1. Просвещенный и освященный отецъ нашъ Герасимъ происходилъ изъ страны Ликійской, съ младенчества былъ посвященъ родителями, которые были христіане, Богу, и съ детства въ общежитіи обученъ иноческой строгости. Когда онъ преуспевалъ возрастомъ и бывшая въ немъ добродетель укреплялась временемъ и опытомъ и восходила на высоту, онъ сперва удалился въ более пустынныя местности той же страны, употребляя въ пищу дико растущія травы и совершая многіе подвиги противъ духовъ злобы, и затемъ, подвизаясь въ теченіе долгаго времени неисчислимыми подвигами и трудами, явился победоносцемъ. После этого, ведóмый божественною любовью и нудимый преуспеватьотъ славы въ славу(2 Кор. 3, 18), пришелъ въ Іерусалимъ и поклонился святымъ и честнымъ местамъ, спустился къ Іордану и жилъ въ пустыне около Мертваго моря, проходя иноческій образъ жизни. Во время вселенскаго Собора въ Халкидоне[1]онъ, вместе съ другими пустынными отшельниками, былъ увлеченъ злоученіемъ и безумнымъ любопреніемъ отщепенцевъ[2], но наставленіемъ великаго отца Евфимія былъ убежденъ согласиться съ определеніемъ, изложеннымъ вселенскимъ Соборомъ[3].

2. Сей всеславный Герасимъ весьма просіялъ въ Іорданской пустыне и повсюду распространилъ лучи добродетелей. Сперва онъ провелъ значительное время съ другими святыми отшельниками въ пустыне около Мертваго моря и, подражая ихъ добродетелямъ и принимая одну лепоту на другую, подобно живописующимъ съ обиліемъ, и соединяя (пріобретаемое) во едино въ своей душе, изъ всехъ выработалъ одинъ видъ добродетели, и такимъ образомъ воспитавъ себя продолжительнымъ любомудріемъ и довольно очистивъ свое сердце близостью къ Богу, былъ явленъ Богомъ молельникомъ и обладателемъ Іорданской пустыни. Затемъ, создавъ знаменитейшую лавру[4], онъ соорудилъ посреди ея общежитіе и узаконилъ, чтобы начальные иноки оставались въ общежитіи и воспитывались въ иноческой жизни, а совершенныхъ о Боге и выдававшихся добровольными подвигами, и превзошедшихъ многихъ восхожденіями о Боге, поселилъ въ келліяхъ, такъ ихъ управивъ, чтобы каждый изъ нихъ въ теченіе пяти дней недели безмолвствовалъ въ своей келліи, не вкушая ничего иного, кроме хлеба, воды и финиковъ, а въ Субботу и въ Воскресенье, приходя въ церковь и пріобщаясь божественныхъ таинъ, вкушалъ въ общежитіи варева и употреблялъ немного вина, вместе съ темъ, чтобы все они совершали правило псалмопенія въ Субботу и Воскресенье, а въ остальные дни безмолствовали, какъ было сказано.

3. Никому изъ нихъ совершенно не было возможно зажечь светильникъ въ келліи или приготовить горячее, или вкусить варева, но они были нестяжательны и смиренномудры, и повелевали страстями телесными. Они владели чревомъ и удовольствіями, они освободились и отъ душевныхъ страстей — скорби и гнева, и трусости, и забвенія,помышленія низлагающе и всяко возношеніе взимающееся на разумъ Божій(2 Кор. 10, 4): такъ ихъ воспиталъ, велъ и пасъ великій Герасимъ, не орудіями неопытнаго пастыря, но весьма осмотрительнаго; у него было лишь одно стараніе, уходъ и забота опотаенномъ сердца человеке(1 Петр. 3, 4) — окрылить ихъ души, похитить у міра и плодоносить ихъ Богу. И великій Герасимъ, будучи восхищенъ и духомъ сожительствуя съ Ангелами, спешилъ каждаго добродетелью привлечь изъ настоящей жизни къ небу, бывшіе же подъ нимъ отцы, добровольно имъ управляемые и руководимые, плодоносили достойно руководительства. Они въ келліяхъ работали веревку и плели корзинки, и каждый изъ нихъ, принося въ Субботу рукоделье недели, въ Воскресенье после полудня получалъ издержки недели — хлебы, финики и одинъ сосудъ воды — и затемъ уходилъ въ келлію. И они были на столько свободны отъ заботы обо всехъ человеческихъ делахъ и, говоря просто, умертвили себя для жизни и жили для одного Бога, что въ своихъ келліяхъ не имели ничего изъ имущества міра сего, кроме следующаго необходимаго: одной нижней одежды, верхней и куколя; каждый имелъ вместо ложа одинъ тюфякъ, и покровъ, и рогожу, и одинъ глиняный сосудъ, изъ котораго вкушалъ и въ которомъ вымачивалъ вайи.

4. Богоносный Герасимъ передалъ имъ такое обыкновеніе, чтобы оставлять келліи открытыми, дабы каждый изъ соподвизающихся бралъ то, что ему нужно, не встречая ни съ чьей стороны препятствія; если и не было владельца келліи, на это не обращалъ вниманія тотъ, кому что–нибудь было нужно, и можно было видеть ихъ живущими по–апостольски, ибо и у этихъ, живущихъ въ пустыне, было одно сердце и одна душа, и ни одинъ изъ подчиненныхъ ему не говорилъ, что что–либо составляетъ его собственность, но все у нихъ было общее. Въ разсказахъ о великомъ Герасиме повествуется, что пришли къ нему некоторые изъ отшельниковъ, говоря: «Позволь намъ готовить себе горячее и вкушать варева, и возжигать светильникъ для чтенія при ночномъ правиле». Онъ же отвечалъ имъ, говоря: «Если вы хотите вообще вкушать теплоты и варева и читать при светильнике, вамъ полезнее быть въ общежитіи, я же не дозволю, чтобы это было при моей жизни». Жители Іерихона, слыша, что ученики аввы Герасима весьма подвизаются, приходили къ нимъ каждую Субботу и Воскресенье, принося имъ не малое утешеніе. Некоторые изъ отцовъ подвижниковъ, видя прихожденіе мірянъ, обращались въ бегство, всему предпочитая воздержаніе и зная, что оно пораждаетъ здравомысліе, отгоняетъ грязные помыслы и пересекаетъ сонную тяготу: они научались благамъ воздержанія словомъ и деломъ освященнаго отца. Говорили, что и онъ самъ до того окончательно преодолелъ голодъ, что въ теченіе всего своего житія въ Палестине въ теченіе недели постился, оставаясь безъ пищи въ продолженіе всехъ дней святыя четыредесятницы и довольствуясь причастіемъ въ Воскресенье.

5. Авва Киріакъ отшельникъ[5]разсказывалъ мне, говоря, что «въ юности моей, пожелавъ обитать въ пустыне, я пришелъ въ лавру великаго Евфимія и, принявъ иноческій образъ изъ его святыхъ рукъ, былъ отосланъ имъ къ иже во святыхъ Герасиму; сей Герасимъ, не желая иметь въ своей лавре юношу, принялъ меня въ лаврское общежитіе, сделалъ прислужникомъ отцовъ. Когда уже исполнился пятый годъ моего пребыванія тамъ, въ девятнадцатый день месяца Января, въ день Пятка къ вечеру, я приготовлялъ поварню и около пятаго часа ночи Субботы, когда я бодрствовалъ и чистилъ овощи для отцовъ, внезапно пришелъ ко мне иже во святыхъ Герасимъ и сказалъ мне: Встань скорее, Киріакъ, обуй свои сандаліи, надень свой плащъ и следуй за мной. И вставъ, я последовалъ за нимъ. По дороге къ Іерихону я сказалъ старцу: Честный отче, что за причина толикой поспешности? И отвечалъ мне великій Герасимъ: Скончался освященный Евфимій[6]. Я, удивившись, сказалъ: И откуда, честный отче, ты знаешь это точно? Старецъ отвечалъ, сказавъ, что «около третьяго часа ночи я виделъ, стоя на молитве, что разверзлись небеса и изъ нихъ вышла светлая молнія, направляясь къ земле; молнія оставалась более часа, походя на светлый столбъ, видевшійся отъ земли до неба. И когда я недоумевалъ относительно виденія и его значенія и молилъ Бога поведать мне причину, я услышалъ съ неба голосъ, говорившій: это душа великаго Евфимія, принимаемая на небо. И вотъ, явившійся столпъ света понемногу поднимался отъ земли съ гласомъ пенія многихъ и затемъ вошелъ на небо; отсюда я ясно узналъ, что скончался великій Евфимій». И придя, мы узнали, что это было такъ, и поклонившись и погребя честные останки святаго отца, вернулись, прославляя Бога».

6. Такъ богоносный Герасимъ, пріявъ благодать великаго Антонія, который виделъ духовными очами, какъ была принимаема на небо душа Аммуна Нитрійскаго, виделъ прозорливыми очами душу великаго Евфимія, принимаемую на небо: соделавшись обиталищемъ Всесвятаго Духа и храмомъ Единороднаго Бога–Слова, и жилищемъ Вседержителя Бога, онъ внутри имелъ единое и нераздельное Божество, открывавшее ему то, что совершается вдалеке и въ будущемъ. Такъ добле подвизавшись, руководивъ и просветивъ многихъ, посеявъ семена благочестія во всей Іорданской пустыне и явившись пустыннымъсосудомъ избранія(Деян. 9, 15), предалъ духъ въ руце Господни[7].

7. Ученики сего святаго отца нашего Герасима, когда мы пришли къ нимъ, разсказывали — какъ мы обрели въ писаніи лицъ слышавшихъ, что, «ходя однажды по берегу святаго Іордана, онъ встретилъ льва, у котораго весьма болела нога: въ нее вонзился сукъ отъ тростника, такъ что нога распухла и наполнилась гноемъ. Когда левъ увиделъ старца, то показалъ ему ногу, раненную вследствіе вонзившагося въ ней сучка, жалуясь некоторымъ образомъ и прося получить отъ него исцеленіе. Когда же старецъ увиделъ его въ такой нужде, то селъ и, взявъ его за ногу, вырезалъ место и вынулъ тростникъ съ большимъ количествомъ мокраго гноя и, тщательно очистивъ рану и перевязавъ место лоскутомъ, отпустилъ льва. Онъ же, получивъ исцеленіе, съ техъ поръ не оставлялъ старца, но следовалъ за нимъ, куда бы онъ его ни велъ, такъ что старецъ удивлялся толикому благодушію зверя. И затемъ, съ той поры старецъ кормилъ его, бросая ему хлебъ и моченые овощи. Лавра и пещеры имели одного осла, который доставлялъ воду на потребу старцевъ, ибо они пьютъ воду изъ святаго Іордана, отстоящаго отъ лавры на одну милю. Отцы имели обычай поручать осла льву, чтобы тотъ удалялся и пасъ его у устьевъ Іордана.

8. Однажды, когда оселъ пасся, левъ отошелъ отъ него на немалое разстояніе, и вотъ, одинъ погонщикъ верблюдовъ, шедшій изъ Аравіи, нашелъ осла и взялъ его себе; потерявшій же осла левъ вернулся въ лавру къ авве Герасиму совершенно опечаленнымъ. Старецъ, увидевъ его, подумалъ, что онъ съелъ осла и сказалъ ему: Ты съелъ осла? Онъ же, какъ человекъ, стоялъ, опустивъ голову, и старецъ сказалъ ему: Благословенъ Господь, отныне ты исполняй дело ослово. И съ того времени левъ, по приказанію старца, носилъ отцамъ воду. Разъ пришелъ къ старцу некій воинъ и, увидевъ, что левъ носитъ воду, далъ старцу три золотыхъ на покупку осла, и левъ былъ освобожденъ отъ работы. Несколько времени спустя, погонщикъ верблюдовъ, взявшій осла, прибылъ опять для покупки хлеба во Святомъ Граде, имея съ собою осла; перейдя Іорданъ, онъ случайно встретился со львомъ, и погонщикъ, увидавъ его, оставилъ верблюдовъ и бежалъ. Левъ же, признавъ осла, прибежалъ къ нему и, схвативъ его зубами за узду, по обыкновенію, поволокъ его съ тремя верблюдами и, радуясь тому, что нашелъ осла, котораго потерялъ, съ ревомъ пришелъ къ старцу; старецъ же думалъ, что левъ съелъ его. Тогда то великій отецъ нашъ Герасимъ убедился, что на льва сказана была напраслина; онъ далъ льву имя Іорданъ. Левъ прожилъ вместе съ старцемъ пять летъ, никогда не отлучаясь отъ него.

9. Когда же великій отецъ нашъ Герасимъ, многодоблестный и всежеланный, облеченный божественною славой, скончался и былъ погребенъ отцами, по домостроительству Божію левъ не находился въ лавре; немного времени спустя, онъ пришелъ и искалъ своего святаго старца. Авва же Савватій, Киликіянинъ и другъ святаго отца нашего Герасима, видя льва, сказалъ ему: Іорданъ, старецъ оставилъ насъ сирыми и отошелъ ко Господу; но возьми и ешь. Левъ же не хотелъ есть, но постоянно вращая глазами то въ одну, то въ другую сторону, искалъ увидеть своего старца и сильно рычалъ, не вынося его отсутствія. Савватій же и остальные старцы гладили его по спине и говоря ему: Отошелъ отецъ нашъ ко Господу, оставя насъ. Говоря такъ, они не могли принудить его перестать кричать и выть; но насколько имъ казалось, что они утешаютъ его и успокаиваютъ, на столько сильнее онъ вылъ, громче кричалъ и усиливалъ тоску, обнаруживая и голосомъ, и видомъ, и очами скорбъ, которую онъ испытывалъ, не видя святаго Герасима. Тогда авва Савватій сказалъ ему: Пойдемъ со мною, поколику ты не веришь намъ, и я тебе покажу, где лежитъ старецъ нашъ. И взявъ его, привелъ на место, где его погребли, отстоящее отъ церкви пріблизительно на полмили. И авва Савватій, ставъ на могиле святаго отца нашего Герасима, сотворилъ поклонъ. Когда левъ увиделъ, какъ онъ сотворилъ поклонъ на могиле святаго старца и рыдалъ, и самъ сотворилъ поклонъ до земли, сильно бія головою и рыкая, и затемъ тотчасъ умеръ на могиле. Все это произошло не потому, что левъ имелъ разумную душу, но потому, что Богъ восхотелъ прославить славящихъ Его, не только въ настоящей нынешней жизни, но и по смерти, и показать намъ, какое подчиненіе имели звери Адаму до его преслушанія заповеди и лишенія райской пищи».

10. Кончина отца нашего Герасима случилась въ пятый день Марта месяца тринадцатаго индиктіона, въ начале царствованія Зинона. Онъ оставилъ преемниками игуменства Василія и Стефана, братьевъ своихъ по плоти; они, пасши ту же дружину въ теченіе шести летъ, скончались[8], и затемъ, по избранію всехъ святыхъ отцовъ, стадомъ великаго Герасима правилъ преблаженный Евгеній и, пасши его хорошо и богонравно сорокъ пять летъ и четыре месяца, почилъ месяца Августа въ 19 день четвертаго индиктіона[9], бывъ мужемъ пророческимъ и обладающимъ Божественными дарами во Христе Іисусе, Господе нашемъ, Ему же слава во веки вековъ. Аминь.

Печатается по изданiю: Палестинскiй Патерикъ. Выпускъ шестой: Житiе и подвиги иже во святыхъ отца нашего и богоносца Герасима Iорданскаго. —Второе изданiе Императорскаго Православнаго Палестинскаго общества. — СПб.: Типографiя В. Киршбаума, 1899. — 15 с.