Ксенократ углубляет спевсипповское учение о мыслительно-аритмологическом строении живого бытия до степени мифа. Но, собственно говоря, так оно и должно быть.

Ведь что такое живой организм, созданный математическими средствами? Это и есть такое жизненное воплощение математики, которое уже трудно назвать просто бытием и даже просто художественным произведением. Это есть самый настоящий миф. Вот о нем-то и мечтает Ксенократ, как уже и Спевсипп — нераздельно синтезировать идеальное число и реальную жизнь, превративши идеальное число в живой организм. Это — эстетика, дошедшая до мифологии.