостока военное начальство просит принять в Семинарию еще 4 ученика. Нельзя, некому учить новых; будут приняты, когда ныне здесь учащиеся русские кончат курс.

От А. В. Круглова, из Москвы, его фото и любезное письмо.

7/20 июня 1910. Понедельник.

День Святого Духа.

С 8 часов Литургия. Служили 4 иерея. Гроб с покойницей Юлией Судзуки стоял налево за клиросом. После Литургии его переставили на средину Церкви. Пред отпеваньем я сказал поучение, после чего с иереями совершил отпевание. На кладбище понесли в исходе 3–го часа.

Вечером получено письмо от Преосвященного Сергия, что он 29 числа нового стиля вернется в Токио.

8/21 июня 1910. Вторник.

От Санкт—Петербургской Духовной Академии пришел великолепный адрес–приветствие, с 50–летием моего служения.

От председателя «Императорского Общества Востоковедения», Генерал–лейтенанта Николая Константиновича Шведова, из Петербурга, получено уведомление об избрании меня Почетным членом сего Общества.

Настоятель Посольской Церкви, протоиерей о. Петр Булгаков прислал письменное поздравление с 50–летием.

Вечером телеграмма из Йокохамы, извещающая, что вернулся из Петербурга Дмитрий Матвеевич Позднеев, и в ней от него поздравление с 50–летием. Скопилось же в один день столько поздравлений!

В училищах прекратились классы: готовятся к экзаменам.

Из Оосака требуют звонаря учить трезвону — колокола подвешены.

9/22 июня 1910. Среда.

Из Харбина прибыли знакомиться с Японией русские экскурсанты, 43 человека, в том числе 21 женщина; почти все учащиеся и учащие.

Сегодня они посетили Миссию. Прежде всего попросили отслужить молебен, который я и отслужил для них по–японски; пели оба наши хора. Потом показаны им Семинария и Женское училище, причем они угощены чаем — мужская часть в Семинарии, женская — в Женском училище. После чая в Женской школе смотрели класс гимнастики, потом слушали игру на «кото», фортепьяно и фисгармонике и пение, причем наши ученицы отлично пропели «Боже, Царя храни».

10/23 июня 1910. Четверг.

Мы с Накаем утренним занятием кончили наше доканикульное занятие переводом богослужения; дошли в исправлении Триоди до 1–й недели Великого Поста, понедельника.

Был посол Николай Андреевич Малевский поговорить о просьбе Распопова (Николай Александрович — Генеральный консул в Нагасаки) подписать духовное завещание его в пользу невесты его Марии Александровны, которую привез с собою из России, но с которой повенчаться не может, так как по бракоразводному решению ему назначено 7 лет епитимии до вступления в новый брак. Николай Андреевич по разным соображениям не хочет подписать. Я, значит, тоже не подпишу, так как писал Роспопову, что подпишусь вслед за послом.

Православное общество юношей (сейненквай) сегодня вечером устроило здесь (в большой комнате малого дома) угощение для русских экскурсантов. Их сначала пришло мало, потом подошли больше; всего было человек за 20. Обильно угощались они и все в зале чаем с печеньем и плодами. Было много пения, так как все большие певчие семинаристы и ученицы наши позваны были. Говорили речи; и меня заставили сказать небольшую. Пели и по–русски — сами экскурсанты, но далеко не так хорошо, как наши; особенно портил пение их бас с декадентским дрожанием голоса. Было весело. Все остались очень довольны.

11/24 июня 1910. Пятница.

Поблагодарил письмами Санкт—Петербургскую Духовную Академию за адрес, и Генерала Шведова с Обществом Востоковедения за Почетного члена. Обещал Обществу высылать книги, печатаемые Миссиею, если им надо.

Отказал Распопову на его просьбу повенчать его, и послал копию предписания из Петербургской Консистории протоиерею Булгакову наблюсти за исполнением наложенной на него 7–летней епитимии.

О. Феодора Быстрова поздравил с наградою его митрою. Просил наставить, как и у кого ходатайствовать Роспопову об уменьшении 7–летней епитимии на 2–летнюю.

Иван Накасима, регент хора в Коодзимаци, приходил жаловаться на о. Алексея Савабе и жену его, будто они мешают ему развивать хор; оправдывал катихизаторов (ничего не делающих) и винил о. Алексея в безуспешности проповеди в его приходе. Видно, что в приходе еще не прекратилась неурядица, первою виною которой, правда, бездеятельность Алексея Савабе.

12/25 июня 1910. Суббота.

Христианин из Уцуномия приходил жаловаться, что о. Тит Комацу, обязанный жить в Уцуномия, никогда почти там и не бывает, а живет на своей родине в Аяси; и просят христиане Уцуномия, чтоб хотя изредка о. Тит останавливался на некоторое время у них. Старику о. Титу тоже следовало бы в заштат: ослабел и физически, и нравственно; ничего с ним не поделаешь. Сказал я христианину, чтоб написал прошение Собору.

Препроводил послу Николаю Андреевичу расписание экзаменов в Семинарии и Женской школе с приглашением пожаловать, когда ему угодно.

Послал Ксении Феодоровне Колесниковой, в Москву, фотографию Церкви в Мацуяма, по новой покраске крыши Церкви в зеленый цвет опытным маляром из Токио, знающим как прикрепить покраску к цинку, чтобы она не лупилась и не падала, как прежде.

13/26 июня 1910. Воскресенье.

До Литургии крещены 10 больших и детей.

Из Оосака прибыл заведовавший постройкой Церкви иподиакон Моисей Кавамура, чтоб здесь переделать облачения и жертвенник, которые малы. От Павла Васильевича Щетинкина, из Казани, к немалой радости моей, получены и по 3 облачения для священников и диакона, которых почему–то в списке показано не было, но которые он прежде обещал.

Посол доверительно спрашивает мое мнение касательно просьбы Распопова о повенчании его. Я послал ему копию моей последней переписки с Распоповым.

14/27 июня 1910. Понедельник.

Был на экзамене в 5 классе Семинарии по Нравственному Богословию. Отлично отвечали. Класс этот дает хорошие надежды.

15/28 июня 1910. Вторник.

Утром получена телеграмма от Преосвященного Сергия из Аомори, что он завтра в 7 часов 50 минут утра прибудет в Токио.

Был на экзамене во 2 классе Семинарии по Священной Истории Нового Завета. Плохо отвечали, и состав класса — не внушающий большой надежды.

Вчера и сегодня писал Синодик русских воинов, погребенных в Японии, для возложения на жертвенник при освящении Церкви в Оосака.

16/29 июня 1910. Среда.

Преосвященный Сергий вернулся из путешествия по Церквам Хоккайдо. Посему экзамен в Семинарии начался в половине 9–го часа, так как его встречали на станции. Я оставил его успокоиться и отправился на экзамен. Вернувшись, наслушался от него интересных рассказов.

О. Алексей Савабе приходил просить дать ему Иоанна Ока диаконом и взять от него всех трех катихизаторов, на которых жалуется, что ничего не делают. Пусть просит Собор об этом.

Еще он жаловался на регента Ивана Накасима, что грубит, ленится и прочее. Я советовал ему обращаться скромней и разумней с ним.

Матфей Катета, катихизатор в Такасаки, приходил проситься в монахи. Слишком молод для того. Пусть попросится лет чрез 10.

17/30 июня 1910. Четверг.

На экзамене в 1 классе Семинарии по Катихизису; плоховато отвечали.

Распопов, взбешенный 7–летнею епитимиею, пишет, что «бросает Церковь и уходит в протестантство; лишил бы себя жизни, да жаль 80–летней матери». Ни капли религиозности, полный атеист. Написал ему успокоительное письмо, но едва ли полезно.

18 июня/1 июля 1910. Пятница.

Катихизатор в Ямада, Яков Канамори, сошел с ума, о. Игнатий Като пишет. Жаль бедного! Отправили его на родину в Мидзусава.

Прочитал статистические листы (кейкёохёо), направленные к Собору, прошения и разные предложения Собору. Все пойдет в Оосака.

19 июня/2 июля 1910. Суббота.

Когда я был на экзамене в Женской школе, по телефону из Посольства известили, что в половине 11–го часа приедет посол на экзамен. И приехал Николай Андреевич вместе с сыном, лицеистом; экзаменовал в Семинарии русских по Японской Географии и хвалил ответы, потом отвечали два ученика 5–го класса, японцы, по Ветхому Завету.

Затем перешел в Женскую школу, где проэкзаменовал один класс по Закону Божию. Осмотрел рисованье, рукоделье, все расхвалил и уехал.

20 июня/3 июля 1910. Воскресенье.

До Литургии было крещение. Литургию служил Преосвященный Сергий.

Из Коодзимаци приходили три катихизатора: Павел Аоки, Марк Бан и Никон Мацуда, вместе с регентом Иваном Накасима, жаловаться на священника Алексея Савабе, что он сам ничего не делает для Церкви и им будто бы мешает дело делать. «Хотим–де служить Церкви, но не у этого священника». Я молча долго слушал и сказал, чтоб они заявили свое желание Собору. В дальнейшем разговоре, на грубость Аоки, я рассердился и, в пылу гнева, резко укорил их, что они еще больше виноваты, чем о. Алексей. Целый год ровно ничего не делали по проповеди, в чем сами же сознаются. Аоки служит репортером в газете, Бан учится по–английски, Мацуда просто ничего не делает. И погнал их от себя. Настойчиво Накасима пытался оправдывать их, но и прогнал и его. Гнев на этот раз принес пользу. Когда мы с Преосвященным Сергием в 6–ом часу прогуливались у дома, трое катихизаторов в слезах подошли и стали просить прощения. Я благословил их и попросил Преосвященного Сергия поговорить с ними. С его обычною мягкостию он толковал с ними полтора часа; они все время плакали; служить Церкви все желают, но в других местах, а не в Коодзимаци. Недаром с о. Алексеем не уживаются катихизаторы; все доселе бегали и бегут от него; ленив, горд и груб, примера не подает, а только оскорбляет. Давно следовало бы убрать Алексея Савабе из Церкви Коодзимаци, да старик Павел Савабе, живущий при Церкви, мешает; при жизни его неловко.

Христиане, узнавши, что Преосвященный Сергий после Собора отправится в Иркутск на Миссионерский съезд, хотят непременно устроить ему проводы. Просили у меня денег 100 ен, чтоб подарить ему (по японскому обычаю) на дорогу, из тех 700 ен, что собраны со всей Церкви о. Симеону Мии на предполагаемую поездку на Собор в Россию; «мы–де потом соберем с себя и возместим». Но я решительно отказал. Назначение денег другое, а что возместят, это сомнительно. Решили угостить завтра Преосвященного Сергия ужином (бан–сан).

Я разослал пригласительные письма к освящению Церкви в Оосака военным и морским нашим агентам и консулу в Кобе.

21 июня/4 июля 1910. Понедельник.

Утром на экзамене в Женской школе по Закону Божию. Сегодня и кончились здесь экзамены.

Сбор облачений и всего прочего, что нужно для освящения Церкви Оосака, и отсылка ящиков с сим.

Вечером, с 7 часов, устроенный христианами для Преосвященного Сергия прощальный «бансан» (ужин). Гостей было человек 40; яства откуда–то из ресторана; лимонад, кофе. Речей множество. Преосвященный Сергий удивил всех своим весьма хорошим японским языком. Собрание вполне выразило свою любовь к Преосвященному Сергию и отчасти опасение, как бы он не уехал из Японии навсегда, на что Преосвященный Сергий отвечал изъявлением своей любви к Японской Церкви и твердым желанием всю жизнь посвятить на служение ей.

22 июня/5 июля 1910. Вторник.

Целый день составление приходо–расходных отчетов о содержании русских учеников здесь и отправление сих отчетов в Харбин, Владивосток и на Сахалин.

Отправились и русские ученики на каникулы по домам. Утром неожиданно прибыл ученик Павел Кузнецов, уехавший в марте домой по болезни и которого я считал выключенным из Семинарии. Но вечером должен был отправиться обратно вместе с другими. Порядочная обуза эти русские ученики. И хоть бы выбирали хороших; почти все малоспособные, иные (как Михаил Сокольский) с дурными наклонностями.

23 июня/6 июля 1910. Среда.

В 9 часов выпускной акт в Женской школе. Кончили 14. По обычаю, дано все много книг, в том числе Библия на японском. Речи, пение, игра на кото, фисгармонии и пьяно. Моя речь, чтоб сохранили душу в таком состоянии, в каком она у них теперь — мирною, чистою, любезною Богу и Ангелу—Хранителю. Угощение от выпускных, их собственной стряпни желе и прочее.

В конце 11–го часа перешли в Семинарию, где выпуска в этом году не было, а объявлены баллы по успехам и поведению. Речь моя — о том, чтоб воспитывали ревность в душе к служению, на которое готовятся; а служение их — привести свой народ проповедью своею к Богу, которого он еще не знает. Не знают хозяина мира, и мир для них пребывает мертвый…

В 2 часа снялась группою Женская школа, попросив меня и Преосвященного Сергия сесть среди нее.

В 3 часа выпускные ученицы пришли проститься со мною, по обычаю, и снабжены иконами, крестиками, образками; получили все и по камертону, чтоб учить в местной Церкви пению.

24 июня/7 июля 1910. Четверг.

Целый день готовился к отъезду в Оосака, вперемежку с приемами гостей (Лебедев, Самойлов), отпуском учеников и другими делами.

В 6 часов 30 минут вечера уехал в Оосака освящать Храм и на Собор, для которого взял с собою все материалы.

25 июня/8 июля 1910. Пятница. В Оосака.

В 9 часов 8 минут утра прибыл в Оосака. Осмотр зданий и приготовление к освящению храма.

Вечером беседовал с больной от влюбленности дочерью о. Сергия Судзуки и потом убеждал о. Сергия и его жену написать Имада, в которого влюблена, что они позволяют ей выйти за него; но под разными предлогами о. Сергий не согласился. Бедная, на смерть обречена, по глупости и упорству родителей.

26 июня/9 июля 1910. Суббота. В Оосака.

В сопровождении о. Сергия Судзуки сделал визиты главным властям Оосака: Губернатору, городскому голове, полицмейстеру, начальнику дивизии и прочим, всего 8–ми лицам, и пригласил их на освящение храма и потом на завтрак в Osaka Hotel. Все очень любезно приняли и обещались быть.

В 6 часов была всенощная, последний раз в Молитвенной комнате. Служил о. Сергий с диаконом Уцида. Пели прекрасно, с участием Д. К. Львовского, прибывшего, чтобы приготовить оосакских певчих к освящению Храма; хор довольно большой и с хорошими голосами, мужскими и женскими.

После всенощной я сказал поучение.

27 июня/10 июля 1910. Воскресенье. В Оосака.

С 9–ти часов Литургия, последняя в Молитвенном доме. Служили те же. Поучение сказал катихизатор Иоанн Нисидате, и сказал дельно. С 1 часу пополудни было Женское собрание. Говорили христианки приготовленные ими речи, все весьма поучительные. Я потом суммировал эти речи и продолжил поучение. За мной говорили некоторые из священников. Собрание было весьма оживленное, с угощением в конце чаем и печеньем.

Заказаны завтраки надень освящения. Мы с Преосвященным Сергием разделили хозяйские обязанности: я буду угощать в Osaka Hotel главных гостей: посла, властей города и прочих; тут же будут и имеющие прямое отношение к освящению Храма: оосакский священник о. Сергий Судзуки, диакон П. Уцида и катихизатор Иоанн Нисидате. Завтрак заказан на 22 персоны, с винами, даже и шампанским. Преосвященный Сергий будет хозяином другого общества гостей: священников, прибывших на Собор, и катихизаторов ближайших Церквей, также главных людей по построению Храма. Завтрак также из иностранных блюд, но без вин, а только с минеральными водами, заказан в другой гостинице на 65 лиц. Христиан, собравшихся из разных Церквей к освящению, будут угощать христиане оосакские на церковном месте и на свой счет.

28 июня/11 июля 1910. Понедельник. В Оосака.

С 7 часов утра в храме о. Сергий Судзуки совершил водоосвящение. После сего я облачился в мантию, и совершено было положение в престол частицы Святых Мощей Святого Мученика Мардария. Престол гранитный. Верхняя плита весьма тяжелая; ее укладка на замазке из цемента требовала работы каменщиков в алтаре, что совсем неудобно было бы завтра, потому эта важная часть освящения Храма совершена сегодня, при пении положенных псалмов хором певчих.

С 6–ти часов вечера среди Храма совершена была Праздничная всенощная. Я выходил с иереями на литию и на величание.

После всенощной я рассказал историю построения храма — пожертвования на него деньгами и церковными вещами и прочего, с применением к назиданию слушателей — японских христиан.

29 июня/12 июля 1910. Вторник.

Праздник Святых Апостолов Петра и Павла.

Освящение Оосакского Храма.

В 9 часов утра раздался первый православный звон и потом трезвон в Оосака. По трезвону я вошел в храм, и, облачившись, начал освящение Храма, в сослужении 6 иереев, первым из которых был о. Петр Булгаков, настоятель Посольской Церкви. В полном порядке и со всею торжественностию совершены были: освящение Храма, Литургия и благодарный молебен, последний с некоторым сокращением. Кончилось все богослужение в половине 1–го часа. Преосвященный Сергий сказал слово вместо причастна. Певчие пели прекрасно, под управлением Д. К. Львовского. Церковь была полна христиан до солеи. За правым клиросом стояли нехристиане — Губернатор, Генерал Цуция — начальник дивизии и прочие, на клиросе — наш посол Николай Андреевич Малевский, его сын, лицеист; были также два англиканских миссионера и прочие.

Переодевшись после богослужения, я поспешил в Osaka Hotel, куда собрались приглашенные гости. Генерал Самойлов, наш военный агент, помог распределить места гостей сообразно рангам. Первый тост я предложил за Японского Императора, потом за представителя нашего Государя — посла, за главных японских гостей и прочих. Завтрак прошел оживленно и весело. После него посол отправил телеграмму придворному Государыни Императрицы Александры Феодоровны, чтобы доложили ей об освящении Храма (на который она — главная жертвовательница — прислала 5000 рублей).

В то же время Преосвященный Сергий в другом отеле угощал священников, катихизаторов и других своих гостей.

А оосакские христиане в церковных домах угощали христиан из других Церквей; до 500 ящиков с обедами (бенто) куплено и израсходовано ими для сего.

С 6–ти часов была всенощная в новоосвященном Храме; а после нее завтра имеющие служить Литургию иереи исповедались у меня.

Согласно православному благочестивому обычаю, в новоосвященном храме ежедневно в продолжении недели должна совершаться Литургия. Поэтому собравшиеся на Собор священники распределены были так, чтоб в продолжении недели каждый из них один раз участвовал в совершении Литургии, предварительно, после всенощной, поисповедавшись у меня.

После всенощной в храме была проповедь, о которой наперед объявлено было в газетах. Нехристиан собралось больше ста; христиан было также немало. Окончив исповедь священников, и я пришел слушать. Несколько ораторов один за другим говорили, последним был Преосвященный Сергий. Не понравились мне речи; много водоизлияния было, мало существенного. И Преосвященный Сергий тоже — слишком долго останавливался на описаниях; ждал, ждал, пока выскажет главную мысль. Сказал ему потом, хоть и к неудовольствию его, чтобы удерживался от подобного утомляющего красноречия. Хоть в программе обо мне ничего не было, но я не выдержал, в заключение сказал язычникам небольшую проповедь о Боге Едином, но Троичном в Лицах.

30 июня/13 июля 1910. Среда. В Оосака.

С 8 часов утра начата Литургия — заупокойная, о воинах, для поминовения которых построен Храм. Пред проскомидией возложен был на жертвенник Синодик с именами, прежде всего — погребенных на кладбище Хамадера наших воинов, потом, постепенно, всех других, погребенных в разных местах Японии умерших здесь наших военнопленных. На проскомидии ныне помянуты все 375 имен. На будущее время дан священнику завет: разделить это количество имен на четыре части, и на каждой проскомидии поминать одну часть по очереди. Литургию служил Преосвященный Сергий с 6–ю иереями. На заупокойной ектении также помянуты были все имена воинов. Проповедь (вместо причастна) сказана мною. По окончании Литургии была панихида, на которую выходил и я вместе с Преосвященным Сергием и иереями; на ектении также все имена покойников наших были прочитаны.

С 6–ти часов всенощная. После нее опять проповедь для язычников, которых и сегодня собралось человек сто. Говорили сегодня лучше, чем вчера, содержательнее. И Преосвященный Сергий сказал свое слово прекрасно.

1/14 июля 1910. Четверг. В Оосака.

С 7 часов Литургия. В 9 часов уехали на кладбище военнопленных в Хамадера, чтоб отслужить панихиду. Утром отправлен был туда большой великолепный венок «Российского Императорского Посольства». Другой венок возложили на могилы православные христианки города Оосака. Собрались на кладбище все наши священники и много оосакских христиан и христианок; был полный хор певчих. Мы с Преосвященным Сергием, облачившись в епитрахили и малые омофоры отслужили панихиду по нашим бедным покойникам, заброшенным в такую даль от родины. От дивизионного Генерала Цуция прислан был адъютант отдать честь им.

Вернувшись с кладбища, я нашел у себя присланные в письме из Токио телеграммы, поздравлявшие меня с 50–летием служения, от обер- прокурора С. М. Лукьянова и от Казанского Миссионерского Съезда. Ответил им благодарностию, что стоило мне 48 ен.

После всенощной проповедь в Церкви для язычников.

2/15 июля 1910. Пятница. В Оосава.

С 7 часов Литургия. С 9–ти началось в Храме заседание нашего Собора. Обычная молитва. Моя речь о том, что мы должны ревностно исполнять три служения, завещанные нам Господом в преемство Ему: пророческое — неустанною проповедию, преосвященническое — усердным преподаванием благодати нашим пасомым, царское — добрым начальствованием над порученным нам. Уяснение состояния Церкви; всех служащих Церкви оказывается ныне 162, всех христиан 31984. Земными поклонами воздано Господу благодарение за сие. Потом читались прошения и слушались речи о священниках, по окончании сего — о катихизаторах. С перерывом для обеда, Собор продолжался до 4–х часов. Так рано надо было закончить заседание, чтоб предоставить Церковь мастерам, которые должны были повесить паникадило, установить хоругви, расставить подсвечники и прочее. Все это, пожертвованное из Петербурга братьями Иваном Ивановичем и Феодором Ивановичем Рубахиными, только вчера получено было из таможни, в 11–ти ящиках, и сим надо было завершить благоукрашение новопостроенного Храма.

Получил еще телеграммы, поздравляющие с 50–летием. Из них одна от Генерала Данилова, командира Гвардейского корпуса в Петербурге, после войны принимавшего здесь военнопленных. Ответил ему благо- дарностию.

3/16 июля 1910. Суббота. В Оосака.

С 7 часов Литургия. Потом заседание Собора до полудня, после чего также надо было оставить Церковь для того, чтоб кончено было убранство ее пришедшими от Рубахиных церковными вещами; когда кончено было это, Преосвященный Сергий, выпросивший это пожертвование от Рубахиных, его добрых знакомых, облачился в епитрахиль и малый омофор и освятил все положенными молитвами и окроплением святою водою.

С 6–ти часов всенощная, и после нее исповедь священников.

4/17 июля 1910. Воскресенье. В Оосака.

С 9 часов Литургия. Служили мы вместе с Преосвященным Сергием, в сослужении шести иереев. Во время самой Литургии, узнав, что для проповеди сегодня никто не назначен, по оплошности местного священника о. Сергия Судзуки, я призвал в алтарь о. Петра Сибаяма и велел ему сказать проповедь вместо причастника, что он и исполнил.

После Литургии был отслужен молебен Святым Апостолам Петру и Павлу.

С половины 2–го часа началось в Храме чтение поздравительных адресов, писем и телеграмм от разных Церквей, обществ и лиц японским христианам с построением и освящением Церкви. По окончании сего японские христиане пригласили всех из Церкви в сборную залу во 2–м этаже церковного дома, где приготовлено было угощение для всех: каждому гостю бутылка лимонада и печенье. Было множество тостов и пения «Многая лета» и «Банзай».

В 5 часов мы с Преосвященным Сергием и с оо. Мии и Циба, по предварительному приглашению, полученному от доктора Сасаки и жены его Марфы, внучки покойной начальницы Женской школы Анны Кванно, уехали в сопровождении Марфы в ресторан, в Кавагуци; и обед из иностранных блюд был прекрасный, с винами; цветы под колпаками изо льда украшали стол.

5/18 июля 1910. Понедельник. В Оосака.

С 7 часов Литургия. Потом целый день — распределение катихизаторов (как всегда, самая трудная работа Собора) — в зале, во 2–м этаже дома. Давид Асано и Самуил Акуцу, согласно просьбам их, уволены из катихизаторов в певчие. Иоанн Катаока по закоренелой лености исключен из катихизаторов, так как никто из священников не захотел взять его себе, и оставлен мною чтецом при Соборе. В заключение заседания Преосвященный Сергий указал некоторым священникам на беспорядочное ведение ими Исповедных записей.

6/19 июля 1910. Вторник. В Оосака.

С 8–ми часов заседание Собора в Храме. Прочитано вчера составленное распределение катихизаторов и общим согласием утверждено. Читаны были разные предложения Собору и кое–что принято к исполнению, например, ежегодное представление в Миссию, для хранения, метрических записей из всех Церквей. Преосвященный Сергий, на основании подробно рассмотренных им исповедных, укорял священников, особенно некоторых, что мало заботятся об исповеди и причащении своих пасомых, и убеждал их прилежать к сему. К 12–ти часам все, подлежащее Собору, было сделано, и потому после молитвы и краткой речи Собор закрыт.

После полудня до вечера многие священники приходили прощаться.

В 7–м часу вечера Преосвященный Сергий уехал в Токио, чтоб готовиться к отправлению в Иркутск на Миссионерский съезд. В 9 часов было собрание христиан в сборной зале для назидательной беседы, позвали и меня туда. Говорили поучения диакон Уцида и о. Сергий Судзуки. В заключение я сказал на тему, начатую о. Сергием, о нетлении Святых Мощей, и в частности, о мощах Святой Княжны Евфросинии и перенесении их из Киева в Полоцк.

7/20 июля 1910. Среда.

В Оосака и на пути в Токио.

Отпуск оставшихся иереев, разные мелкие церковные дела и распоряжения, что все к вечеру было кончено, и в половине 7–го часа я отправился на станцию железной дороги, чтоб с поездом в 7 часов 20 минут уехать в Токио. На станцию собралось немало провожавших; в числе их были дочери умершего катихизатора Павла Окамура, из которых Акилина в следующее воскресенье имеет повенчаться в новом Храме с молодым катихизатором Павлом Осозава; дал ее старшей сестре Елене 3 ены на устройство цветочных венков на головы жениху и невесте во время венчания. Есть у них в Церкви и металлические венцы, но самодельные, из жести; советовал лучше украсить головы цветочными.

8/21 июля 1910. Четверг. В Токио.

В 9 часов утра вернулся в Токио, к себе на Суругадай.

Перечитал письма. Кое–кому — спешное — написал.

9/22 июля 1910. Пятница.

Написал послу Николаю Андреевичу Малевскому и, согласно данному в Оосака обещанию, послал ему наскоро составленный список всех пожертвований из России на Оосакский Храм, для его представления о сем в Петербург.

Написал также в Иркутск Архиепископу Тихону и Епископу Киренскому Иоанну и во Владивосток Архиепископу Евсевию — всем о том, что Преосвященный Сергий командируется Миссиею на Миссионерский съезд в Иркутске. Письма эти возьмет с собою Преосвященный Сергий. Преосвященного Иоанна я, между прочим, поблагодарил за 100 рублей, пожертвованные им на Миссию, и посылаю с Преосвященным Сергием ему японские: Ирмологий, Октоих и Праздничную Минею, для библиотеки Вознесенского монастыря, которого он настоятель и в котором покоятся мощи Святителя Иннокентия Иркутского.

Написал о. Феодору Быстрову и послал список учебников для Семинарии, которые должны выслать возможно скоро из Петербурга.

10/23 июля 1910. Суббота.

Рассылка писем по Церквам о соборных определениях касательно перемен катихизаторов и отчасти священников: приход о. Игнатия Мукояма, выходящего в заштат по болезни, поручен о. Павлу Морита; о. Якову Мацуда, тоже болезненному, дан малый приход, только Церковь в Коци, а на его место, в Циукоку, переведен о. Василий Усуи, доселе бесприходный.

В 5 с половиною часов Преосвященный Сергий отправился на станцию железной дороги, чтоб уехать в Цуруга, оттуда — во Владивосток, в Иркутск, в Петербург и так далее. Я с ним послал письменное приветствие съезду. Из Владивостока он поедет вместе с Высокопреосвященным Евсевием, который любезно пригласил его в свой специальный вагон, что сократит и расходы Преосвященного Сергия на дорогу.

Из Иркутской Консистории я получил уведомление, что командируемому отсюда на съезд выдано от Священного Синода дорожных 200 рублей, каковые деньги могут получены по приезде в Иркутск. Я написал в Консисторию, что они должны быть вручены Преосвященному Сергию.

Из Иркутска, по окончании съезда, Преосвященный Сергий отпущен мною в Россию: 1) искать двух или, по крайней мере, одного миссионера для здешней Миссии, 2) искать жертвователей на построение Храма в Хакодате, 3) повидаться с родными и знакомыми его, что, по моему мнению, еще более закрепит его за Японской Миссией.

11/24 июля 1910. Воскресенье.

Как обычно, я служил Литургию с двумя иереями; прочие еще не вернулись с Собора. Пели причетники и некоторые из оставшихся учеников, очень стройно. Молящихся было много.

Целый день потом читал книжку: «Правда о Киевской Духовной Академии», присланную профессором Владимиром Петровичем Рыбинским. Как же компрометировал себя Волынский Архиепископ Антоний своею уДивительно опрометчивою критикою Академии! И как прискорбно это! Рушится надежда, что он будет Митрополитом и весьма полезным для Церкви деятелем, преобразователем пришедших в расстройство церковных порядков. Из дворян, как видно, не следует ждать добрых церковных деятелей. Не родной он духовной среде — оттого и не жаль ему оплевывать зря все, что попадется под руку.

12/25 июля 1910. Понедельник.

О. Бориса Ямамура благословил употреблять набедренник при облачении; стоит этой награды, лучший из наших старших иереев.

О. Василия Усуи снабдил антиминсом, священной утварью и облачением и отпустил в Окаяма заведовать Церквами в Циугоку, доселе бывшими в ведении о. Якова Мацуда, и дал наставление управлять Церквами разумно, чтоб его полюбили и просили быть там, а не наоборот, как случилось с ним в Одавара. Отправится он завтра один, оставив жену и 8 малых детей с нею здесь; и будет жена получать на содержание полное его теперешнее жалование 45 ен, а я ему буду высылать отселе другие 15 ен и дорожные по Церквам.

Разослал по Церквам соборные определения.

13/26 июля 1910. Вторник.

Написал благодарность Святейшему Синоду за приветствие мне с 50–летием служения.

Были из Хамамацу доктор Пантелеймон Бан и студент Кавай; говорили, что надо сносить церковный дом с земли, проданной доктором Моисеем Оота, на окраину города, на дешевую землю, ибо за 60 цубо, на которых ныне стоит дом, просят тысячу ен, что христиане не в состоянии заплатить. Я убеждал всячески постараться сделать это; и это не невозможно: Кавай — богач там. В пример им я обещал от себя дать 100 ен; пусть только известят, что 900 ен собрали, — тотчас вышлю недостающие 100 ен — и земля будет куплена, и церковный дом на прекрасном месте в городе навсегда будет обеспечен для христиан.

14/27 июля 1910. Среда.

Написал благодарности за приветствия с 50–летием: Преосвященному Стефану, Епископу Могилевскому, академическим товарищам: Демкину, Горчаку, Ставровскому (протоиереям), В. Я. Костылеву, господину Арефьеву — профессору Семинарии в Иркутске.

15/28 июля 1910. Четверг.

Поблагодарил профессора Киевской Духовной Академии Владимира Петровича Рыбинского за книжку: «Правда о Киевской Духовной Академии»; Александра Петровича Вырубова — за книгу: «10 лет из жизни русского моряка, погибшего в Цусимском бою», его сына П. А. Вырубова; члена Государственного Совета, Сенатора А. Ф. Кони за книжку: «Феодор Петрович Гааз».

16/29 июля 1910. Пятница.

Послал донесения в Святейший Синод и в Совет Миссионерского Общества о том, что Преосвященный Сергий командирован Миссиею на Миссионерский съезд в Иркутск и отпущен затем мною в Петербург и другие академические города искать двух миссионеров, необходимых для здешней Миссии; имеет назначением также поискать жертвователей на построение Храма в Хакодате; свидание с родными и друзьями в России еще более закрепит этого прекрасного миссионера за Миссией.

Копию сего донесения послал Преосвященному Сергию в Иркутск, с наказом в письме всячески постараться найти миссионеров или, по крайней мере, миссионера для Японии. Но пожелавшие сюда непременно должны иметь качества, указанные в донесении и в письме; если не таких, то лучше никаких.

17/30 июля 1910. Суббота.

Принял от Моисея Кавамура, заведовавшего постройкой в Оосака, последние расчеты и расписки и переводил их, готовя к Отчету в Россию.

18/31 июля 1910. Воскресенье.

После Литургии зашли проститься едущие в Россию: жена Д. М. Позднеева, Александра Антоновна, возвращающаяся с мужем, и сын о. Петра Булгакова Константин, отправляющийся докончить гимназический курс в Киевской гимназии.

От Учебного комитета при Святейшем Синоде получено приветствие с 50–летием.

19 июля/1 августа 1910. Понедельник.

Утром приводил в порядок оосакские счета.

Потом с Петром Исикава проверял его черновую для «кооквай гидзи- року».

Из Владивостока письмо от Преосвященного Сергия о благополучном прибытии его туда и любезном приеме Высокопреосвященным Евсевием.

20 июля/2 августа 1910. Вторник.

Получил из Киева письмо от Елены Густавовны Булдескул (сестры здешнего профессора философии Кёбера), в котором она описывает живущего в Михайловском монастыре, в Киеве, архимандрита Адриана, 38 лет, с высшим образованием, в таких светлых чертах и так желающим приехать сюда и основать здесь монастырь, что я тотчас отписал о нем Преосвященному Сергию в Иркутск, прося непременно познакомиться с ним, и если он, действительно, таков, как изображается в письме, то звать его сюда выполнить его намерение. Но советовал прежде поговорить о сем с Преосвященным Никоном, Епископом Вологодским, которого я просил найти сюда водворителя монашеской жизни.

21 июля/3 августа 1910. Среда.

Составил расходную статью оосакского построечного Отчета.

Разослал свидетельства об успехах и прилежании русских учеников в Харбин, Владивосток и на Сахалин.

22 июля/4 августа 1910. Четверг.

Упорядочил приходную статью оосакского Отчета, что составило кропотливую работу.

23 июля/5 августа 1910. Пятница.

Писал необыкновенно большую приходную часть оосакского Отчета. До вкладов немногими копейками и почтовыми марками, поступавших к о. Феодору Быстрову, все выписал.

Английский пастор–путешественник посетил. Жил он некоторое время в Батуме и заучил несколько русских фраз, которыми щеголял, видимо, стараясь доставить мне удовольствие; был и в Иерусалиме, где получил фотографическую карточку Патриарха, которою тоже занимал меня. Прескучные иногда бывают посетители.

24 июля/6 августа 1910. Суббота.

Переписка Отчета для Совета Миссионерского Общества, далеко не конченная.

25 июля/7 августа 1910. Воскресенье.

Обычная служба, а потом переписка Отчета. Устаешь очень от работы; видимо, старость дает себя чувствовать.

26 июля/8 августа 1910. Понедельник.

Все та же работа — переписка оосакского Отчета с нескончаемой приходной статьей. И в Синод надо представить; только сюда «Приход» я сокращу, выписав лишь общие итоги поступлений чрез разные лица и места.

От о. Петра Сибаяма из Нагоя письмо с приложением письма его дочери Марии из Петербурга. Смущают ее там разными советами по живописи. О. Петр спрашивает: чему следовать? На ее горизонте там появились эти враги России, клеветники и поносители ее, тем не менее старающиеся по–прежнему, как клопы, сосать из нее кровь, Сергей Сёодзи и Даниил Кониси; первый будто бы уполномочен на советы ей самим Министром Гото, пославшим ее в Россию. Ну, с ними я состязаться не буду. Ответил о. Петру, чтобы он отнес письмо к самому Гото и следовал его указаниям.

27 июля/9 августа 1910. Вторник.

От Высокопреосвященного Никанора, Архиепископа Казанского, получен приветственный адрес мне Казанского Миссионерского Съезда. Наружное великолепие изумило меня: в отличнейшей папке, написан на большом листе золотыми буквами, подписан семью Архиереями, а к папке внутри приклеена фотографическая группа членов Съезда. Читая же адрес, я в ужас пришел: такие высокие черты, такие выспренные выражения, словом, такая идеализация, что прими я хоть малость ее на свой счет, самомнение сделало бы из меня надутый пузырь, на что, однако, я не согласен, и потому, полюбовавшись адресом, как вещию, мало меня касающеюся, спокойно отложил его в сторону и принялся за переписку Отчета.

28 июля/10 августа 1910. Среда.

Кончивши с Отчетом, составил Донесение в Святейший Синод и в Совет Миссионерского Общества, в котором, представляя отчет о денежных пожертвованиях на постройку Храма, перечислил и пожертвования церковными предметами: от Александра Григорьевича Елисеева иконостас, от братьев Ивана и Феодора Ивановичей Рубахиных, в Санкт- Петербурге, паникадило, подсвечники, хоругви и прочее, от Ивана Андреевича Колесникова, в Москве, колокола, от Павла Васильевича Щетинкина, в Казани, священная утварь и облачения. Описал вкоротке освящение Храма, после которого на другой день была заупокойная Литургия и панихида о наших воинах, в память которых и Храм построен, на третий день была панихида на кладбище в Хамадера, где погребено 89 порт–артурцев. С 4–го дня начались в Храме заседания Собора, который в этом году был в Оосака.

29 июля/11 августа 1910. Четверг.

Отчет и Донесение совсем готовы к отсылке, но нет фотографий из Оосака, которые надо приложить; а им давно был следовало быть. Что фотограф благочестивый христианин и прекрасный чтец в Церкви — это хорошо; но что он свои занятия по Церкви не может совместить с своевременным исполнением своих обязанностей по ремеслу, это не совсем выгодно.

Бывший эти дни ливень, причинивший большие наводнения в городе и окрестностях, и нам наделал беды: напором воды, падавшей с Семинарского места, поврежден каменный вал, ограждающий Семинарию с юга, и ремонт требует около 200 ен расхода.

30 июля/12 августа 1910. Пятница.

Послал два благодарственные письма за поздравления с 50–летием служения: одно — Высокопреосвященному Никанору, в Казань, приславшему адрес Миссионерского Съезда; другое — Духовному Учебному Комитету при Святейшем Синоде. В первом отказался принять идеализацию, выраженную в адресе, на свой счет, но порадовался высокому идеальному настроению членов Съезда.

31 июля/13 августа 1910. Суббота.

Целый день в библиотеке вводил книги в каталог.

Весь день рубил дождь.

1/14 августа 1910. Воскресенье.

Служил Литургию только с о. Романом Циба. В Церкви было совсем мало, ибо в городе, в кварталах Асакуса, Хондзё, Хонго, Уаноме — поток; в лодках по улицам плавают. Одни спасаются, другие спасают.

После обеда та же работа в библиотеке.

2/15 августа 1910. Понедельник.

Весь день работа в библиотеке — внесение книг в каталог.

3/16 августа 1910. Вторник.

Уборка 2–го этажа библиотеки, где запасные.

Письмо от о. Феодора Быстрова, и в нем письмо к нему Преосвященного Андроника, со списком новых собранных им пожертвований на Храм в Оосака: 2816 рублей 17 копеек, и сетованием, что в телеграмме, явившейся в русских газетах об освящении Храма, ошибочно сказано, что Храм построен на пожертвования Государыни Императрицы и Великой Княгини Елисаветы Феодоровны; «значит–де все прочие пожертвования пошли в карман архиерея», подумают усердствовавшие жертвователи, — сетует Преосвященный Андроник. Правда! Надо будет в несколько газет написать краткий отчет о постройке.

О. Феодор извещает еще, что получил 300 рублей на Храм в Оосака от Императрицы Марии Феодоровны, чрез посредство княгини Александры Николаевны Голицыной; письмо княгини к о. Феодору о сем также приложено.

Высокопреосвященный Макарий, Архиепископ Томский, письмом поздравляет с 50–летием.

Такое же поздравление получил от Дмитрия Григорьевича Янчевецкого, из Баку, который пишет, что пробыл полтора года в Персии и опишет это в книге, которую потом пришлет мне.

4/17 августа 1910. Среда.

Жара делает и то, что простужаемся; встал с простуженным желудком. Впрочем, до полудня занимался в библиотеке упорядочением журналов для переплета. После обеда рассылка содержания дальним служащим Церкви за 9–й и 10–й месяцы.

5/18 августа 1910. Четверг.

Полученный от Преосвященного Андроника список жертвователей вносил в приходо–расходный построечный Отчет, который, к счастию, не отослан еще.

6/19 августа 1910. Пятница.

Праздник Преображения Господня.

В Церкви совсем мало молящихся. Все еще наводнение мешает.

После Литургии освятил виноград и плоды, свои и принесенные христианами.

7/20 августа 1910. Суббота.

Дополнение построечного Отчета списком жертвователей, который немал. Видно, что Преосвященный Андроник усердно потрудился для Церкви в Оосака, в память своего пребывания там.

Катихизатор Павел Кубота с семейством прибыл, по пути из Фуку- рою, где служил, в Хацинохе, куда назначен Собором. Один из самых старых катихизаторов, но заматеревший в бездеятельности; оттого и не избирают его в иереи, ни даже в диаконы. Вот и теперь: давно бы уже надо ему отправиться на место службы, а он только что притащился под предлогом наводнения.

8/21 августа 1910. Воскресенье.

До Литургии было крещение.

Для служения в приходе Канда прибыл катихизатор (и вместе переводчик) Игнатий Мацумото из Цуруга, оказавшегося бесплодным для проповеди; почему Собором и переведен оттуда Мацумото, принявший это назначение весьма неохотно.

9/22 августа 1910. Понедельник.

Послал Донесения и приходо–расходные Отчеты о постройке Храма в Оосака в Святейший Синод и в Совет Миссионерского Общества в Москве.

Наплыв просьб русских о принятии учеников в Семинарию. Из Харбинского уезда вчера было одно, сегодня пришли четыре, с метрическими свидетельствами и прочими документами учеников. Приходится отказывать. Кому же учить? И где жить им?

10/23 августа 1910. Вторник.

Писал в газеты краткий отчет о постройке в Оосака.

Иов Яхаги, староста прихода в Канда, доселе казавшийся таким усердным христианином, вдруг оказывается совсем чуждым закону Христа.

Несколько дней всего, как женил своего приемыша, и уже прогнал жену его из дома и учиняет развод, даже вопреки желанию ее мужа. Показалось ему, что она не совсем здорова грудью, — вот и причина развода. О. Роман Циба рассказал мне это. Я выписал из Евангелий и из Апостольских Посланий все места, запрещающие развод и являющие святость брака, а также из Канонических Правил подобное и послал Иову, чтоб он перечитал все эти места и размыслил о них. Если не убедится словом Божиим, то придется подвергнуть его отлучению.

11/24 августа 1910. Среда.

Послал краткий построечный отчет с просьбою напечатать в «Московские Ведомости», «Новое Время», газету «Россия» и «Петербургский Листок», чрез которые много поступало пожертвований. Всюду приложил фотографии внешнего и внутреннего вида Оосакской Церкви и группу, снятую на кладбище в Хамадера после панихиды.

Корея не существует более как самостоятельное государство. Япония присоединила ее к своим владениям, и будет она управляться японским Генерал–губернатором. Не раз уже было это с Кореей. Теперь надолго ли?

12/25 августа 1910. Четверг.

Послал благодарственные письма за пожертвования: Александру Григорьевичу Елисееву — за иконостас, Ивану и Феодору Ивановичам Рубахиным — за паникадило, подсвечники, хоругви и прочее, Ивану Андреевичу Колесникову — за колокола, Павлу Васильевичу Щетинкину, в Казань, — за священную утварь и облачения. Также Преосвященному Андронику — за его труды по сбору пожертвований. Всем приложил фотографии Храма: вне и внутри и группу, снятую на кладбище. А Преосвященному Андронику — еще копию краткого отчета в газеты.

13/26 августа 1910. Пятница.

Послал письма о постройке с приложением фотографий о. Феодору Быстрову и чрез него Преосвященному Сергию для передачи, когда он прибудет в Петербург.

14/27 августа 1910. Суббота.

Написал письма с благодарностию за пожертвования: Сергею Васильевичу Унженину, в Харьков, — за 2000 рублей, княгине Александре Николаевне Голицыной — за ее жертву и за хлопоты о сборе от других, ее брату князю Александру Николаевичу Мещерскому, в Валки, Харьковской губернии, — давшему 500 рублей. Всем посланы и фотографии Храма вне и внутри, вместе с группой на кладбище. У всех вообще: и сегодня, и в прежние рассылки писем и отчетов, прошено извинение за такую запоздалость писем; причиною была запоздалая присылка фотографий из Оосака. Все фотографии только что (в прошлую субботу) получены.

«Океанскому Вестнику» во Владивосток послал благодарность за поздравление с 50–летием, да, кстати, приложил и краткий построечный отчет с фотографиями и просил напечатать.

14/27 августа 1910. Суббота.

Священник Флоренсов из Иркутска прислал номер «Иркутских Епархиальных Ведомостей», где описано открытие Миссионерского съезда. С интересом прочитал прекрасные речи Преосвященного Иоанна, Епископа Киренского и протоиерея Восторгова. Между посторонними приветствиями съезду помещено и мое, с корректурными ошибками, довольно важными.

15/28 августа 1910. Воскресенье.

В Церкви молящихся было много.

Перебрался во 2–й этаж, в комнату Преосвященного Сергия, чтобы отдать свою покрасить и обновить.

16/29 августа 1910. Понедельник.

Написал о. Денисию на Афон, чтоб поблагодарить его за икону Пресвятой Богородицы «Избавительницы», помещенную в Оосакском Храме на правой стене; приложил фотографии Храма (вне и внутри) и икон. Спросил, кому писать, чтобы просить пожертвований на построение Храма в Хакодате?

17/30 августа 1910. Вторник.

Написал о. Иоанну Демкину, сотруднику Миссии, послал фотографии Храма. Писал о крайней необходимости озаботиться постройкой Храма в Хакодате, где на церковном месте доселе безобразное пожарище после пожара 1907 года. У кого просить пожертвований?

18/31 августа 1910. Среда.

Уборка своей комнаты после покраски ее и месячные расчеты и расплаты.

19 августа/1 сентября 1910. Четверг.

Ровно в 7 с половиной часов утра мы с Накаем начали наше дело перевода: с понедельника 1–й недели Великого Поста.

Учащиеся собираются.

20 августа/2 сентября 1910. Пятница.

В 9 часов отслужили в Соборе молебен пред началом учения. На новый курс собралось 24 ученика, но такие все малыши — с 13 летнего возраста, чтоб кончать курс до поступления на военную службу для отбытия своей очереди.

Посол Николай Андреевич Малевский прислал со своей дачи в Циузендзи 100 ен пострадавшим от наводнения православным. Отдал я о. Симеону Юкава, чтоб он вместе с катихизаторами и церковными старостами пострадавших приходов разделил это пособие семьям, где есть дети, — таково указание посла.

21 августа/3 сентября 1910. Суббота.

«Православное Благотворительное Общество ревнителей веры и милосердия. Ставропигиальная Сергиевская Пустынь. Правление. Санкт- Петербург, Садовая, 40. Поздравляет с 50–летием служения и просит о согласии на принятие звания Почетного члена Общества». Прислан и отчет о деятельности Общества за 1909 год. Нужно ответить двойною благодарностию. Хорошо бы и жертву послать, несмотря на то, что сам только и думаешь о сборе жертв.

22 августа/4 сентября 1910. Воскресенье.

Получено письмо от Миссионерского съезда в Иркутске, за подписью Томского Архиепископа Макария, слишком уж лестное — больно читать такие письма.

В «Светоче и Дневнике Писателя», полученном сегодня, напечатано мое письмо о том, как я сделался монахом и уехал в Японию и прочее.

В Церкви сегодня пели уже оба хора. Вечером в Семинарии был энзецуквай, на который у меня выпросили 5 ен.

23 августа/5 сентября 1910. Понедельник.

В Семинарии начались классы. В Женскую школу еще далеко не все собрались — наводнения, испортившие пути сообщения, мешают.

24 августа/6 сентября 1910. Вторник.

Обычный перевод. Чтение накопившихся газет из России.

В Семинарии кончили постройку каменной стенки, обрушенной дождями.

25 августа/7 сентября 1910. Среда.

От о. Василия Усуи печальное письмо о том, в какой упадок привел Церковь наполовину больной, наполовину ленивый о. Яков Мацуда, ныне перемещенный в Коци. И катихизаторы там совсем опустились, особенно плох Лука Ватанабе в Янайбара.

Из России для о. Василия Усуи получен наперсный крест, который выписали для него христиане его прежнего прихода в провинции Идзу. Г-н Жевержеев, от которого крест выписан в Петербурге, сам пожелал присоединиться к подписке на крест и внес о. Феодору Быстрову 10 рублей. Замечательно!

26 августа/8 сентября 1910. Четверг.

Написал товарищу обер–прокурора Роговичу о согласии моем на награждение Напалкова в Нагасаки золотою медалью на Станиславовой ленте, в ответ на запрос его о сем, и присоединил свое ходатайство о награждении. Напалков оказывает услуги Миссии пересылкою ей вещей, следующих из России.

Был Павел Аоки, назначенный катихизатором в Кёото; плачет, но не идет в Кёото; здесь служит репортером в одной газете и получает в месяц 27 ен. Просит оставить его катихизатором здесь, но это невозможно; он потому и назначен в другое место, что здесь ничего не делал для Церкви да еще немирно жил со священником. И сам же согласен был на перевод, а теперь вот отказывается. Нечего делать!

27 августа/9 сентября 1910. Пятница.

Катихизатора Алексея Сайто христиане в Тасино не желают принять; как видно, за грубость и самовольность его, хотя он предоставляет другие причины: «христиане–де хотят накопить денег на постройку церковного дома» и прочее. Это будет ему уроком. О. Иоанн Оно переводит его в Оомия.

28 августа/10 сентября 1910. Суббота.

Послал о. Иоанну Карповичу Лабутину, священнику Успенской, на Сенной, Церкви в Санкт—Петербурге, председателю «Общества ревнителей веры и милосердия», благодарность за поздравление с 50–летием и за намерение избрать в Почетные члены.

Утром обедню ученицы пропели прекрасно. Вечером всенощную хоры пели превосходно — и дискантов всегда неистощимое богатство, несмотря на то, что каждый год из школы выходят кончающие.

От газеты «Иомиури» приходил писатель просить «сюкуген» (поздравительные слова) имеющему выйти 12 000 номеру газеты. Дал.

29 августа/11 сентября 1910. Воскресенье.

После обедни был у меня катихизатор из Никко, Павел Осозава, которого прислал о. Тит Комацу с просьбами: 1) дать 30 ен на отпечатание на русском, французском и английском языках воззвание к посетителям Никко жертвовать на построение Церкви у христиан Никко. Отказал: неблаговидно относиться с такою просьбою к инославным; да и христиан там еще почти нет. 2) Дать для катихизатора стихарь. Пусть выпишут на свой счет, как то делают другие Церкви. 3) Купить фисгармонику для обучения там пению. Пусть сами купят; я со своей стороны дам 5 ен на это. 4) Написать похвальное письмо ревнителю Церкви там, Петру Секи. Вчера письмо уже послано ему.

Бывший катихизатор, теперь фотограф Иоанн Сиоми, из Хитоёси, приходил просить катихизатора для Церкви в Хитоёси. Что же делать, когда нет! Пусть о. Яков Тоохей пока лично заведует этою Церковию.

30 августа/12 сентября 1910. Понедельник.

Поблагодарил Генерала Павла Николаевича Воронова, редактора «Русской Старины», за поздравление с 50–летием, и на его предложение писать для его журнала обещал, когда кончу перевод богослужения.

31 августа/13 сентября 1910. Вторник.

Редактору Петру Исикава, сказавшему, что в будущем году Японская Церковь будет справлять пятидесятилетие начала своего существования, я дал сильный завет постараться в память сего поставить Японскую Церковь на свои ноги в материальном отношении. Зараз нельзя этого сделать, но пусть будет положено прочное начало сего. Несомненно, многие Церкви могут содержать своего священника и катихизатора — почему же не делают этого? Пусть будет разбито это всегдашнее нищенское упование на Русскую Церковь…

1/14 сентября 1910. Среда.

Написал благодарность Высокопреосвященному Макарию, Архиепископу Томскому, за приветствие с 50–летием от Миссионерского съезда в Иркутске.

От обер–прокурора Святейшего Синода С. М. Лукьянова получена книга с изложением японской азбуки, изобретенной каким–то Еизо Ямада. Книга издана роскошно; текст напечатан новой азбукой, обычным японским письмом и английским переводом; новая азбука напропалую восхваляет себя этими тремя столбцами. Но, в сущности, все — хитро придуманная шарлатанская проделка — залезть в карманы высокопоставленных людей в Европе. В бумаге на английском, при которой книга представлена обер–прокурору, говорится, что Япония, закоренелая в предрассудке, согласится переменить нынешнее свое письмо на новоизобретенное только тогда, когда иностранцы своим влиянием побудят ее к тому; а это и сделается, если иностранцы дадут денег новооснованному обществу, имеющему эксплуатировать азбуку, то есть напечатать ею множество книг, перевести главную японскую литературу на азбучное письмо и прочее. Сергей Михайлович просит дать отзыв об этой книге. Я прочитал ее и написал коротко, почему в Японии, принявшей в состав своего языка весь китайский язык, состоящий почти сплошь из односложных слов, невозможно азбучное письмо, а необходимы иероглифы, и в конце отзыва назвал новоизобретенную азбуку «мыльным пузырем», таким же, какие и прежде появлялись здесь.

2/15 сентября 1910. Четверг.

Послал обер–прокурору обратно книгу с японской азбукой и свой отзыв о ней.

Разом заболели два священника, состоящие здесь при Соборе: о. Петр Кано — сильнейшей головною болью, о. Феодор Мидзуно, видимо, чахоткой, от которой, дай Бог, чтобы поправился, хотя опасности своей он не сознает, как обыкновенно чахоточные.

Катихизатор из Хитака самопроизвольно бросил Церковь и ушел в Хоккайдо; значит, выбыл из катихизаторов; впрочем, не жаль — плохим был.

О. Матфей Кагета хочет из Сидзуока переселиться в Хитоёси, а о. Акилу Хирота, своего помощника, поселить в Оказаки. Но едва ли христиане Сидзуока выпустят о. Матфея; он жалуется, что церковный дом там слишком мал и плох; они постараются о лучшем доме.

3/16 сентября 1910. Пятница.

Попросил Преосвященного Никона, Епископа Вологодского, помочь Преосвященному Сергию найти монаха для водворения монашества в Японии. Имеется в виду архимандрит Адриан, в Киеве; быть может, Преосвященный Никон знает его.

4/17 сентября 1910. Суббота.

О. Василий Усуи пишет о Церкви в Хиросима; совсем в расстройстве она после о. Якова Мацуда; о. Василий, быть может, поправит ее. Написал ему, чтоб он неустанно посещал Церкви и старался оживить их — дорожные буду высылать ему, сколько потребуется.

5/18 сентября 1910. Воскресенье.

Погода прекрасная, и в Церкви было много молящихся. Из Коодзимаци были в Церкви и потом у меня, с подарком — корзиной винограда, бывший катихизатор старик Павел Хаттори и его жена, преблагочестивые люди; хвалили водворившийся теперь мир в своей Церкви, с выбытием немирных и ничего не делавших по своей службе катихизаторов. Дай Бог, чтоб Церковь оживилась!

6/19 сентября 1910. Понедельник.

Просил о. Феодора Быстрова послать в газеты опровержение слуха, что я оставляю службу и ухожу на покой; приложил составленное мною этого опровержение. Неприятно, что спрашивают, выражают неодобрение и подобное. Спросил у него: к кому обратиться с просьбою денег на Храм в Хакодате? Не поможет ли советом Варвара Александровна Иордан, так расположенная к Миссии?

7/20 сентября 1910. Вторник.

Выдал в Собор переведенную и отпечатанную Японскую Праздничную Минею. По ней за всенощной читали сегодня в первый раз. Дай Бог поскорей все Богослужебные книги на японском усвоить Японской Церкви! Перевод звучит ясно и понятно; имей только открытыми ухо и сердце — будешь и умилен, и научен догматам веры.

8/21 сентября 1910. Среда.

Рождество Пресвятой Богородицы.

К сожалению, в Церкви мало было молящихся. Особенно неприятно, что детей в такие праздники, среди недели, совсем нет в Церкви — все в школах. Не убедить японцев, что храм надо предпочитать школе.

Тит Косияма, катихизатор в квартале Хонго, приходил похвалиться оживлением своего прихода, знаком чего служит, что христиане положили ежемесячно прибавлять к его содержанию от Миссии 2 ены, из которых одну ену он тут же пожертвовал на Церковь.

9/22 сентября 1910. Четверг.

Посол Николай Андреевич Малевский был. Только что вернулся из Хакодате; говорил: «больно и обидно видеть запустение миссийского места после пожара; все уже обстроились; у католиков кирпичный большой храм выстроен, у протестантов школа; только у нас еще пустое пожарище». И дал на Храм в Хакодате 100 ен. Что делать, когда нет средств? Но будем стараться собрать.

10/23 сентября 1910. Пятница.

В прошедших «Московских Ведомостях» видел напечатанным мой краткий отчет о постройке Храма в Оосака. Вероятно, и в «Новом Времени», и в других газетах, куда послал, напечатали. Значит, это дело совсем кончено. Теперь надо мысли и старания сосредоточить на постройке Храма в Хакодате. Будем надеяться, что Господь поможет найти средства.

11/24 сентября 1910. Суббота.

Японский праздник.

Перевода не было, и я, пользуясь этим, написал письма: княгине Голицыной в Новгород — благодарил за штофную материю на облачение в Оосака; Синельникову в Петербург — просил на Храм в Хакодате; Красовскому в Москву — благодарил за прибор Литургийных сосудов; и прочим.

12/25 сентября 1910. Воскресенье.

Были катихизаторы из Такасаки Матфей Кагета и Алексей Сайто, по пути в Оомия, где Сайто будет водворен. Квартирных я обещал половину — другую пусть дадут христиане.

Посетил в «Мейдзи бёоин» умирающего катихизатора прихода Асакуса Матфея Юкава, одного из старейших катихизаторов. Страдает очень, но смиренно сознает себя грешником и говорит, что за грехи это. Несомненно — сын Царствия Божия. За ним усердно ухаживают жена, сын- доктор и христианки его прихода.

13/26 сентября 1910. Понедельник.

Беспрерывный дождь целый день; оттого, должно быть, за всенощной богомольцев было немного. Служба обычная, с литией, величанием, выносом креста.

14/27 сентября 1910. Вторник.

Воздвижение Креста Господня.

Служил только с о. Симеоном Юкава. О. Роман Циба хоронил умершего в Урава, оо. Кано и Мидзуно больны.

Только что издано Министерством народного просвещения новое правило, которым курс низшей школы расширен на 6 лет вместо прежних 4–х и строго предписано — ни в какие другие школы не принимать не окончивших курса низшей школы (дзиндзёо–гакко). Вследствие сего нам пришлось из только что набранных новых учащихся: из Женской школы 7 девочек, из Семинарии 1 ученика — возвратить по домам, так как они прибыли сюда не кончившими курса дзиндзёо–гакко.

15/28 сентября 1910. Среда.

Кончены исправление службы 1–й недели Великого Поста и переписка исправленного текста. Перевод был давний, и несколько поправок нельзя было не внести; дальше пойдет скорей, так как перевод новый, и лучше сделанного едва ли можно что придумать.

16/29 сентября 1910. Пятница.

Был офицер Акила Сугияма, сын бывшего катихизатора Тахока. В минувшую войну ранен в голову; теперь вышел в отставку и бранит свое войско и воинские порядки; видно, что разочарован в своих надеждах идти выше и получать жалование больше. Не знаю, было ли бы лучше, если бы он пошел по духовной части, как сначала отец предполагал.

17/30 сентября 1910. Пятница.

От Александра Григорьевича Елисеева, в ответ на мое письмо с благодарностию за иконостас и на фотографии Оосакского Храма с извещением об освящении Храма, получил письмо, поздравляющее с окончанием постройки и освящением Храма и с похвалою виду Храма.

От прапорщика И. Ямченко, бывшего здесь в плену, ныне стенографа в Государственной Думе, получил «Справочник Государственной Думы», с портретами всех нынешних членов ее. Интересная и полезная книжка.

18 сентября/1 октября 1910. Суббота.

Помер катихизатор Матфей Юкава в госпитале «Мейдзи бёоин». Жаль очень! Церковь потеряла одного из самых благочестивых своих служащих.

За час до всенощной пришел английский епископ Cecil с одним из своих молодых миссионеров, только неделю тому назад прибывшим в Японию.

— Я к вам с разными вопросами.

Вынимает из кармана записную книжку и задает:

— Каких цветов облачения должны быть у священников?

— Каких угодно, только приличных; Церковь в этом отношении правилами не стесняет.

— Миссия ли снабжает священников облачениями или христиане?

— До сих пор почти всех Миссия снабжала, но уже некоторые Церкви выписывают и сами из России.

— Когда у вас Воскресная школа?

— В воскресенье пред обедней, с 8–ми до 9–ти часов.

— Я слышал, что у вас составлен учебник (токухон) для Воскресной школы. Можно купить?

Я велел сейчас же принести 6 книжек токухона и предложил ему в подарок, но он хотел непременно купить их и заплатил 68 сен.

— Можно прийти посмотреть вашу Воскресную школу?

— Милости просим.

— На конфирмации надевают ли у вас белые платья?

— У нас нет конфирмации, а есть таинство миропомазания, совершающееся непосредственно после крещения.

— Во время бракосочетания одевают ли у вас вуаль? Японцы находят неприличным употреблять вуаль. Как по–вашему?

— У нас она не употребляется; о ней и речи никогда не было.

— Ежедневно ли у вас богослужение, хоть и нет конгрегации?

— Ежедневного богослужения еще не успели завести. Но когда служим, тогда служим, хотя и нет молящихся в Церкви. Литургия совершается не только для молящихся, но и как жертва Богу за весь мир.

— Усердны ли ваши христиане к Церкви?

— К сожалению, не могу сказать это о всех христианах, но везде есть и усердные.

— Что вы делаете с теми, которые год или несколько лет не были в Церкви и вдруг приходят и подходят к причащению?

— У нас этого не может быть, так как к причастию никто не может подойти предварительно не исповедавшись. А во время исповеди священник узнает, почему он долго не ходил в Церковь, и, если видит его искреннее раскаяние в сем и если нет других причин, запрещающих приступать к причащению, то и допускает его к Святой Чаше.

— Дается ли у вас пенсия престарелым церковнослужащим?

— Дается заштатным, уже не могущим служить по болезни пособие; содержатся вдовы и дети умерших, если нет у них достаточных родных. Но правил, определяющих пенсию, еще нет; ее должна давать Японская Церковь, а она еще не в состоянии; Миссия же связать себя правилами не может.

Кстати, Cecil сообщил, что у них пасторы–японцы получают в месяц от 40 до 50 ен; но из сего только 20–25 дается Миссией, прочее от местных христиан. Катихизаторы у них получают 18–22 ены. Все это больше, чем у нас.

Прощаясь, Cecil просил благословить его молодого сотрудника, и оба преклонились у стола для краткой молитвы. Видно, что это английский епископ поведет свою Церковь дальше, чем его предшественники, — молод и энергичен больше, чем прежние, недаром целибат.

19 сентября/2 октября 1910. Воскресенье.

После обедни зашел ко мне бывший катихизатор Тихон Сугияма, плохо служивший катихизатором и потому отставленный от службы. Теперь занимается разносом материй для продажи. Но сын может содержать его — офицер в отставке, получает 19 ен пенсии; есть у него и еще два сына; значит, может не бедствовать.

20 сентября/3 октября 1910. Понедельник.

В 3 часа назначено было отпеванье в Соборе катихизатора Матфея Юкава. К этому времени его принесли из церковного дома в Асакуса. Шли настоящей церковной процессией — священнослужащие в ризах, певчие впереди с пением. На полдороге стал накрапывать дождь, и они простодушно остановились на дороге, разоблачились, сложили ризы на дзинрикися и продолжали идти просто, но певчие пели. В Церковь собралось народа очень много, потому что его любили. Перед отпеванием я сказал несколько слов в похвалу его усердному служению Церкви и его доброму, мирному характеру. Оба хора прекрасно пропели отпевание, но на кладбище понесли без пения — сильный дождь рубил, когда унесли. Упокой, Господи, его душу в Царстве Небесном, где, вероятно, есть и плоды его проповеднического служения!

21 сентября/4 октября 1910. Вторник.

Катихизатор в Кусиро Яков Ино просит на сапоги и прочее, но его священник о. Роман Фукуи не советует давать — плох катихизатор, не заслуживает поощрения, а сапоги может и на свое жалованье купить.

22 сентября/5 октября 1910. Среда.

Встал с головною болью от дрянной погоды, предвещающей еще худшую.

23 сентября/6 октября 1910. Четверг.

Путешествующий Генерал–майор Генерального штаба Данилов был, с военным агентом Генерал–майором Самойловым. Хотели посмотреть школы наши; показал Женскую школу и Семинарию, в которой ученики показали ему борьбу «дзюдзюцу»; время было после классов: больше видеть было нечего.

Посол Николай Андреевич Малевский с сыном приезжал проститься: едет с сыном и дочерью во Владивосток; сына, лицеиста, провожает в Петербург, а дочь будет в Женской гимназии держать экзамен, какой бывает выпускным воспитанницам.

24 сентября/7 октября 1910. Пятница.

Репортер из газеты «Хооци–симбун» приходил спросить:

— Как я нахожу Японию 50 лет назад сравнительно с теперешним ее состоянием?

Так как время было свободное, то я больше часа проговорил с ним, и с удовольствием вспоминал первые впечатления в Японии и последующую жизнь в ней. Вероятно, накропает статью, в которой, по обычаю, будет переврано многое.

25 сентября/8 октября 1910. Суббота.

После ранней обедни, отслужили Преподобному Сергию Радонежскому молебен о здравии сегодняшнего именинника Преосвященного Сергия, ныне находящегося в России; все учащиеся были в Церкви.

Алексей Оогое кончил переписку большого напрестольного Евангелия, с указателем чтений и прочим, как в славянском напрестольном. Труд большой. Я предложил ему по 10 сен за лист, что составило бы порядочную сумму, или же — на последнем листе написать о себе: кто и когда написал это Евангелие и пожертвовал свой труд, во славу Божию, Соборному здешнему Храму, прося молитв о себе, — как это на древних рукописных Евангелиях в России. Оогое не захотел взять денег, а пожелал последнее. Теперь Ирина Ямасита рисует Евангелистов; когда это будет кончено, тогда Хрисанф переплетет Евангелие, и оно поступит в ризницу, чтоб употребляться только в самые большие праздники.

26 сентября/9 октября 1910. Воскресенье.

После обедни в алтаре сказал священникам, чтобы внушили христианам хорошенько изукрасить Евангелие, переписанное Алексеем Оогое: сложиться и заказать серебряные наружные доски и выгравировать на них Евангелистов и орнамент, который должен быть в японском стиле.

От обедни были у меня благочестивая жена доктора Найто, внучка о. Павла Сато, Настасия, с младенцем, который сегодня крещен, и доктор из Оказаки, откуда и Настасия родом; очень сетовали о том, что Церковь в Оказаки застыла и не рождает новых членов оттого, что катихизатор Василий Таде обленился, а заменить его некем.

В 3 часа был катихизатор Игнатий Такаку, возвращающийся с похорон своего отца из Мацусиро на место своей службы в Отару. Одно только путешествие его туда и обратно стоило 23 ены; дал эти деньги ему, на погребение отца тоже посылал. Вот тоже ленивый катихизатор, а мог бы отлично служить, и давно уже пора бы быть ему диаконом или даже священником, но не избирают за малодеятельность. Сделал ему строгое внушение.

27 сентября/10 октября 1910. Понедельник.

Посетил Миссию Вал. Федос. Нагорский, начальник Ветеринарного управления Министерства внутренних дел с двумя спутниками и предложил на училища 50 ен, а спутники приложили 8 ен.

Русский студент здешнего Университета медицинского факультета Андреев, все еще не бросающий связи с Еленой Сенума, после попойки у нее (в Оомори) с товарищами, хотел учинить самоубийство, и, вышедши на железную дорогу, стал пред поездом, но поезд успели остановить.

Из Одессы издатель альманаха «Родник» капитан Пилипенко, просит фотографии Оосакского Храма для помещения в альманахе. Послал 3 вида оосакского и 3 — Мацуямского Храма.

28 сентября/11 октября 1910. Вторник.

Из Харбина военное начальство спрашивает: когда их стипендиаты закончат здесь курс? Отвечено, что поступившие в 1906 году просят оставить их здесь еще на два года, чтоб достаточно для переводчиков изучить и письменный японский язык.

29 сентября/12 октября 1910. Среда.

Целые дни не переставая рубит дождь. Поразительна в этом году дождливость. Должно быть, и в самом деле «куросио» — теплое течение — переменило направление прямо на Японию.

Некто Померанцев из Екатеринбургской губернии просится сюда в регенты — отказано.

30 сентября/13 октября 1910. Четверг.

Во время всенощной на литию и величание и я выходил.

Молящихся было немало.

1/14 октября 1910. Пятница.

Покров Пресвятой Богородицы.

После Литургии отслужен молебен Преподобному Роману Сладкопевцу, так как один из Соборных священников, о. Роман Циба — именинник. Пред молебном я сказал краткое поучение о том, что нужно праздновать своему святому, как особенному молитвеннику и покровителю, и рассказал житие Святого Романа, творца канонов.

От Леонида Ковалевского, сына умершего о. Константина, священника города Пскова, которому, по его просьбе, в 1908 году я два раза посылал лекарство от рака в желудке, получено 100 рублей на помощь пострадавшим от наводнения. Передал иереям, чтоб они, по совету с катихизаторами и старостами Церквей, разделили особенно нуждающимся.

Иоанн Катаока, на Соборе выключенный из катихизаторов, так как его за бездеятельность никуда никто не желает, и чтецом оказывается плохим, неисправным. Обещал я ему содержание до конца года, а потом пусть его дети содержат — уже трое из них добывают деньги своей службой.

2/15 октября 1910. Суббота.

Петр Исикава приходил с проектом «кёоквай–докурицу» (самостоятельности — в денежном отношении — Церкви). Но разбросанность нецелесообразна. Я советовал: употребить все усилия, чтобы прежде всего священника «канда–кёоквай», о. Романа Циба, поставить на содержание своей Церкви; христиане его прихода, дающие ему теперь в месяц 5 ен, без сомнения, могут давать и все 30, то есть снять с Миссии 25 ен, ежемесячно идущих от Миссии о. Роману. Когда это будет устроено, тогда то же сделать относительно о. Симеона Юкава — убедить его христиан содержать самим его. Когда и это удастся — о. Алексея Савабе уже легче будет предоставить попечению Церкви Коодзимаци. А затем перейти в провинциальные Церкви для осуществления проекта.

3/16 октября 1910. Воскресенье.

О. Феодор Быстров пишет, что Преосвященный Сергий был у него. Это первое известие о Преосвященном Сергии из России; от него до сих пор ни слова; значит, ни миссионера в сотрудники себе, ни денег для Храма в Хакодате не добыл, ибо договор с ним — тотчас известить, если успех в том или другом. О. Феодор прибавляет, что он «в следующий понедельник отправляется в Японию» — значит, скоро возвратится. Но весьма жаль, если совсем безуспешна для Миссии будет его поездка; я немало рассчитывал на нее, особенно относительно сотрудника.

4/17 октября 1910. Понедельник.

Японский гражданский праздник.

В школах, по обычаю, отдыхали, но мы с Накаем переводили, так как ему скоро надо будет по семейным делам отлучиться на несколько дней в Оосака, и время для перевода будет потеряно.

Кончили мы исправление Триоди до Страстной недели; отсюда начнется исправление печатного, и труд будет немалый, ибо перевод уже старый, в котором, вероятно, найдем много неудовлетворительного.

5/18 октября 1910. Вторник.

Письмо от одного офицера из Троицка, Оренбургской губернии; просит выслать ему для коллекции 100 фотографий, выписав их из Ямагуци от фотографа Асо, у которого он «снимался вместе с девочками», когда был в плену там; выслать также для коллекции японских бумажных и золотых денег на 50 рублей. О плате за все это ни слова. Какие иногда бесцеремонные просьбы! Ответил ему, что сам может выписать от Асо фотографии. Довольно того, что во время плена я почти два года служил военнопленным, теряя это дорогое время для перевода богослужений.

6/19 октября 1910. Среда.

Наконец, день прекрасной погоды; и состояние духа бодрей, и работается веселей.

7/20 октября 1910. Четверг.

В 12–м часу ночи подают телеграмму: «Очень прошу Вас, Владыко, сообщить мне возможно скорее список морских офицеров и матросов, умерших в Японии от ран, полученных в боях, для помещения их имен и фамилий на стенах Храма–памятника. Константин».

Очевидно, Великий Князь Константин Константинович.

Дело легкое: стоит только выбрать имена моряков из имеющегося у меня списка умерших здесь наших воинов.

8/21 октября 1910. Пятница.

Приготовил список и препроводительное письмо Великому Князю. В списке помещено 4 офицера и 79 низших чинов моряков. Имена других моряков, погребенных в Японии, неизвестны; их тела выбрасывало на берег, и японцы, находя их, погребали.

9/22 октября 1910. Суббота.

В 10–м часу утра отправил пакет со списком моряков Великому Князю Константину Константиновичу и телеграмму ему, что список послан.

В 2 часа было отпевание сына церковного старосты Павла Ито, Иоанна, капитана погибшего парохода «Тецураймару». Много собралось в Церковь христиан и нехристиан. Принесено было несколько прекрасных венков, которые поставлены были около столика с панихидной чашей; на столике положены были два ордена его. Пред отпеванием я сказал речь о счастье умереть христианскою смертию, на службе Отечеству и в то же время Богу, так как у христиан эти службы сливаются, ибо все добрые службы людей назначены им от Творца, и так далее.

После отпевания в крещальне была церемония отдания почтения умершему; пред его портретом, украшенным цветами, читали похвальные речи ему: одна — нехристианская, краткая, о его службе, другая — от христиан (читал иподиакон Николай Иосида), похожая на христианскую проповедь.

10/23 октября 1910. Воскресенье.

После Литургии у меня собралась разнохарактерная толпа гостей, угощавшихся чаем; между прочим, один благочестивый железнодорожник из Хитоёси с семьей. Был и офицер Акила Сугияма, оставшийся дольше всех и много говоривший о себе и о военном обществе в пессимистическом тоне; кажется, что рана в голову несколько расстроила его голову; говорит, что он принадлежит к тайному обществу, что полиция за ним следит и прочее.

Письмо от Преосвященного Никона, Епископа Вологодского. Отвечает на мой вопрос об о. Адриане — что в Киевском Софийском монастыре — в таком тоне, что о. Адриана никак нельзя приглашать сюда: отличается странностями; например, когда все печалились о расстроенном состоянии России, он радовался; когда ему поручили Бабаевский монастырь, он в 3 месяца крайне расстроил хозяйство его — и все это не по злой воле, а по оригинальничании.

11/24 октября 1910. Понедельник.

Жена покойного английского епископа Awdry, бывшего здесь начальником английской Миссии, моего доброго знакомого, прислала брошюрку «On Suffering», его последнее сочинение, продиктованное им, когда он лежал на смертном одре. Много весьма трогательных строк. Спаси его, Господи!

12/25 октября 1910. Вторник.

Пишет Усуи, катихизатор в Нагоя, — прислал на прочтение свою проповедь, сказанную им своим христианам в воскресенье. Прекрасная проповедь; отдал ее в «Сенкёо Иова» для напечатания, а ему написал одобрение по–русски — он сам очень складно пишет русские письма. Видно, что его там любят; христианин Павел Ханда и на следующий год выписывает ему «Странник» на свой счет; деньги для того сегодня получены мною от Пимена.

13/26 октября 1910. Среда.

Земляк мой в Лондоне, Николай Васильевич Орлов, не забывает Миссию своими пожертвованиями; сегодня получил из почтовой конторы от него 51 ену 41 сен. Деньги пришли еще в июле, но так как посланы были безыменно, и я не мог сказать, от кого, то выдали только теперь, сказав, что от «Орлова из Лондона».

14/27 октября 1910. Четверг.

В 11 часов подают карточку: подполковник Горбачевский с женой. Принимаю.

— Мы приехали в Церковь. Разве нет службы? Сегодня большой праздник, — изъясняется супруга.

— Какой? — спрашиваю.

— Воздвиженье. Ведь оно всегда бывает 14 числа.

— Правда, но только сентября, а сегодня 14–е октября.

— Ах, извините! В путешествии все перезабудешь, — оправдывается несколько сконфуженная подполковница. А из Владивостока всего три- четыре дня; значит, и в России про праздник перезабыто было. О, благочестивая русская интеллигенция!

Профессор англиканской Семинарии Мотода прислал в подарок отпечатанную им свою книгу: «История Англиканской Церкви в Японии». В самом начале портреты 6–ти епископов, между которыми разделена Япония. У них в подчинении ныне 65 миссионеров и 104 миссионерки из Англии и Америки. Христиан к концу 1908 года состояло у всех: 13384; в это число не входят неизвестно где находящиеся и три года не бывшие в Церкви. Жатва, во всяком случае, не богатая для такого количества жателей, одних только иностранных, при большом числе еще японских.

Иоанн Усуи, катихизатор в Оосака, прекрасное письмо по–русски прислал; пишет, что с любовию трудится и много слушателей учения имеет в Оосака и окрестности.

15/28 октября 1910. Пятница.

О. Феодор Быстров пишет, что Преосвященный Сергий 22 сентября (5 октября) в 12 часов ночи выехал из Петербурга, направляясь в Японию. Говорил там, что едет на всю жизнь в Японию — так служба здесь пришлась ему по сердцу. Дай Бог, чтоб так и было, как он говорит!

О. Роман Фукуи пишет, что посылает на Сикотан, к курильским христианам, из Кусиро Павла Огава; иеродиакон Серафим Минато стар для службы там — зимою холодно ему там. А катихизатора непременно надо там; дрянных японцев там много набралось — развращают наших христиан и христианок.

16/29 октября 1910. Суббота.

Написал к Преосвященному Никону, Епископу Вологодскому. Опять прошу у него монаха для водворения здесь монашества. Преосвященный Сергий, как видно, не успел никого найти — ни слова от него известий, иначе написал бы.

17/30 октября 1910. Воскресенье.

Из родного села Березы получил фотографию Церкви и другую — училища, названного от Сергея Александра Рачинского моим именем, потому что посылаю на него 200 рублей в год. Группа из 50 мальчиков и девочек с о. Петром Соколовым в средине, очень симпатичная: лица осмысленные, одеты прилично, хотя разнообразно.

18/31 октября 1910. Понедельник.

День расчетный, и печаль немалая: цена на пищевые продукты возвысилась, и расходы увеличились. Взял в банке на расплаты за все 3200 ен — и недостало. Здесь за месяц содержание всех служащих Церкви в Токио и всех учащихся.

19 октября/1 ноября 1910. Вторник.

Пребывание Преосвященного Сергия в России — не без пользы для Миссии: сведения о состоянии ее и нуждах ее распространяет и о помощи взывает.

В полученном сегодня 229 номере «Московских Ведомостей», 6–го октября, передовая статья «Православие Дальнего Востока» — вся о нашей Миссии с указанием ее нужд: еще в двух миссионерах, в монахе для заведения здесь монастыря и в средствах на построение Храма в Хакодате. Все это из сведений, сообщенных Преосвященным Сергием накануне в чтении его, бывшем на собрании в Епархиальном доме. Спаси, Боже, Льва Александровича Тихомирова, при каждом случае заявляющего свое сочувствие Миссии и много этим помогающего ей!

Послал в Святейший Синод прошение Нагасакского Генерального консула Николая Александровича Распопова о замене ему 7–летней епитимии не вступления в брак другою; присоединил и свое ходатайство об этом; написал также Митрополиту Антонию, с приложением письма Распопова ко мне и тем же ходатайством о нем.

20 октября/2 ноября 1910. Среда.

Был Посол Николай Андреевич Малевский, вернувшийся из Владивостока; рассказал о том, как его дочь, Евгения Николаевна, держала экзамен в гимназии, для чего именно он и ездил с нею туда, — и блистательно выдержала; рассказал о роскошном жилище Преосвященного Евсевия на Седанке, и о своем визите ему; пригласил меня на Царский молебен завтра в Посольскую Церковь.

Вечером была всенощная, на которой были учащиеся; мы с Накаем переводили.

21 октября/3 ноября 1910. Четверг.

Наш праздник Восшествия на Престол Государя Императора,

Японский — Рождение Императора.

С 7–ми часов Литургия, отслуженная иереями; на Молебен и я выходил. Кроме учащихся, было мало в Церкви.

В 10 часов я поехал в Посольство и застал уже конец Литургии. После молебна все собравшиеся служащие русские выпили у Посла по бокалу шампанского с ура за Государя и простились с Послом, который должен был ехать во дворец. Молодая хозяйка Евгения Николаевна угостила чашкой чая, после чего я, отправившись домой, заехал в Министерство иностранных дел оставить у Министра карточку, за приглашение на вечер сегодня к нему в 9 часов.

Анастасия Петровна Синельникова прислала 1000 рублей (1025 ен), о чем получил сегодня уведомление от Русско—Китайского банка. Это, значит, на Храм в Хакодате, вследствие моего письма к ней в августе. Имел некоторую надежду, что она будет вполне ктиторшей, но да благословит ее Бог и за эту немалую жертву!

22 октября/4 ноября 1910. Пятница.

О. Матфей Кагета, из Сидзуока, пишет, что христиане там собрали между собою 600 ен, но это достанет только на покупку земли под Церковь, а Церковь строить не на что; просит помощи. Ответил, что могу пожертвовать ен 50 — больше не в силах; миссийских денег тоже нет на это. Придется им подождать, пока сами соберутся с силами. А между тем, католические и протестантские храмы, отлично и давно уже выстроенные там, высятся над городом. Очень это прибедняет наших христиан.

Был катихизатор из Каннари, Павел Оокава, с дочерью Дарией, которую он с двумя малыми детьми провожает к ее мужу, катихизатору Никону Мацуда, в Оосака. По дороге посетит своего сына, катихизатора в Тоёхаси. Дал ему на дорогу для этого 10 ен, хотя он не просил; старый катихизатор он — не жаль для такого.

23 октября/5 ноября 1910. Суббота.

Читал 2–й пункт резолюции и деловых бумаг Митрополита Филарета, издания Преосвященного Саввы; между прочим, ревизию его Московской Академии. Какая разница в рапортовке и отзывах с тем же у Архиепископа Антония (Храповицкого), ревизовавшего Киевскую Академию! Там разумные указания и деликатность, здесь жестокие поносительные отзывы. Да, видно, что Антонию–баричу Академия не родная и не жаль ему ее забросать грязью. Много он навредил своей репутации отчетом о ревизии.

24 октября/6 ноября 1910. Воскресенье.

После обедни своей в Посольстве приехали в шарабане ко мне дочь посла Евгения Николаевна с компаньонкой (не гувернанткой уже теперь) Надеждой Владимировной Мухановой. В разговоре я стал сетовать, что не знаю, у кого просить денег на храм в Хакодате.

— Не укажете ли вы, к кому написать? — спрашиваю у Мухановой.

— Напишите к княгине Анне Сергеевне Салтыковой (Петербург, Миллионная, 3). Скупая очень — ходит пешком, чтоб не платить извозчику, а благотворить любит; смотря по настроению — бросает десятки тысяч, например, своей дочери, тоже богачке, вдруг делает подарок в 40 тысяч рублей; миллионы имеет. Если напишите, то я тоже напишу ей о вашей нужде.

— Завтра же пошлю письмо ей.

25 октября/7 ноября 1910. Понедельник.

Послал письмо княгине Салтыковой с просьбой помочь на построение Храма в Хакодате.

Получил письмо из Сергиевского посада, адресованное на мое имя; но когда раскрыл и стал читать, оказалось, что письмо Преосвященному Сергию. Студент Георгий Аврамович Чайкин, сын священника Бахмутского из Екатеринославской губернии, у которого 9 февраля 1907 года разбойники убили мать, просится в Миссию. Письмо являет крайне чувствительного, нервного молодого человека, весьма религиозно настроенного. Быть может, Господь даст в нем доброго помощника Преосвященному Сергию. Во всяком случае, раньше окончания курса он не может быть приглашен сюда.

Был морской агент, лейтенант Воскресенский, переговорить, от лица посла, касательно постройки Церкви в Нагасаки, на которую собрано 12 тысяч, также участка земли там, занимаемого нашим морским ведомством, и зданий на нем, составляющих два госпиталя для офицеров и низших чинов. Я сказал, что не имею до сих пор никакого отношения, ко всем этим предметам; но если все будет официально передано мне, то я должен буду принять и постараться построить там Церковь.

Преосвященный Никон, Епископ Вологодский, прислал свой журнал «Троицкое Слово», номера 1–37, редактируемый им в Вологде, но печатающийся в Троицко—Сергиевской Лавре. Кажется, весьма назидательное чтение. Неустающий он боец за родное православие и за монашество в его идеальном виде.

26 октября/8 ноября 1910. Вторник.

Получено прошение принять сюда на службу: «Студента Казанской Духовной Академии, IV-го курса, иеродиакона Алексия (Тарасенко)». Тоже кипит молодостию и высокопарностию, но несколько спокойнее, чем письмо Чайкина. Этого, кажется, хорошо прямо позвать сюда. Посмотрим, что скажет Преосвященный Сергий, на знакомство с которым он ссылается, как учившийся прежде в Петербургской Академии (и почему–то ныне оказавшийся в Казанской — что не особенно рекомендательно).

Отставной офицер Акила Сугияма привел своего товарища, поручика, который просит наставления в христианской вере; охотно обещал ему и дал Катихизис Преосвященного Василия, по которому и буду толковать ему вероучение; может приходить ко мне только раз в неделю; я назначил в 3 часа Р. М. Он ныне специально занят изучением монгольского языка.

Петр Исикава и Савва Хорие пришли сказать о результате вчерашнего церковного собрания, продолжавшегося до 11 часов ночи. Выработали программу празднования 50–летия Церкви, имеющего быть 15 июля нового стиля 1911 года. Начнется богослужением и так далее. Обещают обделать в серебряные доски Евангелие, написанное Алексеем Оогое для Престола в Соборе. Я на все согласился. Господь с ними — пусть празднуют, если хочется. И некоторая польза Церкви, несомненно, будет от временного подъема духа. Но польза могла бы быть и весьма большая и прочная…

— А что же то, что я прежде внушал вам? О «докурицу Церкви» была ли речь на собрании, и забота об этом есть ли? Вот это–то непременно надо бы устроить к 50- летию, хоть две Церкви здесь, в Токио, сделать в содержании священника и катихизатора независимыми от иностранной помощи.

— Совещались и об этом, но еще ничего не решили.

— Непременно решите и сделайте. Тогда и я порадуюсь празднованию. Без того же буду говорить: «очень рад; благодарю и подобное», но это будут только слова, без внутреннего смысла…

Петр Исикава обещал постараться, чтобы Церковь Канда стала содержать о. Романа Циба и катихизатора. Я настаивал, чтоб то же сделали Асакуса, Ситая и Хонго относительно о. Симеона Юкава и одного из катихизаторов. Когда Тоокейские Церкви начнут делать это, тогда с большим настоянием можно будет требовать то же от Церквей провинциальных. И помоги, Боже, устроенью сего! Иначе великая беда грозит Церкви Японской.

27 октября/9 ноября 1910. Среда.

Чиновник из Миязаки, нехристианин, попросил свидания и рассказал о тамошнем религиозном состоянии: «Народ холоден к вере, потому успеха у христианских проповедников нет; у нашего катихизатора Симеона Такаока тоже — никакого; он от праздности стал издавать газету». Неутешительное известие, о котором сам катихизатор и его священник мне ни слова. Снабдил чиновника христианскими книгами и убеждал познать и принять Христа.

При нем же были христианин и христианка из Токонабе, очень благочестивые. Жаль, что катихизатора нет для этого места; из Ханда Петр Моцидзуки редко может посещать их.

28 сентября/10 ноября 1910. Четверг.

У Тита Айзава в Ямагата было несколько крещений; весьма редкий успех у этого малодеятельного катихизатора. О. Моисей Сираива, извещая об этом, просит прибавить ему дорожных на посещение Атеразава и прочих; он уже получает 2 ены; о. Моисей просит ему еще 3; послал, но на два месяца, с тем, что если эти два месяца окажутся бесплодны по проповеди, то на дальнейшие прибавки не будет. Ленивые катихизаторы дорожные выпрашивают и потом с места не двигаются.

29 октября/11 ноября 1910. Пятница.

Пришли принять благословение 3 христианки из Уено, что близ города Сано, и говорили, что христиане там держат веру крепко, к богослужению собираются усердно. Там одна из первых по времени Церквей. Оттуда родом, между прочим, о. Симеон Юкава, благочестивый тоокейский священник.

Закончено исправление перевода Постной Триоди. Остается переписать приложения и перевести Марковы главы. Потом еще раз прочитаем, и что неудачно — исправим, и — в печать.

30 октября/12 ноября 1910. Суббота.

Иереям беспрекословно рассылаются дорожные по Церквам, кто сколько требует, и требуют почти все — время посещения ими своих Церквей.

31 октября/13 ноября 1910. Воскресенье.

До Литургии — крещенье возрастных и младенцев.

О. Симеон Юкава приходил сказать, что христиане его взялись содержать одного катихизатора — безымянно.

Отпустил Моисея Кавамура в Оосака разостлать ковер в Церкви, посланный туда из магазина Lane and Crawford.

О. Игнатий Мукояма был; довольно бодро ходит; лечится воздухом, по методе, данной ему одним доктором, поклонником этого рода лечения.

1/14 ноября 1910. Понедельник.

О. Василий Усуи нашел хороший дом для церковного помещения и просит 15 ен в месяц платы за наем. Дано 10, прочее пусть добудет от христиан. Такой большой домовой платы до сих пор не идет от Миссии ни в одну Церковь.

Служил он Литургию в Цуяма, в доме Иоанна Фукасе, и очень хвалит благочестие его и домашних.

Для катихизатора Луки Ватанабе просит 10 ен на лечение. Послано.

2/15 ноября 1910. Вторник.

Пишут в японских газетах, что граф Л. Толстой скрылся из дома, и что жена его из–за этого покушалась на самоубийство.

3/16 ноября 1910. Среда.

Прочел в русско–американской газете «Свет», что на собрании, где было 106 американских епископов и были наши православные, я объявлен был «первым в свете миссионером». Сильно сказано! Тоже идеализация, не неполезная, впрочем, для нашей Церкви.

Был из Симооса катихизатор Павел Канасуги с христианами: прибыли посетить своего больного священника о. Феодора Мидзуно. Канасуги не хвалится успехами проповеди у себя.

4/17 ноября 1910. Четверг.

Был из Мориока христианин Яйгаси; просил, «чтобы о. Борис Яма- мура посещал их Церковь и преподавал святые таинства желающим». Как же можно! У них есть свой священник — о. Петр Ямагаки; почему Яйгаси и некоторые другие не любят его, они и сами не знают; конечно, о. Петр вял, недеятелен — таков его характер, но положительных пороков у него нет, и он имеет право на уважение и любовь христиан не менее других иереев. Отказано Яйгаси в его просьбе, с убеждением крепко держаться своего отца духовного.

5/18 ноября 1910. Пятница.

Опоздал принять обычную меру — закрывать ноги во время сиденья теплым одеялом: надуло спину — ревматизм в левой ноге и боль в коленке, разбитой 45–46 лет тому назад в Хакодате, во время падения с обрыва в темень при возвращении из деревни верхом на лошади.

6/19 ноября 1910. Суббота.

Страшная боль в коленке. Впрочем, занятия по переводу с Накаем не прекращали. Так как ко всенощной я не мог идти, то и во время всенощной занимались.

Дней 10 тому назад английский епископ Cecil писал мне, что ожидает к себе Bishopa Montgomery, который был прежде епископом Тасмании, а ныне состоит главным секретарем одного из их Миссионерских Обществ, и спрашивал у меня, может ли он вместе с ним посетить меня в субботу, 19 числа, около 5–ти часов, чтобы иметь время побеседовать и потом побыть несколько за нашей всенощной. Я, конечно, не имел ничего против этого. И вот они в назначенное время пришли. Я с большим трудом принял их, потому что встать и сесть для меня было невыразимо больно. Седой, почтенного вида Bishop Montgomery немедля начал спрашивать:

— В наших провинциальных Церквах здесь в проповеди застой. Как у вас?

— Тоже особенного оживления проповеди не видно. Похвалиться пред вами не можем.

— Ваши воспитанники, которых вы принимаете в Семинарию, все ли кончают курс и выходят на церковную службу?

— Если половина из них дойдет до окончания курса и выйдет на службу, то мы и за это благодарим Бога.

— Совершенно так же, как у нас: едва 50% выходят на службу. А бывают ли у вас такие, которые, будучи воспитаны церковию и уже достигшие священнического сана, охладевают в вере и бросают службу?

— Слава Богу, до сих пор таких у нас не было. Я полагаю, это потому, что у нас строгий выбор во священники. Избираются они из диаконов или долго служивших катихизаторов и избираются Собором, который у нас бывает ежегодно в июле. Случается, что священник очень нужен, но год или два не находят никого достойным избрания, и священник не поставляется.

— Скольких лет вы поставляете в священный сан?

— Канонические лета: для диакона — 25 лет, для иерея — 30 лет, и раньше сих лет у нас никто не поставлялся.

Bishop Montgomery при сем ответе обратился к Сесилю с замечанием: «Смотрите, вот у них как».

— Много ли у вас японских священников?

— 32.

— А диаконов?

— 6, в том числе один иеродиакон.

— Русских миссионеров у вас никого нет?

— Ни одного, кроме недавно назначенного сюда моего помощника, Епископа Сергия.

— Знаю, «great missionary». Но почему же вам не присылают еще из России?

— Потому что не находится желающих служить здесь. Приезжали сюда немало, и люди хорошие; но скоро же приставала к ним известная болезнь «home sickness», и они возвращались. Такова уж, как видно, воля Божия — образовать здесь Православную Церковь японскими проповедническими силами.

— Если вы вернетесь в Россию, Епископ Сергий будет ли иметь все ваши полномочия здесь?

— Несомненно; он будет тогда для Церкви то же, что я ныне.

— На каком положении у вас заштатные, престарелые священнослужители?

— Мы помогаем им в содержании, хотя весьма скудно. Но определенного устава на этот предмет у нас нет; его должна выработать сама Японская Церковь.

Немало было и других вопросов, пока зазвонили ко всенощной. Тогда я — так как сам не мог идти в Церковь и сопровождать их туда — представил гостям о. Романа Циба и поручил их его попечению. Он повел их в Собор, где они простояли часть всенощной и вернулись домой. Видно, что Bishop Montgomery ревизует свои Миссии и миссионеров; да так об нем и в «Japan Mail» было сказано.

Вот такие бы ревизоры нужны и нашим Миссиям.

7/20 ноября 1910. Воскресенье.

До Литургии было крещение.

В Церкви я не мог быть — колено страшно болело. Призвал доктора Ясосима (который во время войны утешал меня подарками). Он налепил лекарство, дал микстуру, велел не двигаться, делать припарки, и обещал недели чрез три выздоровление.

Вечером получено письмо Преосвященного Сергия из Владивостока, извещающее, что он 12 (25) ноября, в пятницу, прибудет в Миссию.

8/21 ноября 1910. Понедельник.

Невыносимая боль коленки. Но обычные занятия целый день шли безостановочно.

9/22 ноября 1910. Вторник.

То же, что вчера. Припарки укрощают боль.

10/23 ноября 1910. Среда.

Японский гражданский праздник.

Мы с Накаем работали, так как скоро будет большая потеря времени от его поездки в Оосака.

Сегодня закончили перевод Марковых глав в Постной Триоди, так что она вполне закончена переводом и первым исправлением.

11/24 ноября 1910. Четверг.

За ковер в Оосакскую Церковь послал Messrs. Lane and Crawford 1482 ены, а в Оосака за сшивку его, за занавеси и прочее — 85 ен, по письму Кавамура.

12/25 ноября 1910. Пятница.

Вечером в 9 с четвертью часа Преосвященный Сергий вернулся из России на Суругадай. Несмотря на поздний час его прибытия, до 250 человек христиан собралось встретить его на вокзале, со священниками, катихизаторами и наставниками во главе; так полюбили его христиане! Слава Богу за это и за то, что он благополучно возвратился! Я приветствовал его сидя, с опухшею ногою без движения.

Накая сегодня, позанимавшись с ним до полудня, отпустил в Оосака, дав 15 ен на дорогу. Поехал перенести останки своих предков из одних могил на кладбище в другие, так как чрез прежние могилы пройдет проектированная городская железная дорога.

13/26 ноября 1910. Суббота.

Рассказы Преосвященного Сергия про съезд в Иркутске и разное другое и получение чрез него подарков и посылок из России.

Высокопреосвященный Евсевий, Архиепископ Владивостокский, прислал письмо об избрании меня Почетным Попечителем новооснованного Православного Камчатского Братства и Крест Братства 1–й степени для ношения на груди. Высокопреосвященный Никанор, Архиепископ Казанский, прислал Миссии 10 томов своих сочинений и много религиозных брошюр. Преосвященный Иоанн, Епископ Киренский, — образок на шею, с изображением Святителей Николая и Иннокентия, и разные другие подарки и книги.

14/27 ноября 1910. Воскресенье.

Преосвященный Сергий служил Литургию, потом благодарственный молебен о своем благополучном возвращении. Затем угощал у себя чаем посетителей и поздравителей. По окончании всего, мы пообедали с ним вместе, причем я с трудом сидел на стуле. Его интересные рассказы о России.

15/28 ноября 1910. Понедельник.

Из конторы «Московских Ведомостей» получено 300 рублей, пожертвованных разными лицами на Миссию, на Храм в Хакодате и на устройство монастыря в Японии. Видно, что вследствие чтения Преосвященного Сергия в Москве о Миссии.

Весь день лежал и читал вновь полученные книги.

16/29 ноября 1910. Вторник.

Утром Преосвященный Сергий рассказал о Новгороде, своем чтении там и прочее.

Доктор уже позволил сидеть, но никак не ходить. Потому вечером я 4 часа проработал, сидя за столом, — переводил расписки.

17/30 ноября 1910. Среда.

Расчетный суетливый день. По комнате уже свободно ходить можно. Вечером беседа с Преосвященным Сергием об Иркутском съезде, где он много потрудился. Жаль, что съезд слишком много запросил денег и людей; просьба теряет вес; если бы запросили половину, наверное, Святейший Синод и исполнил бы; теперь же сомнительно. Мнения об этом у нас с Преосвященным Сергием разошлись: он идеалист.

18 ноября/1 декабря 1910. Четверг.

Целый день перевод и приведение в порядок расписок к отчетам. Рассказы Преосвященного Сергия про путешествие его.

19 ноября/2 декабря 1910. Пятница.

О. Симеон Юкава и церковные старосты: из Асакуса двое и из Ситая двое — пришли и заявили следующее: приходы Асакуса и Ситая соединенными силами принимают с нового года на свое содержание одного катихизатора: будут давать ему ежемесячно по 15 ен; а в обеспечение верности сего сложились и собрали 270 ен, из которых, в случае воспрещения выдачи ему содержания, или недодачи его, может быть заимствуемо то, что следует. Эти 270 ен здесь же выдали мне для хранения; дали и 15 ен заранее собранных на январское содержание катихизатора. Я весьма порадовался этому делу. 270 ен завтра будут положены в банк на хранение; 15 же ен передал секретарю, чтоб он выдал их на январь катихизатору Титу Косияма, вместо шедших ему доселе миссийских. Благослови, Господи, доброе начало, и дай ему скорое подражанье и продвижение в других Церквах!

Преосвященный Сергий передал мне 1500 ен, собранных им в России на построение Храма в Хакодате.

Из конторы «Московских Ведомостей» еще получены 300 рублей, пожертвованные на нужды Миссии.

20 ноября/3 декабря 1910. Суббота.

Вчера полученные от Преосвященного Сергия 1500 ен и присланные конторою «Московских Ведомостей» 360 ен — всего 1860 ен положил в банк, как сумму на построение Хакодатского Храма. Положил на хранение в банк и 118 ен, пожертвованных с указанием — «на основание монастыря в Японии»; Бог весть, когда понадобится на дело эта сумма!

Из Москвы от Преосвященного Василия, Епископа Можайского, получил сегодня письмо с извещением, что госпожа Евдокия Гартунг посылает сюда 1000 рублей в мое распоряжение. Слава тебе, Господи! Пусть будет и это на Храм в Хакодате.

Доктор Ясосима позволил мне сегодня уже ходить 10 минут; завтра — гулять 15 минут, послезавтра — 20. Сказал доктор, что уже больше не придет, но мазь велел с неделю еще употреблять. Недаром славится Ясосима по наружным болезням. Действительно, умный и опытный врач, и какой деликатный!

21 ноября/4 декабря 1910. Воскресенье.

Введение во храм Пресвятой Богородицы.

Служил в приделе Введения Преосвященный Сергий. Я был во время Литургии в алтаре, но возвратился во время проповеди из алтарной двери — нога еще не совсем поправилась.

С 1–го часа было в Женской школе приветственное собрание Преосвященному Сергию: много собралось христиан и христианок поздравить его с возвращением. Было много речей; два раза он говорил — о своем путешествии и о том, что Японская Церковь должна становиться на свои ноги в материальном отношении. Пели, играли на инструментах, угощались. Корзину фруктов и мне принесли оттуда. В 4 часа уже вернулся Преосвященный Сергий собрания.

А у меня в это время сидел посол Николай Андреевич Малевский. После разных посторонних разговоров (о графе Толстом и подобном) вдруг спрашивает:

— Преосвященный Сергий на суд ездил в Петербург?

— На какой суд? — спрашиваю я с изумлением.

Он вынимает из кармана вырезку из «Нового Времени» — пасквиль Меньшикова под заглавием: «Монако у монахов», и читает, как в Невской Лавре монахи играют в карты и кутят; между прочим описано, как академический эконом Успенский четыре года тому назад проиграл в Лавре 9000 рублей казенных денег.

— Ведь это было в ректорство Преосвященного Сергия в Академии, — говорит посол и продолжает, — о нем была дурная молва в Петербурге, когда я еще был там. И я говорил Извольскому: зачем допущено было, чтоб такого человека послали в Японию? Но он ответил: там под строгим надзором Преосвященного Николая он будет исправлен.

— В Академии, действительно, произошла какая–то растрата в ректорство Преосвященного Сергия, и за нее, кажется, он платится до сих пор, получая лишь половину жалования, а другую оставляя в Петербурге на уплату чего–то. Но уж, конечно, эта растрата сделана не им лично, а разве по его слабости и недосмотру. На низкий и позорный поступок он решительно не способен — за это я могу поручиться. Он человек сердца, привязывает к себе всех окружающих; его любили и любят в Петербурге, любят ныне и здесь; этого не могло бы быть с человеком дурных склонностей и так далее. Что до нынешней его поездки в Петербург, то она сделана по моей инициативе: я сказал ему, чтоб он, по окончании Иркутского Миссионерского съезда, на который официально был отправлен отсюда, поехал в Россию повидаться с родными и друзьями, и я известил Святейший Синод, что уволил его для этого на месяц; мне хотелось, чтоб эта поездка закрепила его больше за Японией. В Петербурге он был весьма недолго…

Как раз на этом месте моей защитительной речи отворилась дверь, и вошел Преосвященный Сергий, вернувшийся из Женской школы. Когда он поздравствовался с послом, с которым еще не видался по возвращении, натурально зашла речь о его путешествии. И я ввернул вопрос:

— Да долго ли вы были в Петербурге?

— Только неделю.

— Что делали там? Ведь вы мне еще про Петербург не рассказывали. В своих рассказах вы дошли только до выезда из Сибири в Россию.

— В Петербурге я сделал визиты Епископам, повидался с академическими и городскими друзьями, послужил в Академической Церкви…

— Кажется, было чтение ваше о Миссии в одной из городских зал?

— Да, и после чтения даже денежный сбор на Храм в Хакодате, собрано 170 рублей.

После нескольких фраз еще Преосвященный Сергий ушел к себе, а посол, видимо, был успокоен, убедился, что он не на суд ездил, что его имени не место среди Григория Петрова и Михаила Семенова, как он поставлен в пасквиле. — Прощаясь, посол пригласил меня и его на молебен в Посольскую Церковь в Царские именины, б (нового стиля) декабря.

22 ноября/5 декабря 1910. Понедельник.

В газете «Ямато–симбун», 16 ноября, изображалось следующее: в Хоккайдо, провинции Оосима, округе Камесава, деревне Кикёо, в 4–х ри от Хакодате, за обрывистой горой стоит одинокая русская хижина, и живут здесь русские сектанты — молчальники, со старцем во главе, по фамилии Смоленский. Их 20 человек, и живут здесь уже 17 лет. Утром старец письменно раздает приказания на день; все, получивши их, идут на работы; вернувшись поздно вечером, молятся, ужинают и спят. Все делается без единого слова. «Подвиг этот труднее, чем 9–тилетнее уединение Дарма, или жизнь в лесу Сяка», удивляется автор изложенного. Послал я вырезку из газеты в Хакодате о. Андрею Метоки узнать, нет ли чего хоть чуть похожего на истину. Отвечает он сегодня: ничего, касающегося русского имени. Извращенное изобретение известного положения французских траппистов. Их два заведения: мужское (в 8–ми ри от Хакодате) и женское (в 2–х ри). В мужском начальствует французский патер, ныне японец Окада, по принятии японского подданства; с ним человек 15 иностранцев разных наций и человек 15 японцев, кроме того, сирот 7–8. Земли у них, отпущенной им Правительством, 150 ман цубо, которую они и возделывают; кроме того, занимаются скотоводством и выпускают в продажу молочные продукты. Они, действительно, молчальники, и уже лет 17 в Японии. В женском заведении француженка — начальница — тоже принявшая японское подданство, и у нее под началом до 30 иностранок и японок.

«Japan Mail» извещает о смерти в Виргинии Bishop’a Williams’a, престарелого пионера христианской проповеди в Японии. Мы были с ним в дружеских отношениях. Святой человек по жизни, всецело посвятивший себя Христу; был целибат (хотя и твердил мне: «Я могу жениться, могу жениться»).

23 ноября/6 декабря 1910. Вторник.

Был христианин из Сидзуока, Петр Кондо, богатый сапожник. Обещал купить участок земли и построить небольшую Церковь; просил денежной помощи на это, но я обещал лишь не отнимать ежемесячной денежной платы той, которая теперь идет от Миссии на наем церковного дома; кроме того, обещал иконы и прочее внутреннее церковное снабжение на Церковь. Говорил Кондо, что не пожалеет собственных средств, но их не достанет, и потому придется сделать заем, который надо будет постепенно уплачивать.

Был катихизатор Павел Оокава, направлявшийся к себе домой. Посетил он Нобеока (где у него дочь за бывшим катихизатором), Оосака (где другая дочь за катихизатором), Тоёхаси (где сын катихизатором); рассказывал про эти Церкви — впрочем, все прежде известное.

Чрез немецкий банк в Йокохама получено из Москвы 1024 ен 84 сен; очевидно, пожертвование госпожи Гартунг, о которой мне писал Преосвященный Василий. Деньги положены в Specie Bank на хранение, пока накопится сумма, достаточная для постройки храма в Хакодате.

24 ноября/7 декабря 1910. Среда.

Павел Накаи вчера вернулся из Оосака; поэтому сегодня с 7–ми с половиной часов утра мы стали продолжать наше дело по Постной Триоди.

В церковном доме Ситая было собрание христиан, на которое пригласили Преосвященного Сергия. Отслужили благодарственный молебен за то, что Бог помог им — ренгооквай Асакуса и Ситая — начать «докурицу»: устроить содержание одного катихизатора с будущего января.

Было потом много одушевленных речей на ту же тему — о «докурицу»; ожидается, что и Конда, и Коодзимаци устроят у себя то же. Преосвященный Сергий со своей стороны сильно внушал им это. Помоги Бог! Это главная теперь наша забота.

25 ноября/8 декабря 1910. Четверг.

Моисей Кавамура вернулся из Оосака и привез порядочный кусок оставшегося ковра; неточный размер Церкви дан был при заказе. Остаток послужит здесь на дорожку в Соборе от кафедры на амвон.

26 ноября/9 декабря 1910. Пятница.

Моисей Оота, врач из Хамамацу, просил в долг 1000 ен. Как же можно давать церковные деньги в долг! А своих у меня нет. Отказал. Если бы давать в долг всем, кто просит, то в полгода не стало бы чем содержать служащих Церкви и учащихся.

27 ноября/10 декабря 1910. Суббота.

О. Роман Циба вернулся с посещения Церквей в Симооса, вместо больного о. Феодора Мидзуно. Было несколько крещений у Филиппа Узава; в прочих местах только христиане исповедались и приобщались.

28 ноября/11 декабря 1910. Воскресенье.

Я служил Литургию, хотя в землю кланяться довольно трудно. Впрочем, и вперед едва ли легче будет, уже не болезнь, а старость начинает одолевать.

29 ноября/12 декабря 1910. Понедельник.

Как ни стерегся, опять простудился: кашель, катар горла — значит, немало дней надо сидеть в комнате. Предосадно!

30 ноября/13 декабря 1910. Вторник.

Кончили с Постною Триодью. Остается еще раз набело прочитать, не смотря на русский текст, — все ли ясно и понятно. Но это надо сделать не прерывая, поэтому — отложить до января, когда кончены и отосланы будут отчеты. Теперь пока — дела посторонние: корреспонденция, перевод остальных этого года расписок, составление Отчета и лечение горла.

1/14 декабря 1910. Среда.

2/15 декабря 1910. Четверг.

3/16 декабря 1910. Пятница.

Лечение горла и письма в Россию, с благодарностию за пожертвования на Храм в Хакодате, за книги и прочие подарки — все привезенное Преосвященным Сергием.

Ирина Ямасита принесла написанные ею для напрестольного Евангелия, переписанного Алексеем Оогое, 4 Евангелиста. Прекрасно написала. Мы с Павлом Накаи, подробно рассмотревши и чуть–чуть поправить сказавши, одобрили для вклада в текст и переплет.

4/17 декабря 1910. Суббота.

О. Феодор Быстров прислал мне свой обычный денежный миссийский отчет за этот год. Спаси его, Господи! Бескорыстно и со всем усердием и аккуратностию трудится для Миссии.

Ко всенощной боль горла меня не пустила.

5/18 декабря 1910. Воскресенье.

Преосвященный Сергий служил в розовом облачении, подаренном ему Высокопреосвященным Никанором, Архиепископом Казанским, о смерти которого, к нашей искренней печали, мы сегодня же получили известие. Я был в Церкви и вернулся во время проповеди чрез алтарную дверь.

В 10 часов 25 минут вечера получил телеграмму: «Государю Императору благоугодно пожаловать Вас орденом Владимира первой степени, при рескрипте. Приветствую вас с сим знаком монаршего благоволения. Рескрипт и знаки почтою. Обер–прокурор Лукьянов».

Тягостно получать награды, не сознавая себя заслуживающим их. Вероятно, за 50–летие в Японии — какая же заслуга в этом?

6/19 декабря 1910. Понедельник.

Тезоименитство Государя Императора.

В половине 11–го часа поехали мы с Преосвященным Сергием в Посольство на Царский молебен. Я, по случаю болезни горла, в закрытой дзинрикися. Приехали в 11 часов, когда Львовский еще читал Часы, и в Церкви никого не было. Литургия и молебен кончились во второй половине 1–го часа. В Церкви, кроме членов Посольства, был лейтенант барон Шиллинг, служивший на одном из погибших в Цусимском бою судов, но в плен не попавший; а его брат, офицер с «Рюрика», был в плену здесь. На завтраке обычные тосты, за Императора и за посла, тоже именинника сегодня. После, в разговоре со мной по поводу отлучения Толстого, посол поносил Синод и Церковь за это отлучение — ему приписывал демонстрации после смерти Толстого и предрекал много зол, имеющих произойти будто бы от этого акта Синода. Я с ним не согласился, но разошлись мы мирно.

Передал дочери посла, Евгении Николаевне, расписание экзаменов в Семинарии и Женской школе с приглашением ей и отцу пожаловать на них, когда угодно.

7/20 декабря 1910. Вторник.

От провинциальных иереев письма с описанием их путешествий по своим Церквам: весьма мало крещений, и ничего нового и интересного.

Прочитал весьма интересную книгу, присланную Павлом Васильевичем Щетинкиным, как его издание: «Желтоводский монастырь».

8/21 декабря 1910. Среда.

Был на экзамене в Семинарии в младшем классе, где 24 учащихся, по Священной Истории Ветхого Завета. Отвечали хорошо. Из русских младшие 5 учились с ними; отвечали плоховато, кроме младшего Плешакова.

Согласно запросу, послал Евгении Николаевне и ее компаньонке Надежде Владимировне Мухановой списки учащихся в Семинарии и Женской школе для приготовления им подарков на Елку. В нынешнем году даже и имена всех прописаны: в Семинарии 80 (из них русских 18), в Женской школе 47 учащихся. Означено и число всех учащих, а в Семинарии даже с их женами и детьми, которых почти больше числа учащихся, что потом привело в конфуз господ наставников Семинарии, и Иван Акимович Сенума приходил ко мне просить вернуть листок, на котором прописано число детей; но уже поздно было — я отослал с припискою: «Посылаю, как получил, на всякий случай».

Был репортер из «Дзидзи Симпо»: «Вы здесь 50 лет. Как вам представилась тогда Япония?» и прочее. Надоели с этими вопросами. Впрочем, болтал ему с час; да, по–стариковски, и вспоминать было не неприятно.

9/22 декабря 1910. Четверг.

На экзамене в Семинарии в 3 классе. Потом экзаменовались русские по японской физической географии. Прекрасно отвечали; видно, что взяли силу в японском языке.

10/23 декабря 1910. Пятница.

С Накаем считывали переписку перевода Марковых глав к Постной Триоди.

Читал сатиру на Россию Сементковского, под именем «записок японца»; Преосвященный Сергий дорогой сюда где–то в витрине купил. Утрировано.

11/24 декабря 1910. Суббота.

Был на экзамене по Закону Божию в Женской школе, где ныне сокращенные экзамены, так как полные будут в 3 месяце, когда будет и выпуск кончающих и набор нового курса. В это время в японских школах экзамены и начало новых курсов. Нам неудобно делать иначе, ибо иначе кончившие там и имеющие поступить в нашу школу, должны ждать до 8–го месяца, живя дома и ничего не делая. Едва вернулся с экзамена, как приехал посол — на экзамены. Повел его в Женскую школу, где повторен был тот же экзамен, что я только что произвел. Потом — в Семинарию, где Преосвященный Сергий тоже кончил экзаменовать. Вызваны были русские ученики, чтоб посмотреть их успехи в японском языке; отвечали хорошо; потом из японского класса один спрошен был по классу Священного Писания. Посол похвалил все и уехал ровно в полдень.

Получил Указ от Святейшего Синода, в котором говорится, что Святейший Синод повелел отпустить 2000 рублей на построение Храма в Хакодате. Неожиданное благодеяние, тем более радостное; явный знак, что Господь благоволит делу построения Храма в Хакодате.

Пошел на всенощную в Собор; за то ночь не спал от кашля.

12/25 декабря 1910. Воскресенье.

Утром Василий Мелентьевич Мендрин явился поздравить с орденом и подарить свою книгу: «Нихон Мукаси Банаси. Сказания древней Японии».

Опять усиливающаяся болезнь горла заставила позвать доктора Ясосима, который, выслушивая грудь мою, неожиданно заявил: «Да у вас сердце расстроено; надо принимать меры». Что сердце у меня в последний год не в порядке, это я знаю давно. Но теперь не до того, а хоть бы кашель поскорей остановить: надоело — смерть.

В Церкви не был, чтоб не выходить на холод, С часу был в нижней большой комнате экзамен малышей Воскресной школы. Первый раз ныне. Собралось 37 мальчиков и девочек. Экзаменовал Преосвященный Сергий и некоторые учителя и отцы. Отвечали хорошо по всем отзывам.

13/26 декабря 1910. Понедельник.

Послал жене о. Василия Усуи 15 ен — на бабку, ибо только что родила ему еще сына, и на моци к Новому году; дал 10 ен на платье бедной Вере Ногуци, когда–то богатой, и ее сыну, о котором только сегодня узнал, что он к своей голой бедности еще морфинист — дня не может пробыть без укола спринцовки.

14/27 декабря 1910. Вторник.

Наставники Семинарии, академисты и другие задумывают издавать религиозный журнал, чтоб отвечать на возникающие ныне в обществе религиозные вопросы. Я обещал средства на издание. Если журнал будет окупаться, то излишек от затраты на издание пусть делится между сотрудниками — писателями.

О. Петр Кавано пишет, что спас двух православных от совращения в протестантство — епископальный катихизатор чуть не совратил их, толкуя, что православие и его вера совсем одно и то же. О. Петр объяснил, что далеко не одно и то же.

15/28 декабря 1910. Среда.

Кашель еще, но делом заниматься не мешает.

Доктор Ясосима привел с собою грудного доктора, который внимательно [обследовал] мою грудь и сказал, что сердце далеко не в порядке; надо не ходить скоро, не брать горячей ванны, не употреблять ничего горячительного — перца, горчицы, вина (что я и без того не делаю) и прочее. Буду все соблюдать, по возможности. Ужели от сердца придется умереть? Я все думал, что у меня в желудке враг. Впрочем, меня на том свете давно ищут, и от какой бы ни было причины, а скоро придется отправиться.

16/29 декабря 1910. Четверг.

Расчетный конца месяца день.

Учащиеся исповедуются, чтобы в субботу приобщиться, и с чистою совестью встретить Новый год.

Послал гонорар доктору Ясосима 36 ен и, в ответ на любезный подарок «дзябока», банку меда и банку варенья (что Преосвященный Сергий привез), а Киуно — грудному доктору — за визит 5 ен.

17/30 декабря 1910. Пятница.

Перевод расписок к отчету.

Вечером всенощная, за которой были все учащиеся.

18/31 декабря 1910. Суббота.

С половины 8–го часа Литургия. Служил Преосвященный Сергий и приобщал Святых Тайн всех учащихся.

Днем перевод расписок к Отчету.

С 6–ти часов вечера всенощная, за которой и я готовился к завтрашнему служению Литургии.

Но кашель все еще силен. В старости организм слабо реагирует на болезнь.

19 декабря 1910/1 января 1911. Воскресенье.

Японский Новый год.

С 9 часов Литургия. Я служил с иереями. Потом молебен, затем обычные поздравления. Певчие пропели «Икутоси мо».

Раздача на «кваси».

20 декабря 1910/2 января 1911. Понедельник.

Прием нескольких поздравителей. Приведение в порядок расписок.

21 декабря 1910/3 января 1911. Вторник.

В 1 час отпели Елену Канда, жену типографа Матфея Канда, помершую после краткой болезни. На отпевание собралось много знакомых его, нехристиан. Петр Исикава, после Евангелия, сказал благочестивую речь в назидание нехристианам, не знающим воскресения.

Посол Николай Андреевич Малевский был. Первое слово его поразило меня:

— Нужно спасать нам Епископа Сергия.

— От чего спасать?

— Он в Иркутске сказал речь противоправительственную.

И прочитал мне письмо к нему Министра иностранных дел Сазонова и речь, будто бы сказанную Преосвященным Сергием.

— Это, конечно, извращено. Преосвященный Сергий не сказал такой речи. В этом можно убедиться сейчас же, позвав сюда Преосвященного Сергия и спросив, какую речь он произнес в Иркутске.'

Это и было сделано. Преосвященный Сергий, позванный мною, узнав от Николая Андреевича о происшедшей по поводу его тревоги, повторил речь, сказанную им в Иркутске, и изъявил желание написать ее и доставить послу для отсылки к Министру иностранных дел.

Николай Андреевич был успокоен этим и отбыл, выразив желание иметь список речи Преосвященного Сергия.

22 декабря 1910/4 января 1911. Среда.

Преосвященный Сергий написал прекрасное письмо послу с отрицанием нелепостей, взведенных на него, а также прекрасную речь, сказанную им в Иркутске, и тем совершенно успокоил посла, который в сем же духе отпишет в Петербург, и тем сей инцидент будет исчерпан.

Репортер газеты «Дзидзи Симпо» написал мой разговор с ним и почти все переврал. Опасаться репортеров надо.

23 декабря 1910/5 января 1911. Четверг.

Сведение счетов по распискам к Отчету.

С 6–ти часов всенощная.

После всенощной Иван Акимович Сенума пришел сказать мне, что жена его родила ребенка — дочь — от Андреева. Положили мы написать матери Андреева в Петербург, чтоб она приехала за ним и увезла его навсегда из Японии. Единственное средство избавиться от этого негодяя. Напишу я. Все это несчастие Ивана Акимовича пока в секрете. Но ужели в секрете? Мне кажется, только из уважения к нему его товарищи и все другие являют вид, будто не знают об этом несчастий его и о преступности его бессовестной жены. Во всяком случае, он заслуживает глубокое сострадание и искреннее уважение к себе своим глубоко христианским поведением.

24 декабря 1910/6 января 1911. Пятница.

С 10–ти часов Часы, вечерня и Литургия Святого Василия Великого. Кончилась в четверть 2–го часа. На величание пред иконой Рождества Христова вышли мы с Преосвященным Сергием и иереями в мантиях и клобуках. Соединенные хоры торжественно пропели Тропарь и Кондак. В Церкви, кроме учащихся, почти никого не было.

Я написал письмо Андреевой в Санкт—Петербург, как вчера положено было.

Во время праздничной всенощной, на литию выходил я, на величание мы оба с Преосвященным Сергием; после Евангелия он помазывал. Пели, кроме начала, все отлично. Иностранцев обе скамейки было; но это вовсе не радует; они ходят, точно в концерт, только пение слушают, как объясняли послу и его дочери.

Из Женской школы дочери посла — имениннице — снесли в подарок вышиванье. Я послал ей Афонскую иконку с поздравительным письмом.

25 декабря 1910/7 января 1911. Суббота.

Праздник Рождества Христова.

Служили Литургию мы вместе с Преосвященным Сергием. Потом обычные поздравления церковно–служащих, хоров, христиан, Воскресной школы, Сиротского приюта. Угощение чаем в большой комнате внизу — Преосвященный Сергий угощал; было несколько русских — студент Елисеев, Мендрин, Тодоровичи всей семьей. С 1 часу собрание в большой комнате наверху детей Воскресной школы, общества юношей и вообще христиан. Раздача подарков детям, их речи, пение и прочее. Все было весьма мило и весело. В 3 часа стали приезжать поздравители из Посольства; был и посол Николай Андреевич Малевский.

С 6–ти часов всенощная.

26 декабря 1910/8 января 1911. Воскресенье.

Служил Литургию Преосвященный Сергий. Обычное христославление прихода из Коодзимаци и угощение всех. С 2–х часов мы с Преосвященным Сергием отправились отдать праздничные визиты послу и посольским. Посол вышел с номером «Нового Времени», где напечатан Рескрипт Государя на мое имя, но я уже прочитал его дома. Вне Посольства были у советника Броневского, который показал огромный сад своего дома, и у о. Булгакова, после чего Преосвященный Сергий отправился на Елку к капитану Осипову, а я поспешил домой и, к счастию, застал окончание молебна в Крестовой Церкви, где собрались все члены «Айайся» и служили благодарственный молебен по случаю 30–летия службы начальника Айайся Саввы Хорие и вместе 30 летие журнала «Сейкёо Симпо». Я поднес господину Хорие, по желанию членов общества и равно и собственному, небольшую икону Спасителя в серебряном окладе. Потом отправился ко всенощной, за которой были одни учащиеся.

27 декабря 1910/9 января 1911. Понедельник.

С 8–ми часов Литургия. Служил о. Петр Кано. В Церкви только учащиеся.

Был христианин из Какута, на Хоккайдо, отправляющийся к своей матери в Нигата, плакал все, рассказывая о том, как сделался христианином, и что теперь едет обратить свою 80–летнюю мать в веру Христову и тем обеспечить для нее вечное спасение. Помоги ему Бог. Снабдил его книжками.

В 11 часов я отправился в Йокохаму сделать визит консулу Гроссе и купить в лавках письменных материалов.

28 декабря 1910/10 января 1911. Вторник.

С 5–ти часов вечера Елка в Женской школе. Дочь посла Евгения Николаевна прислала изукрашенное дерево и отличные подарки для всех учениц и даже для всех учащих. По раздаче ею подарков, ученицы пели, говорили речи, представляли разное. Все было очень мило и весело. Посол Николай Андреевич Малевский также был здесь, и все, видимо, нравилось ему.

29 декабря 1910/11 января 1911. Среда.

С 5 с половиною часов Елка в Семинарии. Семинаристы красиво убрали свою обширную столовую для того. Евгения Николаевна и здесь раздала всем подарки: ученикам, учителям и их детям. Из учеников старший Кагета сказал по–русски прекрасную благодарственную речь послу. Было немало пения, чтения стихов, представлений, музыки. Самая лучшая музыка и в Женской школе вчера, и здесь была, впрочем, самой Евгении Николаевны — в четыре руки с ее воспитательницей Н. Вл. Мухановой. Посол и здесь, видимо, был доволен всем и искренно хвалил.

Преосвященный Сергий с поездом в 6 часов вечера отправился в миссионерское путешествие: в Оосака, в Вакаяма, где надо решить вопрос о покупке земли под Церковь, потом во все Церкви на Сикоку и Киусиу. Благослови его Бог оживить Церкви!

30 декабря 1910/12 января 1911. Четверг.

Доктор один русский приехал лечиться от грудной жабы у японских докторов. Немножко нерекомендательно для русской науки. Дал ему из русских учеников переводчика свести его в университетский госпиталь, где он может познакомиться с японскими докторами, с которыми сам может объясняться на немецком и английском языках.

31 декабря 1910/13 января 1911. Пятница.

Начал переписку приходо–расходного миссийского Отчета. Из–за болезни запоздал с этим делом в нынешнем году. Немалая потеря времени выйдет для главного дела приготовления к печати Постной Триоди.

Получил сегодня из Единбурга 9 книг: «Official Report of the World Missionary Conference», бывшей в июне сего года в Единбурге, в Шотландии; летом я послал 15 шиллингов на это издание. Книги полны миссионерского опыта и большого интереса, сколько я успел заглянуть в них. Между делом будет интересное и полезное чтение, с уколами по временам, вроде встреченного мною сегодня же на 9 странице 1–й книги: «Магометане Турецкой Империи никогда не имели благоприятного случая узнать и принять чистое (риге) христианство». Значит, у греков и у славян христианство «не чистое»?! На весь мир накидывает свои сети протестантство. Но вот беда: сети гнилые; поймается рыба, а потом — вон; в Японии это очень сказывается.

На всенощной я выходил с иереями на литию и величание.

Итак, еще один год канул в вечность. Холодно душа провожает его и холодно готовится встретить новый. Замерло одушевление: знать, с летами выгорело оно. Что ж, дотянем лямку: недалеко пристань. Дай Бог только не упасть в грязь и не ушибиться на смерть! Без Божией охраны на каждом шагу можно споткнуться. Ангел—Хранитель, не оставь без руководства!

И просвети, Господи, сию страну светом истинного Твоего Евангелия! Дай, Боже, и Православной Твоей Церкви родить чадо!