***
Дама с лорнетом (Вроде письма. На общеизвестное)(с. 229). – Журн. «Новый мир», М., 1957, № 5, май, с. 273–274 (в статье А. Жаворонкова «Два письма С. Есенина» – отрывки); полностью – Сергей Есенин. Собр. соч. В 5 т. Т. 5. М., 1962, с. 83–84.
Печатается по беловому недатированному автографу (ИРЛИ).
Текст написан фиолетовыми чернилами на 6 бланках с типографским штампом: «Центральный Комитет Азербайджанской Коммунистической Партии (больш.)». Подпись: «С. Е.»
Бланки, скорее всего, были получены Есениным от П. И. Чагина, секретаря ЦК КП Азербайджана, ответственного редактора газеты «Бакинский рабочий» во время пребывания поэта в Баку весной 1925 г. – с 30 марта по 25 мая.
Непосредственным поводом к написанию памфлета явилась статья З. Н. Гиппиус «Общеизвестное» в газете «Последние новости», Париж, 1925, 8 апреля, № 1520. В связи с этим, а также с учетом срока пребывания Есенина в Баку памфлет датируется кануном апреля – маем (не позже 25 мая) 1925 г.
ГиппиусЗинаида Николаевна (в замужестве Мережковская; 1869–1945) – поэт, прозаик, литературный критик. Псевдонимы: Антон Крайний, Роман Аренский, Антон Кирша, Л. Денисов, Лев Пущин, Товарищ Герман.
З. Н. Гиппиус занимала заметное место в русской литературе конца прошлого и первой половины нынешнего века. «Зинаида Гиппиус, – писала Мариэтта Шагинян, – была одной из самых умных и талантливых женщин, каких я знала в моей долгой жизни. Но ей не хватало широты понимания исторической действительности, не хватало простой человеческой любви к народу» (Шагинян М. Человек и время. История человеческого становления. М., 1980, с. 347).
«Я считаю З. Н. <Гиппиус> очень замечательным человеком, но и очень мучительным, – писал Н. Бердяев. – Меня всегда поражала ее змеиная холодность. В ней отсутствовала человеческая теплота. Явно была перемешанность женской природы с мужской, и трудно было определить, что сильнее» (Бердяев Н. Самопознание (Опыт философской автобиографии). М., 1990, с. 131).
С первых же дней после Октября З. Н. Гиппиус и Д. С. Мережковский стали ярыми противниками нового строя, с озлоблением восприняли переход многих писателей на сторону революционной России. 11 января 1918 г. З. Н. Гиппиус записала в свои «Черные тетради» («Петербургский Дневник») «„за упокой“ интеллигентов-перебежчиков» – всего 22 фамилии. Среди них: «Александр Блок – поэт, „потерянное дитя“, внеобщественник, скорее примыкал, сочувствием, к правым (во время царя), убежденный антисемит. Теперь с большевиками через лево-эсеров»; «Рюрик Ивнев – ничтожный, неврастенический поэтик»; «Серафимович… Пим. Карпов – всякая беллетристическая и другая мелкота из неважных»; «Ник. Клюев, Сергей Есенин – два поэта <из народа>, 1-й старше, друг Блока, какой-то сектант, 2-й молодой парень, глупый, оба не без дарования» (Звенья. Исторический альманах. Вып. 2. М. – СПб., 1992, с. 58–59).
В статье «Люди и нелюди» (газ. «Новые ведомости», веч. вып., Пг., 28 (15) марта 1918 г.) З. Н. Гиппиус (Антон Крайний) к «безответственным писателям-„нелюдям“» – отнесла А. Блока, С. Есенина, В. Розанова за то, что каждый из них «примкнул к власти сегодняшнего дня».
В начале 1920 г. вместе с другом семьи Д. В. Философовым З. Н. Гиппиус и Д. С. Мережковский эмигрировали за границу. Непримиримыми врагами Советской страны Мережковские оставались до конца их жизни.
И. В. Грузинов вспоминал: в 1922 году «перед отъездом за границу Есенин спрашивает А. М. Сахарова:
– Что мне делать, если Мережковский или Зинаида Гиппиус встретятся со мной? Что мне делать, если Мережковский подаст мне руку?
– А ты руки ему не подавай! – отвечает Сахаров.
– Я не подам руки Мережковскому, – соглашается Есенин. – Я не только не подам ему руки, но я могу сделать и более решительный жест… Мы остались здесь. В трудные для родины минуты мы остались здесь. А он со стороны, он издали смеет поучать нас!» (Восп., 1, 371–372).
Статья «Общеизвестное», по словам самой З. Н. Гиппиус, «это – краткая сводка, конспект современных разговоров, ставших „почти банальными“». «Конспект» имеет форму диалога двух эмигрантов – Оптимиста и Пессимиста. Разговор затрагивает вопросы политического самоопределения эмигрантской интеллигенции. За словами Оптимиста просматривается позиция самой З. Н. Гиппиус, что и было подмечено Есениным.
Несколькими неделями раньше «Общеизвестного» в той же газете была напечатана другая статья З. Н. Гиппиус (под псевдонимом: Антон Крайний). В этой статье о Есенине, в частности, говорилось: «…Есенин, в похмельи, еще бормочет насчет „октября“, но уж без прежнего „вздыба“. „Кудри повылезли“, и он патетически восклицает: „живите, пойте, юные!“» (Поэзия наших дней. – Газ. «Парижские новости», 1925, 22 февраля, № 1482).
С. 229.Когда-то я…, проезжая Петербург, зашел к Блоку.– В «Автобиографии» ‹1923› Есенин писал: «19 лет попал в Петербург проездом в Ревель к дяде. Зашел к Блоку…» Известно, что Есенин посетил Блока 9 марта 1915 г. (см. записку Есенина к Блоку и коммент. к ней в т. 6 наст. изд.). Каких-либо других данных о предполагаемой поездке Есенина в это время в Ревель (ныне – Таллинн) не обнаружено.
…Блок мне тут же заметил, вероятно, по указаниям Ив‹анова›-Разумника: «Не верь ты этой бабе. Ее и Горький считает умной. Но, по-моему, она низкопробная дура».– Отношения между А. А. Блоком и З. Н. Гиппиус всегда были непростыми. Особенно они ухудшились и стали почти враждебными после Октября (см. Блок А. Записные книжки 1901–1920. М., 1965 и Блок А. Собр. соч. В 8-ми т. Т. 7. Автобиография 1915. Дневники 1901–1921. М.–Л., 1963, с. 19–426; Гиппиус З. Петербургский Дневник; а также статью А. В. Лаврова «„Рожденные в года глухие… “ Александр Блок и З. Н. Гиппиус» – Журн. «Русская литература», СПб., 1995, № 4, с. 128–131.
Об Р. В. Иванове-Разумнике см. тт. 1 и 6 наст. изд.
…впервые я стал относиться и к Мережковскому и к Гиппиус – подозрительно.– Ср. строки Есенина в письме к Н. Н. Ливкину от 12 августа 1916 г.: «Тогда, когда вдруг около меня поднялся шум, когда мережковские, гиппиус и Философов открыли мне свое чистилище и начали трубить обо мне…, я презирал их – и с деньгами, и с всем, что в них есть, и считал поганым прикоснуться до них» (т. 6 наст. изд.; см. там же письмо Есенина к А. Ширяевцу от 25 июня 1917 г.).
Об отношении Есенина к Мережковскому и Гиппиус в первые годы знакомства с ними рассказывали друзья поэта. Так, В. С. Чернявский писал: «Сам Мережковский казался ему сумрачным, „выходил редко, больше все молчал“ и как-то стеснял его. О Гиппиус, тоже рассматривавшей его в усмешливый лорнет и ставившей ему испытующие вопросы, он отзывался с все растущим неудовольствием. „Она меня, как вещь, ощупывает!“ – говорил он» (Восп., 1, 207). А. Б. Мариенгоф вспоминал о таком восклицании Есенина: «Ух, уж и ненавижу я всех этих Сологубов с Гиппиусихами!..» (Восп., 1, 313).
Один только Философов… занимает мой кругозор… – ФилософовДмитрий Владимирович (1872–1940) – литературный критик и публицист. Есенин познакомился с ним в марте 1915 г.
«К Философову он относился хорошо, – замечал В. С. Чернявский о Есенине. – Тот пленил его крайним вниманием к его поэзии, авторитетным, барственно мягким тоном джентльмена» (Восп., 1, 207). При содействии Д. В. Философова в петроградском журнале «Голос жизни» (1915, 22 апреля, № 17, с. 13) были опубликованы четыре стихотворения Есенина – см. коммент. к стих. «Под венком лесной ромашки» в т. 1 наст. изд., с. 440–443.
В первой книге Есенина «Радуница» (Пг., 1916) ему посвящено стихотворение «Выть» («Черная, потом пропахшая выть…», 1914). Известны письмо Есенина к Д. В. Философову (до 20 августа 1915 года) и дарственная надпись на «Радунице» (Пг., 1916) – см. тт. 6 и 7 наст. изд.
Сохранились две дарственные надписи и Д. В. Философова Есенину. Одна – на его книге «Неугасимая лампада. Статьи по церковным и религиозным вопросам» (М., 1912): «Сергею Александровичу Есенину с верой, что русская лампада не угаснет.Д. Философов. 12 апр. 1915 г.»; вторая – на книге «Старое и новое. Сборник статей по вопросам искусства и литературы» (М., 1912): «Сергею Александровичу Есенину на память о „несоленых“ людях Питера от автора.12 апр. 1915 г.» (ГЛМ. Библиотека).
Несмотря на негативное высказывание о Д. В. Философове в письме к Н. Н. Ливкину (см. выше), Есенин в последующие годы отделял его от Мережковских, что, в частности, видно и по памфлету.
…но все же Клюев и на него составил стихи…– эти стихи не обнаружены (сообщено С. И. Субботиным, исследователем жизни и творчества Николая Алексеевича Клюева).
В газете «Ecler»‹точнее – «L’Eclair»›Мережковский называл меня хамом…– Вероятно, имеется в виду опубликованная в этой парижской газете 16 июня 1923 г. статья Д. С. Мережковского «Когда Россия возродится…» В этой статье содержится заявление автора, оскорбительное для А. Дункан и С. Есенина (см. письмо А. Дункан редактору газеты «L’Eclair» – Письма, 330–331).
Что это на Вас за гетры?– Об этом эпизоде, происшедшем зимой 1915–1916 г., вспоминал В. Б. Шкловский (1893–1984). В статье «Современники и синхронисты», опубликованной в журн. «Русский современник» (Л.-М., 1924, с. 233), он писал: «Есенина я увидел в первый раз в салоне Зинаиды Гиппиус, здесь он был уже в опале.
– Что это у вас за странные гетры? – спросила Зинаида Николаевна, осматривая ноги Есенина через лорнет.
– Это валенки, – ответил Есенин.
Конечно, и Гиппиус знала, что валенки не гетры, и Есенин знал, для чего его спросили. Зинаидин вопрос обозначал: не припомню, не верю я в ваши валенки, никакой вы не крестьянин.
А ответ Есенина обозначал: отстань и совсем ты мне не нужна.
Вот, как это тогда делалось!
Но спор весь шел об Октябрьской революции».
В более поздней публикации этот эпизод описан так:
«Есенина я видел первый раз у Зинаиды Гиппиус. Зинаида – подчеркнутая дама, с лорнетом, взятым в руку нарочно.
Она посмотрела на ноги Есенину и сказала:
– Что это за гетры на вас надеты?
– Это валенки.
Зинаида Гиппиус знала, что это валенки, но вопрос ее обозначал осуждение человеку, появившемуся демонстративно в доме Мурузи… Валенки Есенина были демонстрацией… и обозначали неуважение к Гиппиус» (Шкловский В. О Маяковском. М., 1940, с. 169, 171).
О том же эпизоде, со слов Есенина, рассказывали в своих мемуарных очерках А. К. Воронский (Памяти Есенина: Из воспоминаний. – Журн. «Красная новь», М.-Л., 1926, № 2, февраль, с. 210); Г. В. Адамович (Есенин: К 10-летию со дня смерти. – Газ. «Последние новости», Париж, 1935, 26 декабря, № 5390).
Поэтесса И. В. Одоевцева (1895–1990) также вспоминала: «Как-то на каком-то чопорном приеме Гиппиус, наставив лорнет на его валенки, громко одобрила их: „Какие на вас интересные гетры!“ Все присутствующие покатились со смеха.
Такие обиды не прощаются. И не забываются.
– Очень мне обидно было и горько, – говорит он. – Ведь я был доверчив, наивен…» (Встреча с Сергеем Есениным. – Газ. «Новое русское слово», Нью-Йорк, 1971, 6 июня, № 22272).
С. 230.Потом Мережковский писал: „Альфонс… “ А я ему отвечал устно…– В статье, опубликованной 16 июня 1923 г. в газете «L’Eclair», Мережковский обозвал Есенина «мужиком», добавив: «Сегодня его большевизм находит выражение в бесконечном пьянстве и скандалах…» (см. также письмо А. Дункан редактору газеты в изд.: Письма, 330–331); в этом же письме приводится одно из устных высказываний Есенина о Мережковском).
Альфонс– мужчина, состоящий на содержании у женщины, ставшее нарицательным имя персонажа драмы «Господин Альфонс» (1873) французского писателя Александра Дюма-сына (1824–1895). Первое представление пьесы Дюма в Москве происходило 3 октября 1874 г. Русский перевод пьесы был озаглавлен «Красавец» (еще одно название в переводе – «Мосье Альфонс»).
Лориган– марка изысканных духов, выпускаемых парижской фирмой Коти. В стихотворении «Мой путь», написанном в первые месяцы 1925 г., Есенин с сарказмом вспоминает о «салонном вылощенном сброде» и его «привычке к Лориган и к розам» (см. т. 2 наст. изд.).
Ведь вы в «Золотое руно» снимались так же в брюках с портрета Сомова.– Судя по всему, опубликованный в журнале «Золотое руно» (Пб., 1906, № 4) портрет З. Н. Гиппиус Есенин описывал по памяти. Автор портрета не К. С. Сомов, а Л. С. Бакст. «Гиппиус, – вспоминала М. С. Шагинян, – почти всегда принимала гостей сидя: верней, полулежа в своем большом кресле…» (Шагинян М. Указ. соч., с. 340). И на портрете З. Н. Гиппиус изображена сидя, в трико и чулках.
Лживая и скверная Вы.– Ср. строки из воспоминаний редактора парижского журнала «Современные записки» М. В. Вишняка: «За ум и острое, жалящее перо Гиппиус сравнивали со змием и даже с вульгарной „змеей подколодной“. Гумилев называл ее „больной жемчужиной“. Ремизов – „вся в костях и пружинах, устройство сложное, но к живому человеку никак“. Петербургские иерархи – „белой дьяволицей“. Даже друзья, сохранившие верность, – „ведьмой“…» (Вишняк М. В. Современные записки. Воспоминания редактора. СПб., 1993, с. 154).
Вы пишете: «Основа партии – общее утверждение ценностей».– Цитируемые Есениным слова – из статьи Гиппиус «Общеизвестное». Они произнесены Оптимистом в таком контексте: «Теперь принято бранить партийность. Я, напротив, приветствую ее и приветствовал бы наши партии, если бы… они были, действительно, партиями. Но и они страдали тем же недостатком: отсутствием реализма. При большой узости – настоящей дисциплины они не имели. Увы, наша а-реалистичная интеллигенция фатально придавала своим партиям –церковныйхарактер, менее всего пригодный для жизни партии. Основа партии – общее утверждение ценностей, хотя и высоких, но относительных, а не абсолютных. Когда же относительное бессознательно подменяется абсолютным, это извращает принцип партийности, и партии делаются не партиями, асектами. Отсюда их сдавленность, догматизм, отсюда бесконечное дробление и взаимная нетерпимость» (выделено автором).
Даже Шкловский помнит, что Вы говорили…– вероятно, эти слова Есенина связаны с последней фразой («…спор… шел об Октябрьской революции») цитируемого выше отрывка из статьи В. Шкловского «Современники и синхронисты» (1924). Фраза относится явно к другому, более позднему времени, другой встрече и разговору Есенина с З. Н. Гиппиус и Д. С. Мережковским. На это косвенно указывает В. Шкловский в своем мемуарном очерке «И сегодня сегодняшний», написанном незадолго до кончины: «Вспомнил я это потому, что недавно прочел письмо Есенина о ссоре с Мережковским: он ссылается на меня, как на свидетеля» (В мире Есенина. Сб. статей. М., 1986, с. 633).
…и что опять пишете: «крайнюю хату», левую или правую, это безразлично, раз он художник. Такое время.– Эти слова в статье «Общеизвестное» произносит Оптимист, отвечая на вопрос Пессимиста, к какому самоопределению на пути интеллигенция – политическому: «Если угодно, и политическому тоже. Ведь понятие „политичности“ очень широко в наше время. Даже обыватель а-политичен только умом; сердцем же политичен каждый. А увидите интеллигента, который жмется к стенке, вертится, „политикой, мол, не занимаюсь, моя хата с краю“, – знайте: это он либо уж наметил себе какую-нибудь „крайнюю“ хату, левую или правую, либо, если не наметил, все равно в которой-нибудь автоматически окажется, и это без различия, будь он расхудожник… Такое время».
…(хотя Вы писали обо мне статьи хвалебные).– Известна одна «хвалебная» статья З. Н. Гиппиус о Есенине «Земля и камень» – в журнале «Голос жизни» (Пг., 1915, 22 апреля, № 17, с. 12; подписана псевдонимом: Роман Аренский). З. Н. Гиппиус, в частности, писала: «В стихах Есенина пленяет какая-то „сказанность“ слов, слитость звука и значения, которая дает ощущение простоты… Никаких лишних слов нет, а просто есть те, которые есть, точные, друг друга определяющие…. Есенин – настоящийсовременныйпоэт» (выделено автором).
Зинаиде Гиппиус был подарен один из первых экземпляров первой книги поэта «Радуница» (вышла из печати в конце января 1916 года) с надписью: «Доброй, но проборчивой Зинаиде Николаевне Гиппиус с низким поклоном.Сергей Есенин. 31 января 1916. Петроград». (Газ. «Вечерний Харьков», 1995, 23 ноября, № 137 (7439) – в заметке Людмилы Тарасовой «„Радуница“ остается в Харькове»).
См. также коммент. к стихотворению «Под венком лесной ромашки…» (1911) в т. 1 наст. изд., с. 440–443.
…путешественники… с Бедекером. – Карл Бедекер(1801–1859) – известный составитель путеводителей по странам Европы. Его сыновья основали в Лейпциге (Германия) издательство, специализировавшееся на выпуске путеводителей (ср. название книги Ипполита Соколова – «Бедекер по экспрессионизму». ‹М›, 1920).
