1.Устроив это, он был напуган посланиями Константина, потому и скрыл все. И все же если кто попадал к нему в руки, он тайно топил их в море. Он не прекратил также, по своему обыкновению, приносить во дворце жертвы некоторым богам.2.Главное же, что он придумал — чтобы всех животных, которых он употреблял в пищу, закалывали не повара, а жрецы на жертвенниках, и чтобы больше ничего к столу не подавали, если это не было испробовано, не принесено в жертву, не полито вином. Так что каждый, будучи зван к обеду, выходил с него оскверненным и нечистым.3.И в остальном он также был подобием своего учителя. Ведь если что оставалось нетронутым после Диокла и Максимиана, он выкорчевывал это, забирая все без всякого стыда.4.В результате частные житницы закрывались, кладовые опечатывались, выплата долгов переносилась на будущее. Оттого и голод из–за того, что поля облагались высокими налогами, оттого и неслыханная дороговизна.5.Стада мелкого и крупного скота угонялись с полей для ежедневных жертвоприношений, которыми он настолько измучил своих подданных, что они отказывались поставлять ежегодный хлебный налог. Он расточал все подряд, без разбора и без меры, чтобы поощрить всю свою многочисленную свиту роскошными одеждами и золотыми монетами, одаривал серебром рядовых воинов и новобранцев, оказывал почет варварам разного рода щедротами.6.И все же, хотя он расхищал или дарил своим (приближенным) имущество людей (viventium) (ведь всякий домогался чужого), я не знаю, смогу ли оценить, насколько он был достоин благодарности за то, что, на манер милосердных разбойников, он сдирал шкуру, не проливая крови.