(Заметки историка религии)

И дивилась вся земля, следя за зверем,

и поклонились дракону, который дал Власть зверю.

И поклонились зверю, говоря:

кто подобен зверю сему

и кто может сразиться с ним?

И даны бьли ему уста,

говорящие гордо и богохульно.

Апокалипсис 13. 3–5

Эта мысль поразила меня еще в школьные годы, когда на тренировке в результате несчастного случая погиб мой одноклассник. Те, кто находился с ним в последние минуты, рассказывали, что, умирая, он говорил со Сталиным, который пришел взять его к себе. Нас, его товарищей, это озадачило: прежде мы не замечали в нем какой–то особой «идейности» (как тогда выражались). И в тот момент у меня впервые мелькнула догадка: «Ведь это религия!» В душе умирающего нечто высшее, священное приняло облик отца, которого мы привыкли благодарить за счастливое детство. С годами догадка превращалась в убеждение, подкрепилась множеством наблюдений и, в конце концов, помогла пониманию огромной исторической трагедии, ставшей фоном юности моего поколения.