Неприятности Артёма начались еще в период внутриутробной жизни. Его папа решил, что семья ему не нужна, и ушел. Так как папа служил в элитных войсках, то и жили мы в служебной квартире. После увольнения со службы и ухода из семьи, я не имела больше никаких прав на жилплощадь, поэтому мы и оказались в Тверской области, где живет бабушка Артёма.
Про местный роддом знаю не понаслышке - по вине пьяных врачей во время родов погибла моя родная сестра. С годами ничего не поменялось - один и тот же врач, жуткая халатность и ощущение безнаказанности (в маленьком городке в се знакомы). Желтый реанимационный автомобиль из областного города - частый гость у крыльца роддома. Когда я поняла, что придется все-таки рожать там (отошли воды в 38 недель), успокаивала себя тем, что беременность протекала идеально, малыш без патологий, о чем свидетельствовали заключения 3-D УЗИ.
До сих пор с содроганием вспоминаю дальнейшие события: 3 часа схваток, потуги и мои счастливые мысли: «Ещё несколько минут - и я мама!». А потом потуги затянулись на 6 часов, врач периодически откуда-то прибегал, (он умудрялся подрабатывать в соседнем корпусе на аппарате УЗИ и на приеме в женской консультации, и в этот день совмещал все это с моими родами), на мою просьбу сделать кесарево я получила по лицу. Было потеряно много времени, 16 часов ребенка продержали в состоянии гипоксии. В итоге, путем надавливания на живот двумя акушерками и вакуум-экстракции родился Артём. Он не кричал, не дышал, был сине-черного цвета, с огромной (размером с его голову)гематомой на голове(«присоска» вакуумного аппарата четыре раза накачивала ее кровью из маленькой головы). Затем они реанимировали его в тазике с водой в течение минут 20. Потом досталось и мне - около двух десятков швов без какой-либо анестезии. На вторые сутки жизни мы его крестили прямо в кювезе, на третьи у малыша остановилось дыхание (заметила это я, персонала рядом не оказалось). Медики вернулись с перекура, начали шлепать ребенка по попе, а на мои просьбы вызвать педиатра (его в роддоме нет) ответили, что ситуация нормальная для новорожденных и попросили удалиться из палаты. Врача из детского отделения пришлось вызывать самим, она сделала ему огромное количество уколов и посадила медсестру в качестве сиделки у кювеза. Тем же вечером моего маленького сына увезли в реанимацию города Твери, взяв с меня расписку о моей ответственности на тот случай, если ребенок не перенесет дорогу. Увозил моего Артёма желтый реанимобиль.
До полугода в карте ребенка фигурировала лишь одна запись - «здоров». Гипертонус объясняли, как норму при таких родах. Говорили, что хоть ребенок и перенес травму, несовместимую с жизнью, это не влечет никаких последствий, ну если только небольшое отставание в развитии от сверстников, на месяц другой.
В возрасте пяти месяцев я впервые повезла ребенка в Москву, и мы сразу удачно попали в руки замечательного Войта-терапевта. Именно тогда я испытала самый жуткий шок в своей жизни, услышав фразу: «у вас ДЦП». Потом был курс лечения рефлексотерапией, госпитализация в ДПНБ №18, наблюдение у эпилептолога ввиду судорожной готовности, два курса массажа по методике Сандакова, госпитализация в Институт Педиатрии, поездка в г. Новозыбков на курс Войта-терапии, курс лечения по методике Лоскутовой, курс у Падко. Более полугода мы занимались рефлекторной гимнастикой, каждый день по 3 раза, совмещая лечение с курсами массажа, занятиями с логопедом и иппотерапией, а также посещая неврологов и эпилептолога.
В нашем провинциальном городке нет нужных специалистов: невролога, логопеда, психолога. Нет бассейна, опытных массажистов, а иппотерапией мы занимались на обычной лошадке, используемой в хозяйственных целях. Чтобы лечить ребенка, приходится ездить в Москву, это относительно недалеко от нас, около 200 км. Останавливаемся мы у моей подруги, которая с семьей снимает квартиру. Деньги на лечение копим с пенсии по инвалидности - единственный наш доход. Папа ребенка не общается и не помогает.
Летом прошлого года у Артёма начались судороги. Наш эпилептолог долго не могла подобрать схему лечения. Пришлось обратиться к другому доктору, консультация которого стоит 8000 рублей. Следуя его назначениям, от приступов мы избавились за 2 недели. В итоге - принимаем препарат, который продается в Германии и стоит очень дорого.
Сейчас у ребенка ремиссия в отношении эпилептических приступов. Мы очень хотим продолжить лечение основного заболевания. Врачи говорят, что ребенок хоть и тяжелый, но перспективный и этих слов для меня как для матери достаточно, чтобы использовать все свои силы и возможности и подарить нашему обществу полноценного человека, мужа, отца, защитника.
К сожалению, мы с Артёмом очень ограничены в финансовых возможностях и вынуждены выбирать лечебные заведения, ориентируясь на этот факт. Результаты тоже, как правило, огорчают.
Мы очень надеемся, что с помощью небезразличных к чужому горю людей мой сынок получит возможность побывать в руках грамотных специалистов и ощутить наконец-то себя счастливым ребенком, а не «особенным».
Мы с Артёмом обращаемся ко всем людям, имеющим возможность оказать посильную помощь тому, кому так не повезло в жизни, ребенку, пострадавшему от рук равнодушного и неграмотного врача, ребенку, лишенному счастливого детства.
На данный момент моему сыну 3 года 7 месяцев, он самостоятельно не ходит, не сидит, не ползает, не разговаривает. Эмоционально сохранен, ЗПР, симптоматическая эпилепсия. Но у ребенка есть огромный плюс - он старается! Он пытается сидеть, ползать, играть в игрушки, ему хочется разговаривать. Артём искренне расстраивается до слез, когда в конце сказки Лиса съедает Колобка, а Волк претендует на жилплощадь в Теремке.
Помогите, пожалуйста, моему ребенку выздороветь, не оставляйте нас один на один с этой бедой!
Спасибо.
С уважением, мама Артёма Светлана Ошуркова.
