Как известно, последующий VI Вселенский собор 680-681 гт. анафематствовал папу Гонория и этим отнял всякое право у римских богословов замалчивать или перетолковывать соблазнительный для них факт еретичества папы. Неудивительно, что мы имеем по этому вопросу огромную римско-католическую литературу. Кардинал Hergenroether в своей церковной истории цитирует 16 католических ученых, решающих вопрос не в пользу папы Гонория, и 82 — его выгораживающих. Вот вкратце их ухищренная аргументация с нашими возражениями.

I. И послание папы Гонория, и деяния VI Вселенского собора интерполированы.

Но ведь не только эти деяния говорят о ереси папы Гонория, а и множество других документов и писем той эпохи свидетельствуют о том же.

II. Латиняне говорят, что собор осудил бы ложное мнение, дажеесли быоно и принадлежало папе. Однако на деле мнение папы былидругим. Осужден ошибочный факт (error facti), а не лицо.

III. Папа действовал так из «икономии», желая погасить спор.

Но ведь папа принял в споре под защиту только одну сторону.

IV. Будто бы папа высказал это суждение не ex cathedra.

Ho тогда что же такоеex cathedra? Тут целая половина церкви тревожно и ответственно ждет отклика от другой половины. Обращение к папе сделано было официально, как именно к папе, и по вопросу догматическому.

V. Указывают на второе послание папы. Оно бесспорно мягче, но и оно не отрекается от первого, не осуждает его.

VI. Говорят: Сергий завлек папу неправильной постановкой вопроса.

Но в том-то и дело, что папа не способен был разглядеть эту неправоту. Где же его дар непогрешимости?

VII. Да, выражение (εν θέλημα) неправильно. Hoмысльпапы была правильна, ибо он утверждал томос папы Льва.

Но ведь в том-то и состоят ереси, что из правильных церковных предпосылок делаются неправильные выводы. Так и Сергий с Киром из гармонии и безгрешности воли во Христе делали вывод и о «миа энергиа», и об «эн телима», но уже в сознательном восточном онтологическом смысле.

И Хефеле (в Konziliengeschichte), менявший свое мнение о степени виновности папы Гонория, и его французский переводчик и переиздатель Leclercq все-таки признают, что Гонорий был иплохим богословом. И если он так поступил из «икономии», то был столь жеплохим политиком: он не знал и не понимал Востока, не различал качеств лиц Сергия и Софрония. Не понимал, с каким делом он соприкасается и какую поддержку дает еретикам. Где же тогда его «дарinfallibilitatis»?