Моему ребенку 16 лет. Его диагноз — атипичный аутизм, тяжелое специфическое расстройства развития рецептивной и экспрессивной речи на фоне органического поражения ЦНС. Он хорошо ходит, самостоятельно кушает, частично сам одевается. Много лет я его лечу.
Мы очень долго жили вместе с родителями мужа, ведь молодой семье сложно самостоятельно приобрести собственное жилье. Еще до года я поняла, что мой ребенок развивает ненормально. На мои попытки обратить на это внимание и показать ребенка врачам родители мужа были категорически против. Они сельские жители, и к врачам-невропатологам относились с недоверием и даже с враждебностью.
Мне приходилось тайно показывать ребенка невропатологу, лекарства держать у соседей и только во время прогулок, чтобы никто из родственников не видел, давать их ребенку. Даже когда в 2 года ребенку дали инвалидность, родственники не понимали и не принимали, что ребенок болен и нуждается в систематическом лечении, а все мои действия воспринимались как блажь. Подумаешь, что не говорит, плохо ходит, не спит ночами – всему находили объяснение. Много лет я самостоятельно билась с проблемой: собирала пенсию ребенка на книжку, выращивала зелень на огороде и сдавала на базаре перекупщикам, т.к. самой стоять и продавать не было возможности. Ребенка нельзя было оставить одного. Собрав определенную сумму денег, везла сына в клинику рефлексотерапии под Краснодаром (на другое, более дорогостоящее лечение, денег не хватало). В этой клинике неплохо помогают тем, у кого двигательные проблемы — мой сын стал увереннее ходить и даже бегать, но с нашими психическими проблемами не было никаких сдвигов. Ребенок не говорил ни слова, находился в своем мире, его ничего не интересовало. Витя целыми днями ходил по дому и «гудел».
Сейчас мы проходим лечение в клинике нейрореабилитации и патологии речи в городе Йошкар-Ола. Мой сын начал говорить (это в 10 лет). У нас начались занятия с учителем-логопедом и учителем-дефектологом. У Вити нормализовался сон. Ребенок стал понимать простые речевые обороты, он произносит некоторые слова и простые фразы. Я уже забыла, что такое истерики сына, во время которых мне просто хотелось залезть в петлю, только не слышать многочасовой вой и не видеть самоизбиение.
Наш логопед говорит, что после каждого курса лечения в Йошкар-Оле у моего сына хорошая динамика. Я тоже это вижу. Мы прошли 6 курсов лечения в этой клинику, а вот на очередной курс денег нет.
Лечение в клинике – это только одно из мероприятий (но самое дорогостоящее для нас). Мы с мужем оплачиваем и иппотерапию и все занятия с учителями. Много денег уходит на процедуры физиотерапии.
Я очень надеюсь на ВАС.
С уважением Диденко О.А.
