<Борьба нигилизма с честностью (Офицер и нигилистка.)>
<От редакции «Последней странички»[47]>
1
В нашу Редакцию, как и во всякую, вместе с статьями удовлетворительными часто присылается авторами самый безрассудный хлам. Сочинители бывают странные. И все обидчиво требуют, чтобы их напечатали с гонораром. Хлам, конечно, нельзя печатать; но дурачество доходит иногда до гениальности. Одну из таких статей, да еще в стихах, помещаем ниже, надеясь удивить читателя. Чтоб быть добросовестными, мы снеслись с автором, не утаив истины, то есть что если и печатаем произведение его, то не иначе как верх нелепости. Он с гордостию дозволил — до того доходит иногда страстишка видеть себя напечатанным. Впрочем, он, наверно, надеется, что публика с нашим мнением не согласится. Скажем прямо: стихи нелепые. Мысль отчасти верна, но глупо выражена. Действительности никакой, ибо нигде не бывает таких портиков. А между тем как будто что-то и верно. Нигилистка объясняется хоть и глупо, но вполне по Дарвину*. Офицер тоже выдерживает характер: эстетик и отличается позорною слабостью к полу (le sexe). Так что если б не было так глупо, то было бы, может быть, и умно. Вообще это произведение бездарности, одушевленной благородными чувствами. Впрочем, вот вся эта сцена в стихах с ее ретроградным заглавием.
Борьба нигилизма с честностью
(Сцена почище комедии)
Действующие.
Офицер, впрочем отставной и из Костромы, 40 лет, собой как и все; капельку толст. Со шпагой и при своем капитале. Желает исполнить закон. Но слышал о нигилистах и, прежде чем выбрать невесту, желает истребить их всех до единого. С этой целью прибыл в столицу. Читал не много, слышал не ясно. О фиктивном браке не имеет понятия, что и составляет фатум статьи. Губит себя излишним благородством души, хотя заметно неостроумен. Пылок. Поражается умом. При всякой новой идее стоит как баран, увидавший новые ворота; но, раскусив противуречие, мигом весь краснеет как индийский петух и сердится. Вообще глупая смесь бараньего и петушьего. Любит сладкое. Замечательно добрый человек.
Нигилистка, 22 года, стрижена. Особа путешествующая. Слушала лекции; делала ответы, видала виды. Хитра и пронырлива. Фанатична. Брюнетка, стройна, недурна очень и знает это. Напоминает осу. Любит горькое. Пропагандируетгдепопало, даже на лестницах.
Занавес подымается
Дрянной кирпичный портик, старый и выкрашенный желтою краскою. Двенадцать обколотых узеньких ступенек.Офицерс неопущенною шпагой наголо бежит вверх по ступенькам, кричит и желает истребить всех нигилистов. Навстречу ему медленно спускаетсянигилистка. Их взгляды встречаются.Офицерпоражен; останавливается.
Нигилистка
Офицер
Нигилистка(с вывертом)
Офицер(со строгостию)
Нигилистка(полузакрывая ресницы)
Офицер(пораженный снова)
Нигилистка
Офицер
Нигилистка
Офицер
Нигилистка
Офицер(ослабевая от удовольствия)
Нигилистка
Офицер(задумчиво)
Нигилистка
Офицер(быстро краснеет. Он никогда не слыхал о лягушках)
(Показывает кулак)
Hигилистка
Офицер(приставляя ко лбу перст, в полном недоумении)
Нигилистка(с учетверенным достоинством)
Офицер(пораженный вновь)
(Невольно вкладывает шпагу в ножны)
Нигилистка
Офицер
Нигилистка(со всем пылом пропаганды, отчего делается очень хорошенькою)
Офицер(окончательно пораженный)
Нигилистка
Офицер(в ужасной борьбе с честностью)
Нигилистка(мигом подобравшись)
Офицер
Нигилистка
Офицер
Нигилистка
Офицер
Нигилистка(видя, что уже ничего не возьмешь, срывает маску)
Офицер
Нигилистка
Офицер(не своим голосом)
Нигилисткабежит и, подобно тигрице, с хохотом прыгает со ступенек портика. Вот тут-тоофицери хотел было окончательно заколоть ее, но эстетика опять помешала делу: легкокрылая грациозность прыжка и обаятельная прелесть мелькнувшей из-под платья пяточки вдруг и сразу останавливают его столбом на месте и красного, подобно воротнику.*
На горизонте показывается тень как бы Андрея Краевского*.
Занавес опускается

