У монитора

в час полнощный

муж-юноша сидит.

В душе тоска, в уме сомненья,

и, сумрачный, он вопрошает Япскх

и другие поисковые системы:

«О, разрешите мне загадку жизни,

Мучительно старинную загадку!»

И Rambler отвечает,

на все вопросы отвечает Rambler!

Проще простого

Click – и готово:

Ей же Богу,

Я готов смириться

Со многим.

Почти со всем.

Я готов, укатавшись

На крутых этих горках,

Согласиться.

Но только не с тем,

Что Владимир Владимирович Путин —

Это Николай Павлович Первый.

И что Шендерович-Иртеньев —

Это Чаадаев сегодня!

При всей моей нелюбви

к Николаю I

Палкину,

При всей моей нелюбви

к Чадаеву,

маленькому аббатику!

Нельзя же быть настолько лживым,

Пока сердца для чести живы!

Пока свободою горим —

Настолько пошлым и тупым!

Из заповедей я не нарушал

одну лишь «Не убий» – и то случайно.

Поскольку мне везло необычайно,

я никого пока не убивал.

А так – и сотворил, и возжелал,

не соблюдал и даже воровал!

И все же, если приходил в отчайнье,

то не от чтенья сих постыдных строк,

а оттого, что милосердный Бог

не дал мне рог, бодливому балбесу,

чтоб я не стал во всем подобен бесу!..

При всем при том,

при всем при том

хватает мне стыда

в косноязычных интервью

витийствовать всегда

о том, что мир погряз в грехах

И канул без следа!

И в интервью, и в сих строках,

и чокаясь в «Апшу»,

и даже в любострастных снах

я об одном блажу —

о том, как надо нам вести

себя и кровных чад,

о том, что надо нам блюсти,

что надо соблюдать

все то, что сам могу снести,

не более минут пяти,

от силы десяти!

Для пробы места нет на мне

и нет на мне креста!

Увы! хватает мне вполне

Лишь страха и стыда —

Чтоб говорить, чтоб голосить,

Над милым прахом выть!

Я в скверне по уши давно,

Но называть говном говно

Имею право все равно,

Как это ни смешно!