«Его нет здесь» – на этом месте даже очень верующих христиан время от времени охватывает сомнение или некоторое интеллектуальное беспокойство. «Он воскрес». Что это означает? Означает ли это, что Господь воскрес в том самом материальном составе Своего тела, которое уже умерло? С чисто богословской точки зрения (она впервые обсуждается апостолом Павлом в Первом послании к Коринфянам) исчезновение тела из гроба не может быть безусловной предпосылкой истинности воскресения, ибо существование тела воскресения не зависит от его материального тождества биохимическому субстрату земного тела. Но это – с богословской точки зрения. А что делать с евангельской историей? Какой смысл в ней имеет весть о пустой гробнице?

Неоднократно высказывалось соображение, что в евангельской истории речь идет не о, так сказать, историческом репортаже, а о несколько более поздней богословской интерпретации события воскресения. Однако, у нас нет достаточных оснований отрицать историчность повествования о пустой гробнице. Поэтому мы и не станем здесь обсуждать затронутую проблему. Примем рассказ таким, какой он к нам пришел, или, по меньшей мере, проникнемся тем богословским его смыслом, о котором мы уже говорили: Воскресение – не возобновление земного бытия, но новое творение! Как, повторяя слова пророка Исаии, восклицал апостол Павел, – «древнее прошло, теперь всё новое» (2_Кор_5.17). Как в ветхом творении всё возникло из ничего, из пустоты, так и в новом творении бессмертная и бесконечная жизнь творится из пустого гроба, – символа смертности и конечности этого мира.

Но обратимся снова к евангельскому тексту. При сравнении рассказа евангелиста Марка с Евангелиями от Матфея и Иоанна мы замечаем некоторую разницу. В них женщинам является не только небесный вестник (или даже два вестника), но и Сам Воскресший:

Евангелие от Матфея: «Когда же шли они возвестить ученикам Его, и се Иисус встретил их и сказал: радуйтесь! И они, приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему. Тогда говорит им Иисус: не бойтесь; пойдите, возвестите братьям Моим, чтобы шли в Галилею, и там они увидят Меня» (Мф_28.9–10).

Евангелие от Иоанна: «А Мария стояла у гроба и плакала. И, когда плакала, наклонилась во гроб, и видит двух Ангелов, в белом одеянии сидящих, одного у главы и другого у ног, где лежало тело Иисуса. И они говорят ей: жена! что ты плачешь? Говорит им: унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его. Сказав сие, обратилась назад и увидела Иисуса стоящего; но не узнала, что это Иисус. Иисус говорит ей: жена! что ты плачешь? кого ищешь? Она, думая, что это садовник, говорит Ему: господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его. Иисус говорит ей: Мария! Она, обратившись, говорит Ему: Раввуни! – что значит: Учитель! Иисус говорит ей: не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему. Мария Магдалина идет и возвещает ученикам, что видела Господа и что Он это сказал ей» (Ин_20.11–18).

Да и в самом Евангелии от Марка далее сказано, что Мария Магдалина видела Иисуса Христа: «Она пошла и возвестила бывшим с Ним, плачущим и рыдающим; но они, услышав, что Он жив и она видела Его, – не поверили» (Мк_16.10–11).

В чем дело? Почему столь разные рассказы? Объяснений этому существует много, и мы не будем их перечислять. Встреча со столь таинственным, запредельным земному опыту событием как Воскресение, неизменно порождает осторожность и неопределенность в свидетельствах. С этим эффектом мы встречаемся уже в Ветхом Завете, в знаменитом месте Книги Исход. Там Моисей возле неопалимой купины встречается с Господом Богом. Сначала говорится, что Моисей видит Ангела: «И явился ему Ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста. И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает» (Исх_3.2). Но потом Ангел в рассказе сменяется непосредственно Самим Господом Богом: «И воззвал к нему Бог из среды куста... Моисей закрыл лице свое, потому что боялся воззреть на Бога...» и так далее (Исх_3.4–16).