Ужасен корень гордости, от которого рождается невыразимый словами отросток хульных помыслов. Он многим доставил великое отчаяние и безнадежие. Эти прескверные мысли имеют обыкновение часто появляться во время самых святых собраний и хулить Господа в самый час освящения Тайн. Душа наша неповинна в них, и в этом мы убеждаемся из того, что не сама она вещает в мыслях эти хульные слова, но богоненавистный бес, который и с небес был свержен за то, что и там Господа хулил.

Этот прелестник часто и очень многих приводил в исступление ума, именно тех, которые безрассудно внимали его хулам и поддались скорби и печалям по своему неразумию. Там, где подобало смеяться над наносимым бесом хулением, они опечаливались и доставляли бесу радость тем, что вменяли себе в грех хульные мысли, которые на самом деле не только не являются грехом, но даже служат для несоизволяющих к умножению небесной награды за терпение.

Итак, пусть никто не считает себя повинным в хульных помыслах, ибо Господь — Сердцеведец, и знает, что хульные слова в нашем уме принадлежат не нам, но врагам нашим.

Когда мы становимся на молитву, это нечистые и невыразимые словами помыслы восстают, но по окончании молитвы тотчас уходят от нас, ибо не любят они иметь дело с теми, которые не борются с ними. Безбожные мысли не только хулят все Божественное, но вещают нам и некоторые срамнейшие и неподобные слова, чтобы мы или молитву оставили, или же отчаялись, однако нет нужды их слушать.

Многих неразумных хульные мысли уже отклонили от молитвы и отлучили от Божественных Таинств. У некоторых от них тела истаяли печалью, других постом удручили эти лукавые и бесплотные томители, но никто из них не получил облегчения. Так случалось не только с теми, кто живет в миру, но и с теми, которые проводят иноческую жизнь; и все они не только не получили спасения, но оказались более окаянными, чем неверные и язычники.

Итак, да не слушает их никто, ибо послушавший их прельстится и станет предметом поругания для врага. Кто хочет избавиться от хульных мыслей, которые его угнетают, пусть твердо знает, что не душа его повинна в этих мыслях, но нечистый бес, который некогда сказал Господу: «Все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне» (Мф.4, 9). Так и мы, уничтожая его и презирая наносимые им хульные мысли, скажем ему: «Отойди от Меня, сатана»; Господу Богу моему поклонюсь и Ему единому послужу (см. Мф. 4, 10), тебе же — никогда, и путь болезнь твоя обратится на главу твою, и на тебя сойдет хула твоя в нынешний и будущий век. Аминь».

Кто думает бороться с хульными мыслями иначе, чем это изображено выше, тот подобен человеку, который хочет молнию схватить своими руками. Ибо как он может уловить их и бороться с ними, когда они мелькают в сердце подобно ветру, и лишь только он скажет слово, они уже бесследно исчезают? Все силы его стоят, напрягаются и медлят, и бесплодно пропадает время, а помыслы хульные никогда не медлят: они внезапно появляются и внезапно исчезают.

Бес обычно всячески старается навести таковые помыслы на простых и несведущих, которые больше всех смущаются и волнуются, не понимая, что в этом нет никакого греха. Эти несведущие страдают не от своей гордости, но от бесовской зависти и своего невежества. Не будем же осуждать ближнего и да не устрашимся хульных помыслов, ибо через первое мы станем повинны во втором.

Как затворенный в комнате слышит речи проходящих мимо и разговаривающих людей, а сам с ними не беседует, так и душа, пребывая сама в себе, слышит бесовские хулы, которые они, проходя мимо, вещают к ней помыслами, но если она не внимает им, не печется о них и не беседует с ними, тогда пребудет без сомнений. Тот же, который исхитряется бороться с ними до конца, будет подвластен им, ибо хотящий уловить слова хульных духов подобен хотящему затворить ветры в комнате.

Один монах, угнетаемый этим бесом, то есть хульными помыслами, до двадцати лет изнурял свою плоть постом и бдением, но потом, не ощущая никакого успеха, пошел к некоему великому среди отцов святому мужу и, описав на хартии страсти хульных помыслов, отдал ее в руки святому, а сам пал к его ногам и, лежа лицом на земле, не смел взглянуть на того святого мужа. Отец, прочтя написанное, улыбнулся и, подняв брата, сказал ему: «Возложи, чадо, руку твою на шею мою»; и когда брат это сделал, великий муж сказал: «Да будут на моей шее, брат, эти твои грехи помыслов хульных, которые ты считаешь грехами, но которые — ничто, и поэтому больше не смущайся о них, не скорби и не считай их за грехи, ибо они, поистине, только прелесть бесовская, которая смущает неразумных». И почувствовал тот монах, что бесследно исчезли страсти хульные еще прежде, чем он вышел из кельи старца.